«У Турции есть рычаги давления на обе стороны» — Бовт о предложении Анкары прекратить удары по торговым судам и портам

— Как вам турецкое предложение — перемирие на море? Как вы считаете, насколько оно жизнеспособно?

— Я бы отделил два вопроса: насколько оно жизнеспособно и насколько оно рационально. Оно рационально, а вот жизнеспособно оно или нет — это зависит от того, как к нему отнесется Москва, поскольку ей удалось в последнее время фактически добиться полной морской блокады Украины. Захочет ли она этим поступиться — это вопрос. С другой стороны, и Россия страдает от этого же, потому что, например, ее зерновой экспорт через Азовское и Черное моря резко сократился, если не вообще встал, о чем говорят зерновые трейдеры. Поэтому, объективно говоря, это могло бы напоминать некое подобие черноморской сделки 2022 года, зерновой сделки так называемой. В принципе, тот механизм худо-бедно работал, торговые суда тогда не атаковали.

— Есть ли вообще какой-то механизм, который позволяет отделить удары по сухогрузам с пшеницей от ударов по сухогрузам с вооружением?

— Абсолютно возможно, потому что прежде всего нужен досмотр. И в черноморской зерновой сделке досмотр предусматривался. Более того, российская сторона в этом досмотре участвовала. На мой взгляд, и отказываться можно было не спешить от этой зерновой сделки, поскольку россияне имели возможность досматривать суда, которые идут на Украину, и в том числе не допускать суда, которые везут оружие. Поэтому тогда доставка оружия шла не морским путем, а сухопутным, а сейчас и морским тоже, наверное, идет.

— Турция обращается к обеим сторонам, мол, остановите боевые действия на море. Причем вслед за Токаевым, который, кстати, предлагал вообще остановиться на нынешней линии. Казахстан не смог, а Турция?

— А у Турции есть рычаги воздействия на это. Она сейчас приостановила, например, проход через проливы своих судов. Юридически, по морскому праву, она не может остановить проход всех торговых судов через черноморские проливы Босфор и Дарданеллы, но может придумать такие препятствия, которые сделают этот проход весьма и весьма затруднительным. И это на самом деле может превратиться в реальный рычаг давления на обе стороны с тем, чтобы они согласились на морское перемирие, ну, точнее, на перемирие в ударах по торговым судам.

— Ну и снова разговоры о том, что Уиткофф и Кушнер поедут на следующей неделе в Москву и Киев. Что, у США какие-то идеи появились?

— Я думаю, что они привезут некое подобие турецкой идеи, и ничего больше. Или прекращение огня по линии фронта.

— На этом фоне Вучич еще принял Зеленского, причем довольно тепло, судя по кадрам, и пообещал ему содействовать вступлению Украины в ЕС. А вам сам факт визита как видится, учитывая все вводные?

— Нисколько не удивлен. Два дня назад в Киеве был министр иностранных дел Азербайджана, например. А до этого была встреча с Алиевым. Визитов таких демонстративных нет. Ну, в Ереван был визит Зеленского. Но я, честно говоря, не исключаю, что через какое-то время повысится уровень контактов, например, с Казахстаном. У Москвы нет монополии в данном случае на то, чтобы запретить своим партнерам, союзникам общаться с Киевом.

— Сама по себе инициатива абсолютно понятна. Турция стала в некотором смысле жертвой войны. Боевые действия, которые интенсифицировались в виде ударов по судам в Черном море, напрямую ударяют по турецким коммерческим интересам, во-первых. Во-вторых, Турция небезосновательно считает себя ключевой военно-политической силой в Черном море. Естественно, когда ситуация там если не выходит из-под контроля, то становится гораздо более напряженной и Черное море может утратить ту функцию, которую оно выполняет, такую транспортно-логистическую, Турцию это, естественно, сильно смущает. Насколько это имеет перспективу? Вопрос туманный. Происходит эскалация боевых действий, это очевидно. Боевые действия вышли на ту стадию, когда удары наносятся уже почти без учета характера мишеней, поскольку удары следуют в ответ на другие удары. Ну и все просто перешло на этот уровень. На сегодняшний день эта форма противоборства является если не основной, то чрезвычайно важной для обеих сторон. И поэтому я пока не очень представляю, каким образом может быть принято это соглашение. Для Украины это особенно чувствительно.

— Глава МИД Турции Хакан Фидан заявил: Россия может применить ядерное оружие, если окажется в безвыходной ситуации. О чем это свидетельствует?

— О том, что Россия, в принципе, обладает таким средством воздействия, как ядерное оружие, и, в общем, в какой-то ситуации, а условия этой ситуации у нас меняются в сторону снижения порога, может его применить. Это не новость совершенно. У нас, как вы знаете, идет внутри страны очень интенсивная дискуссия на эту тему. Я не думаю, что Фидан имеет в виду что-то конкретное. Скорее это такое общее предупреждение, что если ничего не делать, то контроль над степенью эскалации может быть утрачен. Я не знаю, насколько это произведет на кого впечатление сейчас, потому что, например, украинская сторона, мне кажется, исходит из того, что в случае, если Россия применит ядерное оружие, это, так сказать, Украине нанесет очень большой урон, но ее не сокрушит, а вот Россия окажется в положении абсолютного мирового изгоя, что Украине выгодно, поэтому они, что ли, не очень-то и боятся.