Дмитрий Лютягин

«В 2026 году, когда случился ближневосточный вооружённый конфликт, естественно, возможности у Ирана и Саудовской Аравии поставлять нефть в Индию резко сократились. Им этот выпадающий объём как раз и замещали российские компании, наращивая свою долю до практически 50% от объёма потребления. При этом дисконты благодаря такой ситуации снизились и составляли порядка 3–4 долларов от цены марки Brent. При том, что исторически в конце 2025-го, в начале 2026-го года, до конфликта на Ближнем Востоке, дисконты на российскую нефть к Brent составляли от 5 до 10 долларов за баррель, когда мы поставляли свою нефть в направлении Индии. Если говорить относительно того, укрепилось ли энергетическое сотрудничество между российскими нефтяными компаниями и Индией и вообще в отношении энергетики, потому что помимо жидких углеводородов российские компании также поставляют уголь в направлении Индии, то можно отметить, что действительно сотрудничество укрепилось. Но даже больше не потому, что мы к этому, наверное, шли, а вопреки: у индийских компаний не было альтернативных быстрых возможностей запитывать свою энергетику из других ресурсов. О чём это для нас говорит? О том, что такие отношения не являются устойчивыми в долгосрочной перспективе, потому что сейчас, при возобновлении поставок с Ближнего Востока через Ормузский пролив, и Иран, и Саудовская Аравия восстановят свои доли поставки в Индию. И когда будут восстанавливаться поставки из этого региона, Соединённые Штаты, скорее всего, будут лоббировать в индийских властных структурах возобновление запретов и ограничений на приобретение российской нефти. Это, естественно, будет сказываться в оставшиеся месяцы 2026 года на том, что российские нефтяные компании будут эту долю постепенно терять и, соответственно, свои объёмы сокращать. При этом направление Китая остаётся превалирующим для наших нефтяных компаний, и, скорее всего, долю мы там будем продолжать сохранять, потому что тут более устойчивые политические связи имеются между Москвой и Пекином. И в этих связях видна именно стратегическая направленность взаимодействия, в отличие от индийского рынка».

«То, что предлагается сейчас, — это возвращение к прошлой практике, когда экспортная пошлина делает экспорт менее привлекательным. Поэтому считаю, что предложенный механизм действенный. Вопрос только заключается в том, насколько долго будет действовать этот механизм. Это не системная мера. Системная мера — в виде того, что будет постепенно происходить стабилизация цен на внутреннем рынке относительно внешнего рынка, и, соответственно, действовал еще механизм демпфера, который позволял в переходном периоде постепенно этот режим выдерживать и его достигать».

«Она нужна для того чтобы выпускать светлые нефтепродукты, такие, как высокооктановые бензины. Когда такая установка выходит и строя, это значит, что завод останавливает выпуск бензина, переходит или продолжает выпускать уже темные нефтепродукты, такие, как дизель, битумы. Все атаки, в первую очередь нацелены на то, чтобы вывести инфраструктуру по производству бензинов. Эта установка достаточно сложная, если посмотреть такие проекты, которые делал «Лукойл» в свое время, компания вложила в установку каталитического крекинга более ста миллиардов рублей, сроки по реализации такого проекта, составляют до трех лет. Безусловно, надо смотреть на характер соответствующих повреждений, потому что именно от него будет зависеть стоимость ремонта и сроки этого ремонта. В моем представлении, если установка повреждена незначительно, то ее, наверное, можно в течение квартала, двух кварталов отремонтировать и запустить».