«Вклады граждан священны». Комментарий Георгия Бовта

На съезде партии Геннадий Зюганов заявил, что в банках лежат 130 трлн рублей — деньги граждан и предприятий, которые не работают на экономику. Многие восприняли это заявление как требование об изъятии этих средств и раскритиковали. Как может различаться то, что человек сказал и что имел в виду, разбирался Георгий Бовт

Лидер КПРФ Геннадий Зюганов опроверг сообщения о том, что предлагал изъять банковские вклады граждан для пополнения бюджета. Глава пресс-службы КПРФ в разговоре с Бизнес ФМ отметил, что слова Зюганова были вырваны из контекста, а сам он говорил о том, что вклады граждан «священны». Опровержение размещено на сайте КПРФ.

Ранее на съезде партии Геннадий Зюганов заявил, что в банках лежат 130 трлн рублей — деньги граждан и предприятий, которые не работают на экономику.
Многие восприняли это заявление как требование об изъятии этих средств. Глава комитета Госдумы по финансовому рынку Анатолий Аксаков заявил, что изъятие средств граждан и бизнеса из банков лишило бы экономику ресурсов для кредитования.
И что «кто-то Зюганова специально использует». Как это все понимать?

Глава комитета Госдумы по финансовому рынку Анатолий Аксаков не стал спускать лидеру КПРФ неудачное высказывание. Он отметил, что «деньги, которые находятся на вкладах, — это ресурс в том числе для кредитования экономики. А если их заморозить, отнять, это значит лишить экономику денег, в чем никто не заинтересован. Поэтому это бред», сказал депутат. Хотя нельзя не заметить, что ресурс для кредитования экономики при столь высокой ключевой ставке весьма получается ограниченным.В выступлении лидера КПРФ на съезде сказано следующее: «В банках сегодня в условиях войны лежат 67 трлн ваших денег и 63 трлн денег предприятий. Это три государственных бюджета. Лежат и обогащают банкиров, не вкладываются ни в производство, никуда, и ни даже в победу. Как можно решить эту проблему быстро и энергично? Я бы на месте президента решил бы одним указом. Он в условиях войны имеет полное право, он верховный главнокомандующий». Никакой тут критики высокой ставки, которую теперь упоминает лидер КПРФ и его пресс-служба, не присутствует. Зюганов заявил дословно: «одним указом президента» — а не «через снижение ставки» и не «через налоговые стимулы». Так что это совершенно другой контекст.

Политик отвечает не за то, что имел в виду, а за то, что было услышано публикой. Особенно когда тема депозитов в России стала токсичной: слухи о заморозке вкладов регулярно всплывают в соцсетях и каждый раз производят эффект небольшой паники. Формулировка «одним указом президента» в сочетании с «надо изыскать 130 трлн» — это не неточность. Это изъян политической лексики. Зюганов хотел, видимо, акцентировать какие-то левацкие нарративы — про жирующих банкиров и влачащее из-за этого жалкое существование так называемое реальное производство и занятый в нем «рабочий класс». Но в сегодняшних условиях эти нарративы носят, прямо скажем, замшелый характер. На них могут реагировать разве что люди старшего поколения, учившиеся по учебникам «политэкономии социализма».

В российской политической истории случались и другие аналогичные эпизоды. Так, в 1996 году Борис Немцов, будучи нижегородским губернатором, заявил, что «народ России не готов к демократии». Фраза была брошена в контексте дискуссии о темпах реформ, но немедленно стала цитатой для критиков либерального лагеря. В 2011 году Дмитрий Медведев в одном из интервью заявил, что Россия — «не самое плохое место для жизни», что мгновенно превратилось в иронический слоган. Ни Немцов, ни Медведев, скорее всего, не вкладывали в свои слова того смысла, который был подмечен публикой.

Но, пожалуй, наиболее ярким примером является история с кипрским «налогом на депозиты» 2013 года. Тогда европейские чиновники, обсуждая условия спасения банков Кипра, публично — а некоторые весьма неосторожно — упоминали возможность частичного изъятия вкладов. Еще до того, как было принято официальное решение (которое, к слову, первоначально предполагало изъятие средств со всех счетов, в том числе застрахованных), слухи спровоцировали панику вкладчиков по всей Южной Европе. Банки Кипра пришлось закрыть на несколько дней. Ущерб от неудачной коммуникации оказался сопоставим с ущербом от самой меры.

Объяснить поведение лидера КПРФ накануне выборов можно по-разному. Первое и наиболее очевидное объяснение: КПРФ испытывает давление с нескольких сторон. Традиционный электорат партии — пенсионеры и работники госпредприятий — стремительно стареет. Молодые левые все чаще не видят в КПРФ своего представителя, предпочитая либо политический абсентеизм, либо неформальные структуры. При этом эсеры и ЛДПР конкурируют за ту же нишу протестного голосования. В этой ситуации броская риторика кажется более выигрышной, чем академическая осторожность, которую никто не заметит. Возможно также, что Зюганов решил оседлать волну критики политики ЦБ, заявив, что «банки наживаются на 130 триллионах». Но кривая формулировка превратила критику монетарной политики в апологию конфискации вкладов населения. Наконец, последнее. Зюганов в свои 82 года руководит КПРФ с 1993 года. Стиль его риторики формировался в советскую эпоху, где декларативная мощь ценилась выше точности формулировок. «Немедленно изыскать», «одним указом» — эти риторические фигуры именно оттуда.

Беда Зюганова в том, что нынешняя медиасреда работает иначе: она вырезает три секунды из часовой речи и распространяет их со скоростью, которую никакая пресс-служба не успеет опередить. Ну и Аксаков еще усугубил, назвав в духе времени инициативу «провокацией украинского или западного происхождения».

История с Зюгановым и 130 трлн показательна еще и как симптом более глубокой проблемы: российская политическая коммуникация живет в системе координат, где декларация важнее смысла, а ораторская мощь ценится выше точности. В нынешней медиасреде, где любая фраза мгновенно вырывается из контекста, такой подход опасен для репутации.