«Пока история кажется перегретой. Да, участие в круглом столе — возможность нетворкинга, коммуникаций. Но мы видим, что от самой Госдумы сейчас зависит не так много, и в этом плане даже от депутатов ощущение, что, придя на круглый стол, можно всерьез повлиять на законопроект, не выглядит реалистично. То есть, может быть, с кем-то познакомиться, обратить внимание на себя. Но люди обычно, мне кажется, находятся в колебаниях идти на круглый стол, на который зовут, нежели бороться и толкаться локтями за участие в нем.

«Мы видим, что фактически идет смена редакции, смена редакционной политики, это можно называть переориентацией, а можно рейдерским захватом – по-разному. Отчасти вследствие того, что в Свердловской области шли в последнее время процессы, связанные со сменами крупных собственников по ряду активов, а отчасти в силу того, что URA.RU довольно раскрученная площадка с ярким именем, с инсайдами – в последнее время, скорее, немножко потерявшаяся. Другое дело, что, как показывает опыт, если это будет превращено в очередное издание с предсказуемым патриотическим контентом, вряд ли оно сможет собирать те аудитории, которые собирала в качестве номинально независимой площадка. Но тактически, наверное, какое-то время этот бренд можно будет использовать для раскрутки проектов».

«Началось все с того, что говорилось о резиденциях высокопоставленных чиновников, которые там существуют, вплоть до одного из вариантов резиденции номер 1. Потом был довольно большой поток внутреннего туризма. Есть точка зрения, что в момент, когда в соседних регионах Сибири появляются комары, на горном Алтае, будто бы их нет, и очень большое количество людей уезжает от комаров. Ну и некоторая романтика, вообще любой интерес к горам у человека, живущего на равнине, сказывается. И представление, что Горный Алтай — это то, где многое построено недавно, сделано по уму, создает дополнительную привлекательность на фоне отсталой инфраструктурной Камчатки и других потенциальных зон туристического роста. Есть вопрос о том, всплеск интереса к внутреннему туризму длителен или ситуативен и закончится по мере конца романтического всплеска и возможного открытия зарубежных курортов. Как следствие, это некоторый эксперимент, но эксперимент, который в последние годы живет довольно успешно и создает некоторый ажиотажный, туристический и инвесторский интерес. Та же история с Сочи, к которой было много скепсиса, и по которой сейчас тоже есть вопросы. Все-таки сочинский проект по перезапуску города в рамках Олимпиады оказался довольно успешным. То есть абстрактно это возможно. Что касается природы, естественно, вопрос здравого смысла, потому что регион довольно географически большой и, по идее, место всем есть. Но тревожность в том числе местного алтайского населения по поводу своих сакральных мест тоже никто не отменял. Представить себе большой поток туристов игорных из Китая тоже пока довольно сложно. В целом, насколько интерес к игорному бизнесу у потребителей растет, непонятно. Я, например, не чувствую большого азарта у потребителей к нелегальной форме бизнеса игорного. Они существуют, но не сказать, что тебе в каждом подъезде и подворотне предлагают подобные услуги».

«В условиях, когда в стране немало противоречий, невыговоренных конфликтов, любая, даже такая пустячная, тема иногда может стать поводом для хейта, куда вовлекается максимальное количество людей, „z-блогеров“ и так далее. И косвенно история с Эльбрусом и „Грозный-Сити“ показала, что, с одной стороны, есть власти Чечни, которые претендуют на некоторый особый, в том числе моральный, статус, приравнивая себя к ветеранам военных действий, которые находятся вне зоны критики, такие абсолютно неуязвимые, а с другой стороны, есть много невыговоренного раздражения: для кого-то больше идеологического, для кого-то внутривидового. И в итоге это вылилось в тему „Кавказ против Кавказа“, „Эльбрус против Грозного“. Казалось бы, в рамках допустимого, но разговор идет не про купюры, а о границах возможного, допустимого в российской политике. В условиях невыговоренных противоречий, которые в стране есть, любая тема становится политической. В этом плане, наверное, ситуация стала сюрпризом, но, с другой стороны, есть масса вариантов отрулить: перенести утверждение на более поздний срок, когда все рассосется. То есть эта история иллюстрирует некое общее частично невротическое состояние вокруг ряда острых политических вопросов».

«Итоги выборов, наверное, сложно назвать сенсационными, да, были некоторые моменты неопределенности. С одной стороны, рост бытового дискомфорта граждан в связи с отключением мобильного интернета, блокировкой звонков на мессенджеры. Хотя это меры были непопулярные и вызвавшие раздражение на поведение на выборах это не повлияло, потому что выборы не воспринимались как место, где можно прийти и сделать власти больно. С другой стороны, были не вполне объясненные гражданам замены губернаторов, за которых только только хорошо проголосовали или которые были долгое время у власти, будь то Свердловская область, Тамбовская, Курская, что тоже создавало определенные риски, которые могли выстрелить, например Свердловская область. И были территории где-либо ждали возможных вторых туров на выборах губернаторов — Свердловская, Новгородская области, Камчатский край, либо за несколько недель до выборов, как во Владимире, где выбирали Горсовет Владимира, арестовали мэра Владимира, то есть, казалось бы, лидера избирательной кампании, что понизило явку во Владимире. Это такие фоновые события, которые повышали несколько интерес к избирательной кампании, но все-таки не сделали ее центральным событием года. Есть споры, кто будет второй — КПРФ и ЛДПР, но наверное КПРФ. Есть желание, чтобы Новые люди получили больше, чем Справедливая Россия, но тоже будет в разных регионах по разному, то есть есть микро интриги, но похоже, главная интрига с возможным вторым туром в Новгороде, Екатеринбурге и на Камчатке пока скорее убита»