«Первое: они выходят, потому что это противоречит интересам их акционеров и клиентов. Второе: вполне возможно, что крупные банки Уолл-стрит начинают понимать, что перспективы Джо Байдена не такие радужные и что Дональд Трамп не обрадуется. Перспективы Дональда Трампа, судя по всему, выглядят гораздо лучше, и банки Уолл-стрит уже начинают готовиться к очередной «трампизации». Третье: я бы не исключал, что на данный момент мы проходим пик ультралевых идей, потому что зеленая повестка, борьба с [изменением] климата — это проявление ультралевой идеологии, которая захватила Запад. Я думаю, что мы миновали период, когда доминировала ультралевая идеология, и теперь весь мир катится к правой идеологии. Поэтому я думаю, тут одновременно три фактора. Они наконец-то начали думать о деньгах, то есть приходят в чувства».

«Дело в том, что глобальные инвесторы научены на опыте инвестирования в Россию. Китай говорит о своих интересах в отношении Тайваня, и по этой причине нужно ожидать, что где-то впереди будет это событие. А если это событие будет, то очень странно сидеть с акциями Китая. Это одна из причин, почему глобальные инвесторы постоянно покидают Китай. В целом в Китае происходит «декаплинг», отделение от Китая, Запад отказывается от Китая не полностью, но где может, отказывается, и пытается это сделать довольно активно. Это влияет на траекторию экономики Китая, она подавленная. Не все так плохо, но она подавленная. И поэтому у инвесторов большой причины туда приходить нет. Дошло до того, что появились слухи, что Си Цзиньпин стал задавать вопросы про рынок, что с ним происходит и так далее. И одна из причин сегодняшнего сильного движения рынка — это как раз накопление различных позитивных факторов, попытка стимулирования экономики, снижение процентной ставки. Перспектива дальнейшего снижения процентной ставки тоже имеется. И тот факт, что самый крупный в мире застройщик Evergrande уже пошел под банкротство, уже принято решение, что он закрывается. В целом много факторов, которые указывают на то, что фондовый рынок Китая может совершить технический отскок, как минимум. То есть не все так плохо».

«Это однозначно возможно, потому что и российские компании постепенно создают инфраструктуру, позволяющую инвестировать туда, и существуют различные продукты, доверительное управление и так далее. Проблема в том — а нужно ли это делать? Я пока не уверен, что это хорошая идея, потому что это стоит делать, если экономика демонстрирует впечатляющие результаты, если она лучше, чем ваша экономика, но этого нельзя сказать о Китае. Риски международного инвестирования следующие. Во-первых , это вопрос инфраструктуры. То есть вы должны в обязательном порядке, если вы инвестируете из России в Китай, использовать инфраструктуру, связанную между собой. Это не должна быть инфраструктура, где есть какая-то третья сторона, должна быть инфраструктура прямых отношений. Я думаю, что китайская валюта в целом не очень перспективно выглядит среди того, что в моем понимании Китай, скорее всего, перейдет к программе количественного смягчения через какое-то время, но не сейчас, потому что процентная ставка слишком высока. Сначала они упрутся в ноль. Они сначала снизят процентную ставку с нуля, а потом уже мы увидим серьезную программу стимулирования».

«Многие глобальные компании будут испытывать стресс, скорее всего нас ожидает сворачивание глобальной деятельености, потому что очень трудно быть одновременно, грубо говоря, в Северной Корее и в Западной Европе. Я бы не стал зацикливаться на проблемах McDonald’s, потому что для McDonald’s гораздо важнее количество обслуженных клиентов, да и потом, инвесторы не такие идиоты, чтобы поверить в то, что с McDonald’s будут проблемы из-за этого. Нет. Инвесторы должны думать о перспективе деглобализованного мира. Последние десятилетия со времен Горбачева и Рональда Рейгана - это был период глобализации и многие компании стали супер-гигантами: Coca-Cola, Procter & Gamble, McDonald’s, крупные американские банки. Но по большей части сейчас идет обратный процесс - вытеснение компаний. Сейчас, например, в Китае все большую роль играет не глобальные предприятия, а местные компании. И компаниям трудно одновременно существовать и в рамках G7 и одновременно в рамках БРИКС».

«Ограничения можно применять в случаях манипулирования или инсайда, они позволяют отключать тех, кто кажется не соответствующим требованиям и правилам, могут быть использованы в принципе для чего угодно. И вопрос, как их применять? Мне, в первую очередь, в голову приходит мысль, что это все выросло в связи с тем, что появилось большое количество различных признаков манипулирования ценными бумагами на фондовом рынке РФ, и по этой причине, наверное, актуально. Однако проблема в том, что норма слишком широка, а это означает, что она может быть применена и в каких-то других случаях. Это может коснуться кого угодно, кого посчитают необходимым заблокировать: от кого идет поток ордеров, поток заявок, чье финансовое положение выглядит нестабильно. Насколько я понимаю эту норму, она очень-очень широкая. Мне бы хотелось думать, что направление, заданное здесь — направление борьбы с инсайдерской торговлей, с манипулированием ценами и с играми, потому что в последнее время на российском рынке было очень много примеров значительных изменений цен. Мне хотелось бы верить, что речь идет об этом. Но о чем идет речь, мы немножко попозже узнаем, потому что сейчас слишком рано».