Предсказуемый всплеск роста цен из-за топливного кризиса вернул в публичную повестку тему радикального поворота в российской денежно-кредитной политике — отказа от борьбы с инфляцией как главной ее цели. Помогут ли отпуск цен на бензин и принудительное снижение ключевой ставки российской экономике?
Семен Новопрудский. Фото: Татьяна Фролова
По данным Росстата, годовая инфляция в России в июне 2026 года вновь превысила 6% и составила 6,02% против 5,31% в мае 2026 года. В месячном выражении потребительские цены выросли на 0,87%. Месячная продовольственная инфляция составила 0,65%, непродовольственная — 1%. Это большие цифры. Понятно, что всю цепочку цен в экономике разгоняет топливный кризис. И это только начало инфляционного всплеска (в октябре нас ждет еще и традиционная ежегодная индексация тарифов ЖКХ, которую в этом году решили проводить не летом, а после сентябрьских выборов).
За первую декаду июля в РФ медианные цены на бензин АИ-92 выросли на 20%, а на АИ-95 — на 24%, таковы подсчеты «Чек Индекса» — аналитического ресурса оператора фискальных данных «Платформа ОФД» на основе информации о ценах с каждой третьей АЗС в стране.
Никаких предпосылок к тому, что топливный дефицит будет ликвидирован в течение считаных недель, нет. Допустить критическую нехватку топлива в разгар уборочной страды, у экстренных социальных служб и у ретейлеров, осуществляющих доставку важнейших продовольственных и непродовольственных товаров, мягко говоря, крайне нежелательно.
Лимиты отпуска топлива в регионах, переход на заправку по топливным картам, свидетельствам о регистрации транспортных средств, по четным и нечетным дням, в зависимости от первой цифры номера автомобиля, наращивание импорта нефтепродуктов — важные, но паллиативные решения. Фундаментальный вопрос, который стоит перед монетарными властями, — отпускать ли цены на бензин и дизель в свободное плавание, тем самым снижая спрос за счет отсечения части владельцев личных авто, но продолжать снабжать по фиксированным ценам критически важных бизнес-перевозчиков.
На этом фоне вновь начали раздаваться голоса о радикальной смене денежно-кредитной политики. Регулятор призывают отказаться от таргетирования инфляции ради относительно дешевых денег, которые вроде бы должны стимулировать инвестиционную активность бизнеса, в том числе инвестиции в ремонт выведенных из строя НПЗ.
Методы денежно-кредитной политики, применяемые Банком России для борьбы с инфляцией, не помогут победить рост цен на топливо, заявил глава Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Александр Шохин. У Центробанка, сказал он, «жесткая линия» на достижение таргета по инфляции в 4%, однако на показатель влияют «много немонетарных факторов». «Нужны инвестиции в восстановление нефтеперерабатывающих заводов», — отметил он. Шохин призвал власти проанализировать, «нужно ли бороться с этим злом» — инфляцией — или следует сосредоточиться на инвестициях в производство. А также заявил о необходимости «в какой-то момент искать баланс интересов» между целями борьбы с инфляцией и инвестициями в экономику.
Проще говоря, пока рынок закладывается на то, что на ближайшем заседании совета директоров по ключевой ставке 24 июля Банк России, скорее всего, впервые более чем за год оставит показатель без изменения и ужесточит свой макроэкономический прогноз на ближайшие два года, глава «профсоюза» крупного бизнеса призывает вообще отказаться от борьбы с инфляцией.
Банк России ответил комментарием заместителя председателя Алексея Заботкина: «Закрыть глаза» на цены топлива и инфляционные ожидания Центральный банк не вправе. Но мы исходим из того, что меры, принимаемые правительством, будут способны обеспечить нормализацию ситуации на топливном рынке. При выверенной ДКП Банк России по-прежнему сможет обеспечить возвращение к целевой инфляции 4% в 2027 году».
Внешне у разговоров об отказе от борьбы с инфляцией есть некоторая логика — высокая ключевая ставка действительно не победит дефицит топлива. Однако ни прежняя российская реальность, ни абсолютно новая нынешняя (на топливный кризис в РФ в 2026 году не закладывался) не свидетельствуют о том, что высокая инфляция и низкая ключевая ставка автоматически создают условия для увеличения инвестиций в производство или устойчивого экономического роста. В России был всплеск инвестиций и экономического роста при высокой ключевой ставке и почти рецессия при более низкой.
Главная проблема для инвестиций бизнеса — не размер ключевой ставки, а масштабы неопределенности. Да, высокие ставки вынуждают бизнес кредитоваться по более дорогой цене. Но мы уже наблюдали ситуацию, при которой корпоративное кредитование при «ключе» выше 15% росло сильнее, чем при ставке в диапазоне 5,5-10%. Если ЦБ, вопреки макроэкономической реальности, начнет резко снижать ставку, едва ли банки ринутся массово перекредитовывать бизнес со ставок выше 20% по ставкам ниже 10%. К тому же непредсказуемый, не контролируемый монетарными методами рост цен может съедать прибыль компаний и ограничивать платежеспособный спрос.
Если говорить о топливном кризисе, ради преодоления которого и появляются предложения прекратить борьбу с инфляцией монетарными методами, тут тоже не все однозначно. Да, разумеется, победить дефицит бензина или остановить рост цен на него на частных заправках никаким повышением ключевой ставки невозможно. Однако и снижением — тоже. При этом главным препятствием для инвестиций в ремонт НПЗ (не говоря уже о том, что многие комплектующие для такого ремонта надо закупать за рубежом и дело это небыстрое) остается вовсе не денежно-кредитная политика, а опасения новых прилетов.
Денежно-кредитная политика в России, при всей ее критике, до сих пор оставалась предсказуемой и имела прозрачную логику. Понятно, что топливный кризис делает нереальным достижение инфляционного таргета в 4% годовых как минимум в 2026 году. Но и простое снижение ставки даже до однозначных величин само по себе не собьет цены на бензин, если его острый дефицит сохранится, и не увеличит инвестиции, если не будут устранены не зависящие от ЦБ риск-факторы.
Российской экономике для устойчивого роста и увеличения инвестиций нужно намного больше предсказуемости и определенности. Этот дефицит предсказуемости может оказаться даже более опасным для экономики, чем нехватка бензина или дизеля.
