«Формально, если прокуратура просила 14 лет строгого режима, она действовала в рамках предъявленного обвинения. 213 и 223 статьи Уголовного кодекса, то есть хулиганство с применением взрывных устройств и незаконное изготовление взрывных устройств. Но, с другой стороны, суд в данном случае, я вот убеждён, принял абсолютно правильное, обоснованное решение, если всё-таки посчитал их виновными и применил принцип справедливости. Потому что наказание должно соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления. Это прямая императивная норма статьи 6 Уголовного кодекса».

«Конституционный суд помог потерпевшим по уголовным делам предъявлять иски в порядке гражданского судопроизводства. Ситуация, когда отсутствует сам преступник, то есть представьте, существует некий случай телефонного мошенничества. Уголовно-процессуальный кодекс позволяет подавать заявление о преступлении по месту жительства, если тебе неизвестно место совершения преступления, соответственно, ты по своем месту жительства подаешь заявление о преступлении, И возбуждается уголовное дело. В последующем появляется дроп, через которого происходило перечисление денежных средств. Ну, телефонные мошенники под видом там, неважно каких там обстоятельствах, безопасных счетов или Бог знает чего еще, деньги перечислялись на карточки дропов. При этом данный дроп не был привлечен по уголовному делу в качестве мошенника, то есть считается, что он также не знал о ситуации, что его карточка будет использована преступных целях, но при этом у потерпевшего остается право предъявить иск о неосновательном обогащении, ну или о возмещении убытков к этому дропу уже в рамках гражданского судопроизводства. И ранее сделать это можно только по правилу общей подсудности, подавая из к дропу, допустим, по месту его жительства, это могла быть какая-нибудь республика Северного Кавказа, либо удаленный регион где-нибудь в Сибири, чтобы было просто затруднительно сделать. Сейчас Конституционный суд, как бы немножко сблизив, скажем так, уголовный гражданский процесс, но не совсем корректно, и дал возможность предъявлять гражданский иск к дропу по месту твоего жительства, а не по месту жительства дропа, что изначально можно было делать в рамках уголовного процесса, подавая заявление о преступлении, что я и сказал ранее».

«Очевидно, что здесь будет то, что называется пониженный стандарт доказывания. У нас и так, в принципе, последние годы юридическое сообщество отмечает, что статья 53.1 Гражданского кодекса об ответственности руководителей корпораций, то есть обществ, и так стала излишне рьяно применяться, даже был в июле обзор Верховного суда на эту тему. В данном случае очевидно, что да, скорее всего, взыщут, потому что Чубайс - это личность одиозная, мы до сих пор все помним, что во всем виноват Чубайс. Помним, с каким грохотом закрывалось «Роснано», но понятно, что кто-то должен отвечать за эти убытки в глазах общества. Несмотря на то, что и сама по себе деятельность «Роснано» была крайне высокорискованной, то есть изначально деятельность корпорации построена на инвестициях в стартапы. Поэтому здесь в принципе говорить о взысканиях убытков с руководства, только в том случае это возможно, когда действительно были нарушены какие-то корпоративные стандарты, процедуры, а не просто мы куда-то вложились, и проект не пошел. Подчеркиваю, взыскание данных убытков не связано с уголовным делом, потому что уголовное дело есть уголовное дело. Если есть хищение, предъявляйте обвинения, если есть растрата, если есть превышение, злоупотребление должностными полномочиями, в таком случае применяйте уголовные методы. Гражданские методы, они немножко отличаются по своей сути, если нужно доказать, что в данном случае руководство «Роснано» что-то нарушило. Но. опять же-таки, подчеркну, в данном случае будет слишком пониженный стандарт доказывания, потому что представить, что бывший менеджмент «Роснано» неожиданно выиграет такое дело, это будет политически выглядеть в глазах всех очень и очень странно».

«Скорее всего, это выльется в очередную кормушку для общественников, которые ходят с рейдами и пытаются кого-то за руку поймать, потом привлекают полицию и штрафуют. Это больше выглядит пиар-акциями, потому что на практике эти штрафы не то, что никого не будут останавливать, о них и знать-то никто не будет. Ну как это выявить? Ответственности подлежит взрослый, который для подростка покупает алкоголь, я прямо представляю, как бравый майор Пронин высматривает подростка, который перед магазином подходит к взрослым, говорит: «Дяденька, пожалуйста, купи мне три бутылки пива». Потом дяденька, взрослый, заходит, покупает, выходит, отдаёт ребёнку, но все это выглядит очень так сюрреалистично, исходя из правоприменительной практики. Скорее всего, мы увидим одно или два показательных дела, когда органы опеки будут находить алкоголь в неблагополучных семьях и будут привлекать родителей этих детей к данной ответственности. Хотя опять, как правило, такую публику штрафом что 5 тысяч рублей, что 50 тысяч рублей не то, что не испугаешь, да им все равно. Даже если подросток вместе с друзьями выпьет вашу бутылку вина, которая у вас хранится дома в баре, то в принципе из буквального толкования состава правонарушения нет. Вы же покупали для себя, а не для детей, но вполне допускаю, что да, если подростка поймают на улице в состоянии алкогольного опьянения, он скажет, что взял дома, есть шанс, что к ответственности привлекут родителя только потому, что кого-то надо привлечь».

«Если бы я оценивал данную сделку на момент ее приобретения, она, что называется, дурно пахла. Нужно оценивать, при каких обстоятельствах семья покупала, как они покупали, как проверяли документы, вводил их в заблуждение первоначальный приобретатель или нет. Это все нужно оценивать в совокупности, потому что я вполне допускаю, что они могли быть некими выгодоприобретателями данной схемы, назовем это так, тактично. Но также могли быть вполне добросовестными приобретателями, которые были введены в заблуждение».