Тема без экипажа, но с большими амбициями. Поговорим о скоростных катерах-беспилотниках. Наш сегодняшний герой — конструктор Владимир Ларькин — разработал один из первых отечественных безэкипажных катеров
Владимир Ларькин. Фото: из личного архива
Бизнес ФМ поговорила с конструктором Владимиром Ларькиным — создателем одного из первых отечественных безэкипажных катеров, представленного еще семь лет назад. И не исключено, что эти разработки стали прообразом для зарубежных аналогов, считает он.
Вы в свое время сделали карьеру в банковской сфере, почему же десять лет назад вы решили оставить эту работу и заняться конструированием катеров?
Владимир Ларькин: Как раз в то время в банковской сфере было не все так благополучно. И у банка, в котором я работал, была отозвана лицензия. Встал вопрос, чем заниматься дальше? Как и многие из людей моего возраста, я имел за плечами, условно скажем, тяжелое пионерское детство, в котором были и авиамодельный, и судомодельный, и судостроительный кружки. Плюс ко всему я очень люблю яхты и все, что связано с водой, с морем. Как-то так получилось, что я стал сначала продавать лодки, а потом понял, что могу их строить сам.
СМИ пишут, что китайский боевой быстроходный катер-беспилотник Л-30А очень похож на вашу разработку, представленную еще семь лет назад. Можете рассказать, в чем эта инженерная идея, которую могли действительно позаимствовать?
Владимир Ларькин: История началась достаточно давно, во время форума «Армия 2019», где мы впервые представили свою концепцию. Недалеко от нас находился стенд Китайской Народной Республики. Представители КНР провели много времени на стенде, много фотографировали мои концепции. Я очень удивился, когда увидел, что они презентовали свой безэкипажный катер, который представляет собой катамаран с подводным крылом, который по обводам и техническим решениям корпуса очень сильно напоминает мой катер.
Недавно в разгар американо-иранского конфликта вы увидели, я так понимаю, очень похожие катамараны у иранцев.
Владимир Ларькин: Да. Но еще было продолжение. В 2021 году КНР на территории Ирана построила несколько верфей, передала им технологии. И дальше, когда происходила торжественная передача катеров КСИР, я увидел похожие обводы корпуса. Это катамаран с подводным крылом. Каково же было мое удивление в прошлом году, когда я увидел, что хуситская организация «Ансар Аллах» использует подобные же корпуса, но они поступили очень интересно. Мои корпуса — это лодка с жестким дном, с надувными бортами. А они демонтировали надувные борта, расширили их и поставили туда две советские зенитные установки ЗУ-23. Таким образом в Баб-эль-Мандебском проливе они наводили шороху.
Можете рассказать, в чем преимущество именно вашей конструкции? Для меня подводное крыло ассоциируется больше всего с корабликами «Метеор».
Владимир Ларькин: Давайте начнем с того, что это не моя разработка. Я, проведя очень много времени за технической литературой, подумал, как это улучшить, и благодаря этому получил три патента на полезные модели. Но вообще, на самом деле у истоков всего этого стоит наш конструктор Алексеев, который обосновал три принципа скоростного движения на воде. Это подводное крыло, как вы правильно сказали, — ракеты, «Метеоры». Это воздушная каверна, и сейчас в пограничных войсках ездит, ходят достаточно большое количество катеров на воздушной каверне. Это когда под корпус судна нагнетается воздух, снижается трение. И это эффект экрана. В ЮАР в начале восьмидесятых годов был профессор, который придумал новый принцип движения на воде, который он назвал Hysucat. Это катамаран с размещенным между двумя полукорпусами судна подводным крылом. И лодка начинает свое движение как классический катер. В дальнейшем вступает в дело подводное крыло. Но для того чтобы обеспечить легкий отрыв от воды, под корпус нагнетается воздух, тем самым образуя воздушную каверну. А когда катер набирает скорость, между корпусом и водной гладью образуется тот самый эффект экрана, который не дает лодке проседать. Я, по сути дела, повторил, внеся изменения, которые, как мне казалось, улучшат конструкцию. Ну и наши экспериментальные лодки показали хорошие результаты, максимальная скорость на воде получилась 120 километров в час. Но при этом скорость для этих корпусов не является самоцелью. Очень высокая топливная эффективность, то есть минимальное потребление топлива на единицу времени, является определяющим. Наша лодка имеет два мощных мотора по 300 лошадиных сил каждый на скорости 80 километров в час, что для нашей лодки являлось крейсерской скоростью. А для большинства лодок это является максимальной скоростью, потребляло всего лишь 40 литров топлива на оба двигателя. Притом, если мы берем классическую лодку, тогда два двигателя по 300 лошадиных сил каждый на этой скорости потребляли бы около 150-180 литров топлива в час. То есть экономия топлива составляет где-то в четыре раза.
