«Суммарные доходы могут иными путями увеличиваться, в том числе, попадая в бюджет, просто они отражаться будут иначе — как доходы от налога на прибыль, но связаны будут не с ценой продажи, а с услугами по сопровождению продаж нефти, поэтому изменения, естественно, связаны с неблагоприятной или не очень благоприятной ценовой конъюнктурой и крепким рублем. То есть рублевая цена нефти — основной фактор снижения в принципе, падение может и дальше продолжаться. Например, негативный для нефти сценарий, если все нормально будет вокруг Ирана. Если при этом будет продолжаться укрепление рубля ниже 70 рублей за доллар, то естественно, доходы окажутся еще меньше и дефицит, связанный с недополучением нефтегазовых доходов, — еще больше. Тут единственный плюс только в том состоит, что в принципе в бюджете ранее планировалось и так снижение нефтегазовых доходов, потом немножко пересмотрели это, но главное, что доля нефтегазовых доходов планово в бюджете сокращается и в структуре ВВП тоже сокращается. Есть еще ликвидная часть ФНБ, есть и доходы от иного экспорта, поэтому напрямую тут явной угрозы нет на этот год. Ну, о чем заявляла и глава ЦБ. Хотя, естественно, ситуация неблагоприятная и через два таких года потребует пересмотра как минимум бюджетного правила, но при этом не надо забывать, что если будет продолжаться снижение ключевой ставки, если не будет ярких внешних шоков, то будет безусловная возможность для расширения заимствований на рынке через эмиссию, при том, что это не будет приводить к резкому увеличению процентных расходов для Минфина. Из-за высокой вариативности курса рубля прогноз на год тоже плавает очень серьезно. То есть здесь в базовом варианте либо недобор 1,5-2 трлн рублей, либо больше, если мы увидим укрепление рубля, снижение цен на нефть на внешних рынках либо расширение санкционного давления, например, приводящее к расширению дисконта или сокращению объемов продаваемой нефти. Но в целом я бы исходил пока из сравнительно некритичного варианта дополнительного дефицита порядка 1,5-2 трлн рублей».

«Крупная инвестиционная компания, созданная в конце восьмидесятых годов в Соединенных Штатах, и у нее как раз есть опыт в очень крупных инвестициях, в выкупах с использованием кредитного плеча. Она имеет опыт сделок на десятки миллиардов долларов в самых разных отраслях, поэтому это не должно вызывать прямых вопросов, удивления. Компания знаковая в том плане, что в ней работали и люди, которые в будущем стали крупными политическими деятелями. Поэтому сделка действительно может состояться. Вопрос — получено уже негласное или предварительное согласование или нет. Сама по себе компания появляется в связи со сделкой по активам «Лукойла» уже не первый раз, осенью или в начале зимы прошлого года мы это тоже слышали, поэтому шансы на сделку есть. Вряд ли бы стали так громко озвучивать, если бы не было предварительной договоренности. Основной здесь для меня вопрос, это получит ли «Лукойл» сумму в деньгах, сможет ли вывести ее, завести внутрь российского контура, в какой валюте, будет ли это специальный дивиденд, или это будет направлено, скажем, на дальнейшее развитие внутри страны или за рубежом».

«Сложный вопрос. С одной стороны, вряд ли будет желание идти на риск санкций, с другой стороны, скорее всего, могут попробовать получить временную льготу, и для этого причин, в принципе, несколько. Одна из них — это то, что сам Казахстан с экспортом подвергся существенным сложностям, в частности, после атаки на Каспийский трубопроводный консорциум (КТК) и в принципе из-за продолжающихся атак. У Казахстана имеется долгосрочное соглашение о транзите. При этом сама компания, которая там обеспечивает работу, является совместным с Китаем предприятием на паритетных началах. Поэтому возникают еще и дополнительные риски штрафов или осложнений разного рода не только в отношении с Соединенными Штатами. Поэтому, я думаю, что попробуют как-то обращаться с отсрочкой по исполнению. Плюс снабжение по НХЗ под вопросом, потому что, по сути, тут речь идет не только о проблемах с транзитом, но и о проблемах с закупкой нефти. Плюс еще дополнительно выпадающие доходы, даже если никаких штрафов не будет, что тоже, естественно, важно, особенно с оговоркой о том, что есть осложнения по черноморскому экспорту. В обозримой перспективе заместить нефть невозможно, поэтому тут есть определенная надежда на то, что, по крайней мере, существенная временная отсрочка возникнет. Тут опять же для России 10 млн тонн просто так быстро перенаправить по другому направлению на Китай будет довольно сложно».

«Проверка очень длинная, сложная, но на самом деле это традиционно для ЕС они в разных секторах могут проверять для импорта одной какой-то номенклатурной единицы многие десятки промежуточных поставщиков. Но здесь еще это все осложняется тем, что само по себе присутствие Катера на европейском рынке относительно общих объемов его экспорта сравнительно небольшое. Таким образом, этот пятипроцентный оборотный штраф, который сам по себе довольно терпимый, и он более чем сопоставим с межсезонной волатильностью цен — как раз из-за того, что доля Евросоюза в общем экспорте из Катара сравнительно невелика, эти 5% превращаются в итоге в скидку на уровне 25% примерно. И понятно, что для Катара это очень большой ущерб. То есть, грубо говоря, почему он должен платить со всей своей выручки штраф Евросоюзу, если в сам Евросоюз он продает отнюдь не основную долю от своего газа. Это основная причина, основная проблема, собственно говоря, на которой они и схлестнулись. И, соответственно, может ли отказ привести к разбалансировке рынка? Теоретически на короткое время, да, особенно, если это совпадает с какими-то жесткими действиями в отношении России, особенно если это совпадает с повышенными отборами из подземных хранилищ на фоне, например, очень холодного сезона. Но на ближайшее время все-таки маловероятно, что такое случится, потому что, во первых, пока из России сохраняются поставки, они будут сохраняться минимум год в том режиме, в котором есть и потом еще год по долгосрочным контрактам. На текущий момент заполненность хранилищ, несмотря на высокие отборы октября, тоже высокая. Поэтому сейчас, скорее всего, ничего радикального не случится, но если Катар действительно скажет, что такого-то числа мы просто не продаем, если вы не измените свое отношение, если не будете применять этот оборотный штраф только к тем продажам, которые касаются продаж в Евросоюз, например, то ценовой всплеск все равно будет. На биржевых торгах он обязательно случится, изменения цен произойдут на десятки процентов, но в общем энергобалансе проблем для Евросоюза на текущий момент, скорее всего не возникнет из-за этого».

«Второе полугодие прошлого года было очень плохим по сравнению с первым, ничего не улучшилось для европейского рынка, для южного, восточного экспорта никаких радикальных улучшений не произошло, цены на газ, углеводороды не растут, и пока нет предпосылок к тому, чтобы росли. Сложно оттуда ожидать сюрпризов ни на уровне чистой прибыли, ни на уровне свободного денежного потока. Соответственно, маловероятно, что будут какие-то благоприятные для миноритарных акционеров сюрпризы по итогам этого года».