«Создание Музея ГУЛАГа воспринималось как естественное следствие уважения к исторической памяти, в том числе к репрессиям, которое была официальным курсом в 1990-е годы, отчасти в 2000-е и по большому счету не дезавуирован до сих пор: устанавливаются памятники, принимаются какие-то шаги по памяти политических репрессий, хотя, естественно, статус государственных мероприятий постепенно снижается, потому что мы видим, что власть не очень хочет поощрять разговоры про то плохое, что делалось властью в любое время истории России, властью вообще и спецслужбами в частности. Тема вроде не запрещается, но уходит на второй план и начинает восприниматься как не особенно желательная. А как следствие, несмотря на то что большой опасности такая тема не представляет, потому что все-таки интерес к теме политических репрессий в России довольно нишевый и не слишком широкий и вирусный, тема политических репрессий доставляет дискомфорт, он довольно заметен, особенно на фоне активизации политических репрессий, которая периодически происходит. Вместо этого предъявляется тема памяти Второй мировой войны, памяти жертв геноцида, при том что понятие геноцид не использовалось даже советской пропагандой в отношении собственных граждан. Понятие геноцид в отношении Второй мировой войны выглядит довольно расплывчато: не очень понятно, попадают ли в целом погибшие в лагерях, в том числе время войны, под понятие объектов геноцида, или эта тема будет совершенно размываться».

«Тема такого российского следа, за которую якобы держат Трампа, все эти годы была виртуальной, но так или иначе уже ложится на хорошо удобренную почву. И интерпретация о том, что двусмысленные действия Трампа, в том числе в части низких результатов российско-украинского урегулирования, будет наверняка использоваться, — тема того, что Трамп как политик частично контролируемый Россией через компромат. В прошлые разы эта история имела резонанс и эффект, но не доводила все-таки ни до импичмента, ни до серьезных кризисов. Но новый такой вызов будет, который побудит Трампа либо закрыться, либо, наоборот, проявить некое большее давление на Россию как сигнал того, что ситуация не настолько линейная. Для Москвы эта ситуация довольно двойственная, потому что, тактическое ослабление Трампа вполне вероятно, и будет ли Москва считать, что развязаны руки и можно снова давить, не оглядываясь на американцев, или, наоборот, понимать, что некая позиция более радикальная, проукраинская неизбежно вырастет и с этим придется считаться, — это некоторая интрига. Наверное, Москва пока будет маневрировать и пытаться свои действия радикализировать в условиях того, что ситуация на поле боя довольно двусмысленная. Но попытки и обострить ситуацию, и в то же время зондировать возможность какой-то деэскалации, вполне возможно, Москвой будут предприниматься одномоментно».

«Калининградская область — тоже по-своему новый регион, в чем-то максимально европейский. В чем-то определяющим фактором является близость к морю, даже, может быть, фактор безопасности на фоне юга России. Он в последние годы заметно растет и по туризму, и по желанию иметь там постоянное жилье, а то и по желанию переехать».

«Пока история кажется перегретой. Да, участие в круглом столе — возможность нетворкинга, коммуникаций. Но мы видим, что от самой Госдумы сейчас зависит не так много, и в этом плане даже от депутатов ощущение, что, придя на круглый стол, можно всерьез повлиять на законопроект, не выглядит реалистично. То есть, может быть, с кем-то познакомиться, обратить внимание на себя. Но люди обычно, мне кажется, находятся в колебаниях идти на круглый стол, на который зовут, нежели бороться и толкаться локтями за участие в нем.

«Мы видим, что фактически идет смена редакции, смена редакционной политики, это можно называть переориентацией, а можно рейдерским захватом – по-разному. Отчасти вследствие того, что в Свердловской области шли в последнее время процессы, связанные со сменами крупных собственников по ряду активов, а отчасти в силу того, что URA.RU довольно раскрученная площадка с ярким именем, с инсайдами – в последнее время, скорее, немножко потерявшаяся. Другое дело, что, как показывает опыт, если это будет превращено в очередное издание с предсказуемым патриотическим контентом, вряд ли оно сможет собирать те аудитории, которые собирала в качестве номинально независимой площадка. Но тактически, наверное, какое-то время этот бренд можно будет использовать для раскрутки проектов».