В Центре Вознесенского представили детские рисунки, психоделические коллажи, гитары и другие личные вещи лидера «Гражданской обороны». Вдова музыканта рассказала Бизнес ФМ о совместной работе над обложками альбомов, отношениях Летова с Янкой Дягилевой и Кузьмой и неожиданных находках в архиве
Наталья Чумакова. Фото: из личного архива
В московском Центре Вознесенского 10 сентября открылась выставка «Трава по пояс», посвященная Егору Летову. Об экспозиции и не только редакция Бизнес ФМ поговорила с Натальей Чумаковой, женой музыканта, бас-гитаристкой группы «Гражданская оборона».
Наташа, первый зал выставки оформлен довольно неожиданно: красные и черные вымпелы с текстами песен Егора и событиями из истории «Гражданской обороны». В других залах — огромные психоделические коллажи, детские рисунки Летова, котик с надписью «Мир» на французском, аудио набросков песен, растения. Твоя задумка?
Наталья Чумакова: Концепция не моя, но она родилась в процессе того, как мы отбирали материал с Димой Хворостовым. Я рассказывала всякие байки, я ему показывала детские рисунки, альбомы, рассказывала, как он любил кактусы, как он эти кактусы выпрашивал у посторонних людей, увидев где-то на подоконнике. В общем, это все его очень впечатлило. И, видимо, как-то одно за другое зацепилось: и «Трава по пояс», и психоделия, и хвосты песен, оно все это вместе, и визуальная история, коллажи, естественно, со зверями — это все части вот этой егоровской вселенной. Этого очень много у Егора. Этого, в принципе, хватает на полноценную выставку, и даже не все влезло, можно сказать.
Во втором зале фантастически огромные коллажи, которые убивают наповал. Ощущение совершенно другое, не такое, как если их видеть на обложке CD или пластинки.
Наталья Чумакова: Да, люди почему-то думают, что они были маленькими.
Егор тебе рассказывал, как они с Кузьмой, Джеффом и другими соратниками делали коллажи?
Наталья Чумакова: Конечно, рассказывал. Они садились обычно с разных концов. И вот там, например, на одном из коллажей очень видно, где, например, был угол Кузьмы, потому что там вот эти вот части тела, каша такая, где там ноги торчат из неизвестных мест. Ну то есть это вот его стиль.
А вот коллаж для «Реанимации» вы уже делали вдвоем. Вы легко договаривались или спорили из-за каких-нибудь деталей?
Наталья Чумакова: Спорили, мы всегда с ним спорили. Ну вообще, у «Реанимации» же мы брали свои же собственные фотографии, которые мы снимали, и я их распечатывала на цветном принтере. Мы прикидывали, какого размера распечатать. Вот здесь вот Егор должен быть маленький. А вот у Чеснока, например, мы сделаем вот такую харю. Ну, отбирали вообще фотки какие-нибудь, где все выглядят как-нибудь по-дурацки. Ну и еще потом я только-только освоила фотошоп. И есть же вариант, где там искаженные эти лица. Ну, по-дурацки все.
А часто вы с Егором ходили на выставки?
Наталья Чумакова: Мы с ним один раз пошли в Эрмитаж. Его поразил, обрадовал точнее, какой-то, по-моему, из малых голландцев, где-то там еж в траве сидит, а все остальное как-то так. У него очень свое было восприятие.
Фото: из личного архива
Наташа, мы довольно много знаем о том, как Егор повлиял на Янку. А вот чем Янка повлияла на Егора?
Наталья Чумакова: Интересно. Ну, музыкально вряд ли она как-то повлияла. Но это был человек, с которым он совершенно точно очень считался, которого он уважал. Ну, в смысле того, что действительно считал ее за творческого человека, за такого очень талантливого. И то, что он ей помогал, я думаю, что на него и влияло как-то на самого. Потому что он как-то проникался тем, что он должен сделать именно для нее, а не для себя и своего стиля, своей манеры, а сделать так, чтобы именно ее показать. Люди говорят, что там он ее как-то подавил, — ничего похожего. То есть он просто из нее доставал то, что иначе бы она, я думаю, и не показала. Какие-то надрывные дела, которые в ней все ценят, это явно появилось скорее при нем. Ну, может быть, там и Башлачев тоже, но в целом ничего не предвещало раньше вовлечения в этот мир. И не думаю, что он на нее действительно настолько страшно влиял, что склонил ее к каким-то вот этим вещам. Я думаю, что там все было в ней самой просто спрятано.
Кто-нибудь из ближайших соратников Летова мог его удивить так, что он сам начинал что-то делать по-новому?
Наталья Чумакова: Мне кажется, кроме Кузьмы, никто. Все, по крайней мере из тех, кого я знаю, на него точно никто не влиял.
А что Кузьма придумывал такого, что удивляло даже Егора? Какие песни можно вспомнить?
Наталья Чумакова: Да я думаю, что все. Потому что Кузьма что ни напишет — все удивительно. То есть пойдет в туалет, а вернется с песней «Бога нет», написанной на туалетной бумаге. Разве не удивительно?