Интересно, конечно, узнать и про ИИ-начинку, скажем так.
Владимир Ларькин: Изначально идеология строилась на том, что в будущем все лодки будут оснащаться блоком управления маломерным судном. Мы решили делать блок, который бы сочетал в себе нейронные сети и классический блок управления. Но при этом нейронные сети, которые бы находились на судне, сначала должны были бы обучаться, по сути дела, запоминать все, что делает судоводитель в той или иной ситуации, для того чтобы в будущем иметь возможность повторить все действия. Таким образом, набрав определенный опыт в обучении блока управления, мы могли бы, нажав кнопку, доверить нейронной сети возможность управления под контролем оператора этой лодкой, получив полностью безэкипажную версию.
Сейчас часто безэкипажные катера звучат в военном контексте, но могут ли быть у таких катеров гражданские задачи? Можете привести пример, как это применимо в гражданских целях?
Владимир Ларькин: Например, пожаротушение. Или вообще любое нахождение катера в водной акватории в опасных районах. Доставка грузов из точки А в точку Б. Много вариантов и возможностей использования в гражданской сфере, в МЧС, Росгвардии.
Если правильно понимаю, ваша разработка появилась уже около семи лет назад? С тех пор какой путь она проделала и на каком этапе сейчас? То есть это испытанный прототип или это уже серийное производство?
Владимир Ларькин: История проекта следующая — до 2022 года мы торговали лодками. В период с 2017 года по 2022-й мы этих лодок продали на территории России на 3,5 млрд рублей. Но так случилось, так произошло, что после начала специальной военной операции, после введения санкций у нас за рубежом осталось большое количество денег, которые были вложены в строительство следующих лодок, которые должны были быть поставлены в 2022-2023 годах. Соответственно, проект какое-то время еще продолжал развиваться по инерции, но так случилось, что в 2024 году я тяжело заболел и практически полтора года выходил из этого тупика. Наша команда, она есть, она живая, но все сейчас пошли своей дорогой, проект остановился. Люди все готовы вернуться, если бы было финансирование, которое мы все это последнее время ищем, то катер бы был достаточно быстро готов. Притом что сама технология носителя, сама технология быстроходного катера уже отработана и готова к масштабированию.
В целом сейчас как вы чувствуете, какой может быть спрос на подобные катамараны?
Владимир Ларькин: Я могу привести несколько цифр. В период с 2019 по 2022 годы, это открытая статистика, на территорию Российской Федерации было ввезено около 7 тысяч маломерных судов. Стоимость этого флота, который фактически был ввезен, составляет порядка 8 млрд долларов. То есть это та емкость рынка, которую потребила наша страна за три года. После ухода иностранных производителей вся эта история осталась открытой и развитой. И наши верфи раньше были в таком загоне, потому что очень сложно конкурировать с западными производителями, сейчас маломерное судостроение находится на взлете в России. К сожалению, у нас еще нет крупномасштабных проектов. Но тем не менее сейчас появилось очень много хороших производителей лодок. Спрос большой.
