«В последнее время мы видим очень высокую волатильность в российской валюте, и понятно, что здесь мы в основном отыгрываем геополитические новости, и в основном мы отыгрываем контекст всего, что происходит с Ираном, при этом надо понимать, что взаимосвязь не совсем прямая. До того, как началась операция против Ирана, Минфин всерьез рассматривал вопрос о том, чтобы изменить цену отсечки по нефти, после которой происходит перераспределение экспортной выручки. Что это значит? Это значит, что если цена на нефть высокая, то все потенциальные излишки от продажи нефти Минфин тратит на валюту и складывает в кубышку. Если цена на нефть низкая, то, наоборот, Минфин достает доллары из этой кубышки, продает их и тем самым помогает наполнять бюджет. Во всю эту ситуацию вмешался Трамп и вмешалась война в Иране. И Минфин временно отказался от идеи пересмотреть отсечку. Высокая волатильность, высокая неопределенность нефти находит прямое отражение в том, что мы видим большие колебания по паре рубль-доллар и рубль-евро. Ну и понятно, по всем остальным валютам, соответственно. Что бы ни происходило в следующую неделю, кажется, что основным фактором для рубля будет конец квартала. В конце марта, когда большинство наших экспортеров столкнутся с необходимостью платить налоги в бюджет и начнут продавать экспортную выручку, тогда рубль укрепится. И обратите внимание, что просто сам факт того, что происходит абсолютно календарное событие, для рубля окажется гораздо более значительным, похоже, чем любые события вокруг нефти, вокруг Ирана и так далее. Более того, кажется, что за счет того, что у нас Межбанк сейчас довольно изолированный, за счет того, что у правительства и ЦБ есть абсолютно все механизмы для того, чтобы как-то контролировать курс валют, ожидать резких выходов из диапазона выше 80 или резко ниже 77 рублей за доллар этом месяце, наверное, точно не стоит».

«Кажется, что основное влияние на рубль сейчас оказывает не тот факт, что нефть была выше 100, а всего лишь тот факт, что Минфин отложил вопрос пересмотра цены отсечки, то есть все дополнительные нефтедоллары, которые теоретически будут приходить в российский бюджет, не будут напрямую попадать на рынок. Они всего лишь будут уходить в кубышку. Поэтому сейчас, безусловно, мы увидели достаточно большую волатильность в рубле, движение на 1–2% за день. Но кажется, что текущий кризис в моменте большого влияния на курс не окажет. Сейчас Минфин, ЦБ, в общем, российское правительство скорее замерли в ожидании, надолго ли этот кризис, и приведет ли он к реальным изменениям в цепочке поставок, или же это что-то очень краткосрочное? Кажется, что эта ситуация на самом деле для России, для рубля — повод поторговаться, например, за судьбу «Газпрома», но совсем не повод для того, чтобы пересмотреть какие-то наши краткосрочные прогнозы. Не думаю, что на этой неделе мы увидим рубль сильно выше 80 или сильно ниже 77».

«Фактически у нас выпало с рынка до 20% всего объема нефти. Если бы это произошло 50 лет назад, то мы бы увидели значение 150-200 долларов за баррель, потому что на самом деле вокруг Ирана творится настоящая катастрофа, и сейчас то, что происходит со странами Персидского залива, совершенно непредсказуемо. Однако, несмотря на то, что фактически началась горячая фаза войны, согласитесь, нефть отреагировала не так уж и драматично. То есть мы не увидим пока катастрофических значений. Самые яркие движения всегда на панике, а те движения, которые мы видим, я бы не стал их переоценивать. Даже если мы закончим эту неделю на цене выше 90 долларов, боюсь, что это плохие новости для нефти, потому что каких-то устойчивых факторов роста для нее нет. Более того, если мы посмотрим на эту ситуацию долгосрочно, например, на то, как реагирует Китай, то многие страны начнут пересматривать свои источники энергоресурсов. На газовом рынке такая же неопределенность, она вызвана тем, что он, в отличие от нефтяного, менее эластичный, и любая реакция на газовом рынке более выраженная, потому что там длиннее поставки, длиннее контракт, все гораздо сложнее с точки зрения переосмысления. Но, повторю, кажется, что на фоне мощнейших геополитических новостей то, что мы видим на рынке энергоресурсов, это все-таки далеко не критично».

