«В 2026 году, когда случился ближневосточный вооружённый конфликт, естественно, возможности у Ирана и Саудовской Аравии поставлять нефть в Индию резко сократились. Им этот выпадающий объём как раз и замещали российские компании, наращивая свою долю до практически 50% от объёма потребления. При этом дисконты благодаря такой ситуации снизились и составляли порядка 3–4 долларов от цены марки Brent. При том, что исторически в конце 2025-го, в начале 2026-го года, до конфликта на Ближнем Востоке, дисконты на российскую нефть к Brent составляли от 5 до 10 долларов за баррель, когда мы поставляли свою нефть в направлении Индии. Если говорить относительно того, укрепилось ли энергетическое сотрудничество между российскими нефтяными компаниями и Индией и вообще в отношении энергетики, потому что помимо жидких углеводородов российские компании также поставляют уголь в направлении Индии, то можно отметить, что действительно сотрудничество укрепилось. Но даже больше не потому, что мы к этому, наверное, шли, а вопреки: у индийских компаний не было альтернативных быстрых возможностей запитывать свою энергетику из других ресурсов. О чём это для нас говорит? О том, что такие отношения не являются устойчивыми в долгосрочной перспективе, потому что сейчас, при возобновлении поставок с Ближнего Востока через Ормузский пролив, и Иран, и Саудовская Аравия восстановят свои доли поставки в Индию. И когда будут восстанавливаться поставки из этого региона, Соединённые Штаты, скорее всего, будут лоббировать в индийских властных структурах возобновление запретов и ограничений на приобретение российской нефти. Это, естественно, будет сказываться в оставшиеся месяцы 2026 года на том, что российские нефтяные компании будут эту долю постепенно терять и, соответственно, свои объёмы сокращать. При этом направление Китая остаётся превалирующим для наших нефтяных компаний, и, скорее всего, долю мы там будем продолжать сохранять, потому что тут более устойчивые политические связи имеются между Москвой и Пекином. И в этих связях видна именно стратегическая направленность взаимодействия, в отличие от индийского рынка».

«Если, например, рост цен, который мы наблюдаем по основным вертикально интегрированным нефтяным компаниям, таким как «Роснефть», «Лукойл», здесь это удорожание не так заметно, то по независимым АЗС удорожание намного сильнее происходит в связи с тем, что ВИНКи в первую очередь обеспечивают насыщение топливом именно своих АЗС. А уже по остаточному принципу, через биржу или по каким-то прямым контрактам, отдают остатки топлива независимым операторам».

«Если говорить про возможный поход нефти выше 150 долларов за баррель, то я бы его рассматривал в том сценарии, когда боевые действия на Ближнем Востоке возобновляются и сохраняются в течение летнего периода времени. Это период, когда на рынок не будет продолжать поступать объем, который вывозится через Ормузский пролив. Напомню, что речь идет о 11–14 млн баррелей нефти в сутки. Если боевые действия возобновятся в этом регионе между Соединенными Штатами и Ираном, то полагаю, что блокировка Ормузского пролива продолжится, и компании, которые перевозят нефть, будут просто отказываться ходить в эту локацию. Для того чтобы ее обойти, необходимо создавать транспортную трубопроводную инфраструктуру, которая, естественно, создается с привлечением достаточно крупных инвестиций и будет строиться достаточно продолжительный период времени. Я бы брал от полутора до трех лет, если пытаться уйти от Ормузского пролива, выводить отгрузочные терминалы и трубопроводы к ним через Эмираты в направлении Индийского океана. Возможно, цена будет 170–180 долларов, может быть, даже до 200 долларов дойдет. Это будет зависеть от долгосрочности блокирования Ормузского пролива, потому что тот объем, который сегодня оттуда вывозился, — это от 10% до 15% общемировой добычи и потребления».

«Примерно 1 млн баррелей нефти в сутки Европа как раз через Ормузский пролив получала, и, соответственно, сейчас этого объема для европейцев не будет условно через неделю. Нужно, соответственно, искать альтернативу в виде поставок через каналы из Соединенных Штатов, которые, на самом деле, сейчас, в этот же момент времени, наращивают определенные объемы по добыче, чтобы как раз компенсировать своим партнерам в Европе какие-то выпадающие мощности. Но ключевая, на самом деле, проблема, на мой взгляд, кроется в поставках сжиженного природного газа, потому что Европейскому Союзу, начиная как раз с апреля, они начинают активно закачивать газ в подземные газовые хранилища для подготовки к будущему отопительному сезону. И так как большая часть сжиженного природного газа шла из Катара, вот это та проблема, о которой, на самом деле, сегодня и нужно европейцам думать».

Если посмотреть по технологической цепочке, то сушители обычно ставятся именно на ход газовых сред на предприятие, потому что предприятие является химическим. Оно, по сути дела, выпускает большое количество разных синтетических каучуков, выпускает большое количество пропиленов. То есть у них номенклатура выпуска продукции очень большая, насчитывает более чем 100 единиц разных. Для производства такого рода продукции как раз используются газовые среды. И вот чтобы газ заходил уже непосредственно в само технологическое производство, его осушают, по-другому можно сказать, подготавливают для дальнейших переделов. И, соответственно, такого рода установки обычно стоят в начале технологической цепочки. По сути дела, все сырье, которое входит, через них обычно проходит. Если мы говорим про газовые среды, если действительно взрыв произошел на осушителе, то он мог, наверное, такое разрушение нанести. Почему? Потому что эти газы и сам процесс происходит в том числе под давлениями. Произошло возгорание, в дальнейшем привело к взрыву соответствующего оборудования. Вроде как предприятие достаточно современное с точки зрения именно процессов модернизации, которые на нем «Сибур» осуществляет. Скорее всего, произошла какая-то нештатная ситуация. Насколько это критично для данного предприятия? Предприятие само по себе огромное с точки зрения территориального расположения. То есть каждый куст продукции соответствующий производится на отдельных участках территории «Нижнекамскнефтехима». В данном случае, когда мы говорим про этилен, скорее всего, это что-то связанное с синтетическим каучуком. То есть дальнейшее использование этих газов идет именно в производстве синтетических каучуков. И полагаю, что если произошло разрушение вот именно на входе, то, скорее всего, производство этого продукта и его ответвлений там по номенклатуре будет остановлено до момента, пока не произойдет восстановления. Полагаю, что такого рода техногенные катастрофы, которые происходят на предприятиях, могут иметь последствия по устранению от полугода до полутора-двух лет».