Мэр Москвы защищает не «мирную экономику против военной», а модель, при которой военное производство финансируется прибавочным продуктом гражданского сектора и распределяется через Минфин, а не через новый мобилизационный орган, считает политолог
Георгий Бовт. Фото: Михаил Фомичев/ТАСС
Мэр Москвы Сергей Собянин заявил в интервью ТАСС, что разговоры о мобилизации всей экономики на войну «никчемны». «Мы постоянно слышим разговоры о том, что надо мобилизовать всю экономику, на войну развернуть и так далее. Но современная экономика выстроена по-другому. Если не будет самой экономики мирной жизни, не будет налогов, не будет доходов населения, политическая ситуация совершенно будет другая, то и мы не достигнем успеха в войне. И убить жизнь, убить нормальную экономику — это убить вообще страну. Поэтому это такие ненужные, никчемные разговоры, которые ведут люди, которые не понимают, как ведется современная экономика, современная война», — сказал Собянин. По его словам, современная война ведется на два фронта: «Это непосредственно горячий фронт и, второе, это здоровая, стабильная экономика страны». «Без этого победить невозможно», — добавил мэр столицы. С кем он спорит и почему?
Гендиректор ТАСС Андрей Кондрашов задал Собянину простой вопрос: зачем украшать цветами мосты и затевать масштабные стройки, если эти деньги можно отдать армии. Ответ оказался жестче вопроса. Хотя формально мэр отвечал еще на две реплики.
Накануне, комментируя удар дронов по Подмосковью — в Чехове погибли пять человек, — член думского комитета по обороне Андрей Колесник заявил, что стране пора вставать на военные рельсы. Тему поддержал первый зампред комитета Думы по экономической политике Николай Арефьев: по его словам, экономику давно пора сделать мобилизационной. Под таковой он понимает переход предприятий под управление правительства с сохранением частной собственности, то есть отделение права собственности от права распоряжения.
Реальный адресат Собянина, конечно, шире. Сам он возглавляет предвыборный список «Единой России» на думских выборах, так что его слова можно считать мнением партии власти.
Сторонников «военных рельсов» немало. Для одних это лишь метафора решимости, но никак не программа. Для других — повод вернуться к плановому распределению. Война тут лишь аргумент. Для третьих доктрина «мобилизационного проекта» подразумевает целевую денежную эмиссию, валютные ограничения и принуждение банков финансировать промышленность. Тут мобилизация — это рецепт роста, а не военная необходимость. При этом на уровне бюрократии, возможно, идут какие-то шевеления-приготовления, порождающие соответствующие слухи. Они начались активно еще во время неожиданного исчезновения из публичного поля главы ЦБ Эльвиры Набиуллиной. Но ее фигурой, впрочем, не ограничились. Именно с этим фоном, а вовсе не с депутатом Колесником, спорит Собянин.
В данном случае позиция мэра — не абстрактный либерализм и тем более не пацифизм, а защита целостной конструкции, в которой Москва служит несущим элементом. В столице производится более 20% ВВП страны. Доходы столичного бюджета в 2026 году запланированы на уровне 5,93 трлн рублей — около 22,3% консолидированных доходов всех регионов. В 2025 году Москва обеспечивала примерно четверть поступлений по НДФЛ и 17% по налогу на прибыль. На днях Собянин говорил, что 68% всех собираемых в столице налогов и сборов уходит в федеральный бюджет, а объем этих поступлений в полтора раза превышает трансферты всем регионам страны. В интервью ТАСС он уточнил, что за последние годы перечисления в федеральный бюджет выросли в девять раз, а собственный бюджет Москвы — примерно в пять. Так что Москва не потребитель ресурсов, а их источник: около 2 млн рабочих мест в городе занимают жители соседних регионов, а окружающие области до двух третей продукции направляют на московский рынок. При этом столица одновременно крупнейший центр ОПК: здесь производятся перехватчики дронов, микроэлектроника, медтехника и фармпрепараты. Собянин защищает не «мирную экономику против военной», а модель, при которой военное производство финансируется прибавочным продуктом гражданского сектора и распределяется через Минфин, а не через новый мобилизационный орган.
И вообще, мобилизационная экономика — это не воплощение примитивного лозунга «больше денег на оборону», а смена принципа согласования интересов, когда цена товара перестает быть сигналом для рынка и ее замещает натуральное задание. Базовых принципов мобилизационной экономики пять. Первый. Директивное планирование в натуральных показателях: не «закупить снарядов на N рублей», а «произвести N снарядов», с принудительной кооперацией смежников. Кстати, для принудительного гособоронзаказа при нормированной рентабельности исполнителя уже есть правовая основа: 275-ФЗ запрещает необоснованное завышение цены и уклонение от контракта, а 272-ФЗ от 14 июля 2022 года дал правительству право вводить специальные меры в экономике: расконсервировать мобилизационные мощности, разбронировать госрезерв, устанавливать особенности трудовых отношений на отдельных предприятиях. Второй. Прикрепление рабочей силы: бронь от призыва в обмен на запрет увольнения, сверхурочные, отмену отпусков, административное перераспределение кадров. Третий. Резкое сжатие потребления: нормирование дефицита, контроль цен, подавление или прекращение импорта ширпотреба, сворачивание гражданского строительства. Четвертый. Принудительное финансирование: военный налог, обязательные займы, размещение госдолга в банках по нерыночным ставкам, жесткий валютный контроль, использование сбережений населения. Пятый. Единый распорядитель ресурсов: орган типа ГКО или Госплана, стоящий над отраслевыми министерствами и Центробанком.
Первые три пункта в России уже частично реализованы. А последний принцип означает перенос центра принятия решений от Минфина и ЦБ к новой структуре. Спор идет не о том, сколько тратить, а о том, кто распределяет.
Создана ли мобилизационная экономика на Украине? По данным SIPRI, в 2025 году она направила на оборону около 40% ВВП при доле в 63% госбюджета — это мировой рекорд. Но на Украине нет ни Госплана, ни натуральных заданий, ни нормирования потребления. Производство дронов выросло из частных стартапов, конкурирующих за госконтракты; главный административный инструмент на рынке труда — бронирование от мобилизации. Фискальную часть военной нагрузки поддерживают союзники. Для России этот вариант закрыт, любая мобилизация будет оплачена внутренним потреблением.
