Сергей Корецкий стал генеральным директором «Нафтогаза» в 2025 году, а до этого в течение трех лет руководил компанией «Укрнафта», которую смог вывести из убытка. Сейчас он один из главных кандидатов на должность главы правительства. Политолог считает, что Корецкий — одновременно и эффективный проектный менеджер, и удобная фигура для Зеленского
Георгий Бовт. Фото: Михаил Фомичев/ТАСС
14 июля Верховная Рада отправила в отставку премьер-министра Юлию Свириденко, а вместе с ней автоматически и весь кабинет министров. Правительство, не дожившее трех дней до своей первой годовщины, стало самым короткоживущим в истории Украины с февраля 2022 года. Исполняющим обязанности премьера вновь стал Денис Шмыгаль — человек, которого ровно год назад Свириденко и сменила. Уже 15 июля Рада должна утвердить нового главу кабмина: им, скорее всего, станет глава «Нафтогаза» Сергей Корецкий. Идет самая масштабная перетряска украинской власти со времен коррупционного скандала в окружении президента, так называемого Миндичгейта, в которой в том числе угадываются борьба Владимира Зеленского с потенциальными конкурентами и передел оборонного рынка. Как это скажется на способности ВСУ сражаться дальше?
Объясняя кадровые перестановки, украинские СМИ считают, что Банковая хочет перейти к проектному управлению, где за баллистику, вступление в ЕС или отношения с Китаем отвечает один персональный менеджер. Год правления Свириденко при этом прошел без громких провалов, незадолго до отставки она успела даже представить 15-летнюю экономическую стратегию.
Зеленский, однако, решил сыграть на опережение в ситуации, когда уже прошел саммит НАТО, завершились успешно переговоры с кредиторами, близятся парламентские каникулы. Важен фактор подготовки к зиме, которая ожидается самой тяжелой с начала конфликта, и никакого перемирия на горизонте не маячит. Также надо было поставить точку в «Миндичгейте»: в записях прослушки Национального антикоррупционного бюро есть имя Свириденко. Смена правительства позволит Зеленскому предъявить обществу некое подобие «обновления» вместо выборов.
Будущий премьер Сергей Корецкий, глава «Нафтогаза» и до того — «Укрнафты», считается эффективным менеджером, который также выстроил рабочие отношения с западными партнерами. Поскольку судьба Украины во многом будет зависеть от способности к выживанию энергосистемы под российскими ударами, то назначение энергетика главой правительства выглядит логичным. Не менее важно и то, что у Корецкого нет ни собственной политической базы, ни президентских амбиций. Он никогда не был публичным политиком и, в отличие от министра обороны Михаила Федорова, не рассматривается как альтернатива президенту. Это премьер-исполнитель для военной зимы. И одновременно удобный громоотвод: в случае провалов ответственность ляжет на «проектного менеджера», а не на верховного главнокомандующего.
Свириденко Зеленский предлагал должность посла в Вашингтоне, но она пока отказывается. Слухи прочат ее на роль главы офиса президента, тогда как нынешний глава Кирилл Буданов (внесен в России в перечень террористов и экстремистов) может пойти в министры обороны. Ключевой вопрос — сохранит ли пост министр обороны Михаил Федоров, назначенный лишь в январе 2026 года? Формальный повод для критики в его адрес есть — это буксующая реформа системы мобилизации: вместо обещанного демонтажа системы ТЦК и прекращения «бусификации» парламенту пока что представили лишь некую неубедительную презентацию. Накануне случился и показательный скандал с невключением в бюджет обещанного повышения зарплат военным — оппозиция обвинила Банковую, а правящая фракция «слуг народа» переложила вину на Федорова. В глазах Зеленского Федоров может показаться опасным политически, поскольку на него могут делать ставку те, кто устал от нынешнего президента, — как на «реформатора-технократа» против Зеленского как «коррупционера с авторитарными замашками». Федоров — наряду с Будановым — остался одной из двух ключевых фигур в окружении президента, кто не задет «Миндичгейтом». Есть и коммерческая составляющая: Минобороны затеяло изменение системы закупок для ВСУ, от которого могут пострадать компании, близкие Зеленскому, — прежде всего производитель ракет Fire Point, часто упоминаемая на пленках Миндича. Оппоненты министра, впрочем, утверждают, что речь идет о переделе рынка в пользу структур, близких к самому Федорову.
На этом фоне, а также разговоров о национализации Fire Point резко нарастил медиаактивность соучредитель компании Денис Штилерман: он едва ли не ежедневно комментирует удары ракетами по России, анонсирует дешевый украинский аналог Patriot для перехвата баллистики под названием Freya и рассуждает о том, как легко Украина могла бы создать ядерную бомбу. Лишний пример, кстати, того, как украинский ВПК превращается в самостоятельный центр публичной политики.
Отдельный сюжет — положение Буданова, возглавившего офис президента после того, как коррупционный скандал смел с этого поста Андрея Ермака. Для президента бывший глава ГУР с ореолом героя войны и растущими рейтингами — явно «токсичная» фигура. Запущенные слухи о его возможном переводе в Минобороны хотя и не нашли пока подтверждения, но отражают реальную логику Банковой: должность министра обороны в нынешней конфигурации — «расстрельная», перемещение туда популярного силовика не только убирает его из центра принятия решений, но и подставляет под неизбежный урон репутации из-за силовой мобилизации. Поскольку министром обороны может быть только гражданский, то Буданову пришлось бы еще и уволиться с военной службы.
Краткосрочно все это боеспособности Украины не угрожает: командование ВСУ во главе с Сырским перестановки не затрагивают. Среднесрочные риски серьезнее. Во-первых, управленческая турбулентность создает для армии больше рисков, чем преимуществ. Во-вторых, по-прежнему не решена проблема силовой мобилизации силами ТЦК. Наконец, в-третьих, если главная мотивация перестановок заключается в нейтрализации конкурентов Зеленского и размывание повестки «Миндичгейта», то госаппарат получает ясный сигнал: лояльность важнее результата. Для страны, вступающей в пятую военную зиму под усиливающимися российскими ударами, это может стать непозволительной роскошью.
