«Трендом подобная ситуация может стать, если будет ухудшаться внешняя конъюнктура, внутренняя макроэкономическая ситуация, падать спрос. И все это может привести действительно к тому, что мы увидим сохранение жесткой денежно-кредитной политики ЦБ. Причем формально она может даже в какие-то моменты времени становиться еще более жесткой. В такой ситуации некоторые компании могут принять решение о том, чтобы дивиденды сокращать либо не выплачивать, либо, в зависимости от корпоративной культуры, от ситуации, могут быть приняты решения о выплатах по нижней границе, чтобы, в целом, не нарушать дивидендную политику».

руководитель управления аналитических исследований AVI Capital Дмитрий Александров «Другие сырьевые секторы тоже сильно реагировали, так как они экспортоориентированные. Были немножко разворотные заявления, особенно контрастирующие с позитивом относительно того, что США теперь займутся Украиной и надеются на скорый мир. Мир через силу снова получается, поэтому, конечно, закладываются потенциальные риски — давление к промежуточным переговорам, которые возможны, будет усиливаться и распространится не только на нефтяной сектор, но и на другие сырьевые секторы, хотя и не только на сырьевые — за последнее время санкциям подвергались и финансовые компании, в том числе Московская биржа. Поэтому рынок корректируется. Но ничего драматичного, на мой взгляд, пока не происходит».

«Суммарные доходы могут иными путями увеличиваться, в том числе, попадая в бюджет, просто они отражаться будут иначе — как доходы от налога на прибыль, но связаны будут не с ценой продажи, а с услугами по сопровождению продаж нефти, поэтому изменения, естественно, связаны с неблагоприятной или не очень благоприятной ценовой конъюнктурой и крепким рублем. То есть рублевая цена нефти — основной фактор снижения в принципе, падение может и дальше продолжаться. Например, негативный для нефти сценарий, если все нормально будет вокруг Ирана. Если при этом будет продолжаться укрепление рубля ниже 70 рублей за доллар, то естественно, доходы окажутся еще меньше и дефицит, связанный с недополучением нефтегазовых доходов, — еще больше. Тут единственный плюс только в том состоит, что в принципе в бюджете ранее планировалось и так снижение нефтегазовых доходов, потом немножко пересмотрели это, но главное, что доля нефтегазовых доходов планово в бюджете сокращается и в структуре ВВП тоже сокращается. Есть еще ликвидная часть ФНБ, есть и доходы от иного экспорта, поэтому напрямую тут явной угрозы нет на этот год. Ну, о чем заявляла и глава ЦБ. Хотя, естественно, ситуация неблагоприятная и через два таких года потребует пересмотра как минимум бюджетного правила, но при этом не надо забывать, что если будет продолжаться снижение ключевой ставки, если не будет ярких внешних шоков, то будет безусловная возможность для расширения заимствований на рынке через эмиссию, при том, что это не будет приводить к резкому увеличению процентных расходов для Минфина. Из-за высокой вариативности курса рубля прогноз на год тоже плавает очень серьезно. То есть здесь в базовом варианте либо недобор 1,5-2 трлн рублей, либо больше, если мы увидим укрепление рубля, снижение цен на нефть на внешних рынках либо расширение санкционного давления, например, приводящее к расширению дисконта или сокращению объемов продаваемой нефти. Но в целом я бы исходил пока из сравнительно некритичного варианта дополнительного дефицита порядка 1,5-2 трлн рублей».

«Крупная инвестиционная компания, созданная в конце восьмидесятых годов в Соединенных Штатах, и у нее как раз есть опыт в очень крупных инвестициях, в выкупах с использованием кредитного плеча. Она имеет опыт сделок на десятки миллиардов долларов в самых разных отраслях, поэтому это не должно вызывать прямых вопросов, удивления. Компания знаковая в том плане, что в ней работали и люди, которые в будущем стали крупными политическими деятелями. Поэтому сделка действительно может состояться. Вопрос — получено уже негласное или предварительное согласование или нет. Сама по себе компания появляется в связи со сделкой по активам «Лукойла» уже не первый раз, осенью или в начале зимы прошлого года мы это тоже слышали, поэтому шансы на сделку есть. Вряд ли бы стали так громко озвучивать, если бы не было предварительной договоренности. Основной здесь для меня вопрос, это получит ли «Лукойл» сумму в деньгах, сможет ли вывести ее, завести внутрь российского контура, в какой валюте, будет ли это специальный дивиденд, или это будет направлено, скажем, на дальнейшее развитие внутри страны или за рубежом».

«Сложный вопрос. С одной стороны, вряд ли будет желание идти на риск санкций, с другой стороны, скорее всего, могут попробовать получить временную льготу, и для этого причин, в принципе, несколько. Одна из них — это то, что сам Казахстан с экспортом подвергся существенным сложностям, в частности, после атаки на Каспийский трубопроводный консорциум (КТК) и в принципе из-за продолжающихся атак. У Казахстана имеется долгосрочное соглашение о транзите. При этом сама компания, которая там обеспечивает работу, является совместным с Китаем предприятием на паритетных началах. Поэтому возникают еще и дополнительные риски штрафов или осложнений разного рода не только в отношении с Соединенными Штатами. Поэтому, я думаю, что попробуют как-то обращаться с отсрочкой по исполнению. Плюс снабжение по НХЗ под вопросом, потому что, по сути, тут речь идет не только о проблемах с транзитом, но и о проблемах с закупкой нефти. Плюс еще дополнительно выпадающие доходы, даже если никаких штрафов не будет, что тоже, естественно, важно, особенно с оговоркой о том, что есть осложнения по черноморскому экспорту. В обозримой перспективе заместить нефть невозможно, поэтому тут есть определенная надежда на то, что, по крайней мере, существенная временная отсрочка возникнет. Тут опять же для России 10 млн тонн просто так быстро перенаправить по другому направлению на Китай будет довольно сложно».