Вообще, это тандем, которого в истории отечественной музыки нет и не будет, наверное.
Наталья Чумакова: Прекрасный у них был действительно дуэт. Прямо великолепный. Но потом все это постепенно дало трещину и развалилось. Это, наверное, нормально, так вечно-то не бывает. Осточертели друг другу, мне кажется, до последней степени. Но все равно он очень сильно жалел, что его нет. Но, насколько я сейчас вспоминаю, постепенно как-то привык сам. С тем Кузьмой, который был последние годы, они бы уже все равно ничего вместе не сделали.
Наташа, вернемся к первому залу. Там выставлены гитары Егора и твой бас. Расскажи немного об этих инструментах.
Наталья Чумакова: Первая гитара — полуакустика из 90-х. Все акустические концерты, которые Егор тогда давал, они на ней. Эта вот полуакустика — с нее началась история с наклеечками, это вот такой характерный стиль. Бас — это мой бас, который я привезла из Новосибирска, купила в 1997 году. Мне предложили этот Rickenbacker. Ну, конечно, кто же откажется от Rickenbacker? Играла на нем вплоть до самых последних, наверное, двух-трех лет, когда у меня появился другой Rickenbacker, более легкий. Ну и два егоровских Rickenbacker, тоже последних лет. Один в Москве куплен, другой тоже из Америки приехал. Вот эта двенадцатиструнка — это прямо то, что Егор вообще хотел всю жизнь, гитару как у The Byrds. Поэтому она как раз в последнем альбоме, ее довольно много. Можно, конечно, уже тогда было на компьютере все что угодно, но настоящий инструмент ничто не заменит. Эти характерные переборы, вот это все.
Поскольку выставка называется «Трава по пояс», хотел спросить: вот эта нойзовая концовка «На дальней станции сойду» из альбома «Звездопад». Егор ведь вообще очень любил такие длинные шумовые проигрыши.
Наталья Чумакова: Это его любимая тема. Часто использовал, ну то есть или концовки, или какие-то длинные проигрыши, вот такие всякие психоделические вещи, которые были крайне непопулярны, кстати, в то время. Народ, мне кажется, их с удовольствием проматывал. Да вообще все же как-то плохо воспринимали одномоментно, что он там накропал. То есть «Прыг-скок» и «Сто лет» вызывали страшное возмущение фанатов, например, потому что они все хотели продолжения «Все идет по плану».
В последнем зале выставлены детские рисунки Егора. А остались какие-нибудь замечательные работы, которые не попали в экспозицию?
Наталья Чумакова: Там еще много чего нет из этих рисунков. Там были прекрасные рисунки, которые не относятся к природе, поэтому их там и нет. Например, как он себе представлял, видимо, жизнь рокера, когда рокер сидит такой волосатый, в клешах, курит, и на полу опрокинутая бутылка виски, которую лакает кот.
Не могу не спросить, какие еще сюрпризы могут ждать поклонников и ценителей Егора Летова? Есть что-нибудь неожиданное в архиве?
Наталья Чумакова: Есть у нас такая группа, как бы сказать, летовских фанатов, у которых есть такой мем: «Нашли под матрасом». Вот у меня что-нибудь обязательно найдется еще под матрасом. Ну, еще пока не знаю что. Вот, например, как мы нашли песню, которую Егор поет, сколько ему там лет, восемь. Так что даже большинство народа даже не поверило, что это действительно он, но на самом деле там слышно. И эта катушка действительно лежала под шкафом, и она действительно была полуразмотанная. Просто никому не приходило в голову, что это может быть что-то ценное, но мы все-таки взяли, и вот Сережа Сыров стал ее цифровать, и с полным вообще изумлением мы обнаружили, что там хроники семьи Летовых: есть какой-то праздник, какие-то поминки, ну и, в частности, вот когда, например, вот Егор поет песню. Он и сам-то, я думаю, этого не помнил.
Выставка после Москвы поедет куда-нибудь?
Наталья Чумакова: Она с большой вероятностью поедет в Казань. Ну а дальше есть масса городов, которые могли бы ее организовать. Но это все сейчас на стадии переговоров. То есть Петербург, скорее всего, будет. Уж если она куда-то поедет, то в Петербург наверняка.
Наташа, а почему ты сама в свое время выбрала именно бас-гитару? Что тебя в ней так привлекало?
Наталья Чумакова: Всегда нравились басовые партии, как бас звучит. То есть вот эти баловства гитарных соло меня как-то никогда не привлекали. Чтобы я себе представила, что я там какие-то соляки там выцеживаю? Нет, всегда очень хотелось что-то мощное, страшное, такое, чтобы ревело.
Хочется выйти опять на сцену?
Наталья Чумакова: Нет, ну то есть с Егором я бы вышла, конечно. А так нет.
Выставка «Трава по пояс», посвященная Егору Летову, проходит в московском Центре Вознесенского на Большой Ордынке. Она продлится до 10 января следующего года.
