«Я думаю, что, на самом деле, достаточно глубокая аналитика за этим всем кроется, потому что, конечно, банить просто тезку либо однофамильца — это не совсем то, что может себе позволить компания уровня Apple, но и она неоднократно заявляла о приватности, о том, что они не лезут, куда не просят. Поэтому, я думаю, это какой-то комплекс мер, и, скорее всего, здесь применяется и геолокация конкретного устройства, и действительно совпадение каких-то данных в Apple ID. Возможно, платежная информация, которая подключена к App Store. Я думаю, что анализ данных на этом уровне, в принципе, позволяет компании уже выявить того или иного пользователя, который может попасть под санкции».

«Для начала надо понять все-таки терминологию, потому что в материале говорится о 78% iPhone, ввезенных по параллельному импорту. Дело в том, что параллельный импорт — это достаточно понятная процедура. К нам таким образом попадают телефоны, которые реализуются потом в официальном ретейле. И говорить о том, что они бракованные, наверное, совсем некорректно, потому что все-таки за этими процессами следят, есть гарантия на устройство и заниматься подобными махинациями было бы невыгодно самим продавцам. Если говорить про «серый» импорт, например, тот, который можно купить где-то на просторах интернета, объективно это тоже очень странно. Особенно для новых моделей. Меня смущает, что указаны модели 15, 16, 17, это достаточно свежие устройства, на которые нет китайских аналогов в момент выхода, и что-то там менять тоже не то что дороже, но просто это очень странный бизнес. Я не то чтобы не слышал о таких массовых проблемах, я вообще не слышал, чтобы люди сталкивались с подобным. IPhone в новых поколениях можно купить либо из Дубая, из Японии, чуть-чуть из Европы, либо какой-то китайский фейк, который даже iPhone не является. Я таких историй никогда не слышал, что можно купить новый iPhone 17 с пересобранным экраном или батареей».

«Мы, наверное, в прошлом году окончательно поняли, что мы должны для своей аудитории предоставлять максимальные возможности потребления контента. Поэтому мы выбираем альтернативу всегда той соцсети или платформе, которая попадает под ограничения. То есть, если мы говорим про YouTube, то это там, например, VK Видео, если это Telegram — то мессенджер Max — у нас там уже достаточно давно есть канал, если я ничего не путаю, один из самых больших в нашем техносегменте. Люди, которые хотят пользоваться Telegram, несмотря на все ограничения, продолжат им пользоваться, и мы остаемся в Telegram. Для людей, которые хотят без проблем получать доступ к информации какими-то другими путями — у нас для них есть тоже решение. Мы просто дублируем наши каналы по разным направлениям. Я не думаю, что случится какой-то массовый исход. Как показывает опыт, это скорее привлечение новой аудитории. Я думаю, что мы примерно в том же режиме и должны существовать. Тут еще важный момент, наверное, — наличие рекламодателей, интереса со стороны заказчиков к той или иной платформе. К сожалению, рекламодатели все еще привыкли и выбирают старые форматы, поэтому здесь тоже важен момент монетизации того или иного мероприятия. Но, конечно же, мы работаем над тем, чтобы у нас росла аудитория VK Видео и в Max, поэтому просто сейчас будем делать это чуть активнее для того, чтобы люди не потерялись и могли нас смотреть, слушать, читать в той соцсети или на той платформе, на которой им удобно. Я надеюсь, что будет какой-то дополнительный буст, обновление и добавление возможностей в Max, потому что пока он, конечно, уступает. Как условный элемент общения для обычного человека он вполне подходит: можно переписываться, можно созваниваться по аудио и видео без проблем. Но именно как замена платформы, именно для замены телеграм-каналов, Max пока, конечно, не закрывает все потребности».

«Очень многие общаются с родственниками за рубежом. Макс сейчас ограничен только российскими сим-картами, и, соответственно, людям будет неудобна такая форма взаимодействия. Но, опять же, мне кажется, сейчас говорить о блокировке того или иного сервиса, наверное, уже не совсем корректно. Я бы предложил новую формулировку. Звучит она как «ограничение свободного доступа». Все мы понимаем, что при определенном желании можно пользоваться и WhatsApp, и другими сервисами, что тоже, мне кажется, накладывает определенный отпечаток. То есть, люди, скорее, видят просто некое раздражение, что у них отбирают уже понятный сервис, но они, как правило, продолжают им пользоваться, потому что сложно изменить и свои привычки, и круг общения, и так далее, и так далее, и объяснить бабушке, которая живет где-нибудь в другой стране, что вот теперь, к сожалению, через WhatsApp не созвониться не получится».

«У меня было заготовлено несколько вопросов, на самом деле, и часть из них озвучили до того, как мне представилась возможность, потому что я почти под самый конец мог задать вопрос. Мессенджер Max, мне кажется, действительно один из очень обсуждаемых релизов этого года, поэтому я подумал, что прояснить ситуацию с вообще его ролью, и, что немаловажно, ситуацией с другими мессенджерами — это то, что меня и волнует, интересует. И, наверное, мою аудиторию, в том числе. Главное, что я услышал из ответа, это то, что конкуренция — это хорошо, конкуренция должна быть, и тот же Max от нее только выиграет. Мне кажется, это звучит очень обнадеживающе в смысле того, что и Telegram, и WhatsApp*, и прочие какие-то мессенджеры вполне могут продолжать работу. И потом эта мысль была еще усилена вопросами коллег по поводу, например, нейросетей, и мысль еще раз высказана следующим образом: если компании не нарушают российское законодательств, то они могут продолжить работать. И мне кажется, за это время выкристаллизовалось понимание, что всем надо так или иначе взаимодействовать с российским государством для полноценной нормальной работы по, например, тому же WhatsApp*, Telegram. Действительно, у многих есть опасения, что это же не только мессенджер, для многих это и средство заработка, и эффективный инструмент общения со своими покупателями. Потому что многие бизнес-аккаунты в WhatsApp не имеют аналогов пока ни в одном другом мессенджере, и каналы в Telegram, и так далее. Я услышал, что, по крайней мере, пока никаких вопросов нет, и эти мессенджеры могут продолжить работать, потому что Max — это в первую очередь, наверное, не совсем мессенджер, а некая платформа для дальнейшего развития цифровых сервисов. И президент как раз и отметил, что мы входим в очень узкий круг стран, у которых есть некий цифровой суверенитет, свой мессенджер, и на его основе можно строить что-то более сложное, чем просто общение голосом, текстом, и какие-то там добавлены еще функции».