«Приостановка исполнения бюджетного правила обозначает, что Минфин перестал продавать валюту и начал валюту покупать. Вообще бюджетное правило выглядит примерно следующим образом: есть так называемая цена отсечения, она находится около 59 долларов за баррель нефти марки Urals, соответственно, если цена нефти ниже, то Минфин продает доллары, тем самым несколько поддерживая бюджет. Если цена выше, то наоборот, Минфин начинает закупать доллары в кубышках. Соответственно, получается довольно интересная ситуация, когда в краткосрочной перспективе каждый раз, когда цена на нефть растет, это сказывается скорее негативно на рубле, потому что Минфин от продажи валюты переходит к покупке. Поэтому в моменте мы увидели некоторые колебания. Глобально же надо понимать, что, с одной стороны, Минфин сейчас далеко не ключевой игрок на валютном рынке. Кажется, что ключевые игроки — экспортеры, правительство, которое диктует, в каком объеме, в какие сроки надо продавать экспортную выручку. А с другой стороны, надо понимать, что эта идея крайне краткосрочная, то есть, с точки зрения Минфина, с точки зрения российского ЦБ, говорить о том, что мы вошли в новую фазу, когда нефть стала дорогой, мягко говоря, преждевременно. Соответственно, и политику относительно покупки и продажи совершенно точно рано пересматривать, а пока ей надо только следовать. Что будет происходить дальше относительно политики Минфина, мы поймем в ближайшие две-три недели, когда станет ясна глубина кризиса в Персидском заливе. На данный момент кажется, что нет даже предмета для обсуждения, потому что текущие действия Минфина не выходят за рамки того, что Минфин все время делает при пересечении вот этой самой цены отсечки. Более того, надо понимать, что российский рынок очень тонкий, поэтому текущий выход ближе к 79 рублям за доллар. Это скорее психология, чем критериальная экономика. Здесь, наверное, даже большее значение, чем начало изменения политики Минфина, показал тот факт, что начался новый месяц. То есть в конце месяца у нас традиционно большие налоговые выплаты. В конце февраля, например, они были. Экспортеры усиленно меняют валюту даже по сравнению с обычным режимом. В начале месяца давление снижается. Соответственно, пока я не вижу никаких причин для того, чтобы рубль чересчур ослаб, чтобы мы увидели какие-то значения, например, больше 80 рублей за доллар. Более того, я полагаю, что в течение пары недель мы вернемся к некоторому идеальному значению, которое будет, конечно, ниже текущих уровней. Более того, надо не забывать, что конец марта — это конец квартала, значит, все обычные налоговые последствия наступают в более усиленном ключе».

«Не стоит воспринимать эту новость как возвращение к старому режиму торгов, когда доллары можно было покупать через Мосбиржу. И Московская биржа, и НКЦ, и большая часть банковской системы Российской Федерации по-прежнему находятся под блокирующими санкциями со стороны Америки. Соответственно, доллар для расчётов невозможен. Поэтому на самом деле это не возвращение к прямому торгу валюты, а просто ещё один квазирублевый инструмент для того, чтобы было удобнее хеджировать позицию, для того, чтобы можно было более корректно рассчитывать маржу и для того, чтобы можно было получать дополнительные возможности, например, арбитража. На самом деле это не сильно отличается от фьючерса и вечного фьючерса, которые и до этого были в торгах. И надо очень чётко понимать, что это всё-таки квазиинструмент, непрямая валюта. Безусловно, внутри российской банковской системы заперто какое-то количество долларов. Но реальным платёжным механизмом они становятся только в тот момент, когда вы можете дотянуться до расчётов за рубежом. На данный момент это невозможно. Поэтому все операции с безналичным, условно, долларом и с торгами внутри вот этого режима надо воспринимать просто как дополнительный квазирублёвый инструмент, как возможность дополнительно что-то хеджировать, но чётко понимать риск, что это не живой доллар, которым можно платить. Что касается влияния на курс, кажется, что этот инструмент может быть востребован, но востребован очень ограничено, потому что это не более чем хедж, ни в коем случае не прямая покупка валюты. Поэтому я думаю, что практически никакого воздействия на курс он не окажет. Хороший и мощный плюс заключается в том, что у нас становится более прозрачным курс. Мы привыкли ориентироваться на некий межбанк, мы привыкли ориентироваться на вечный фьючерс. А теперь у нас будет ещё один инструмент, через который можно проверить, какой же актуальный курс здесь и сейчас на рубль — доллар».