Конфискация как популистский метод пополнения бюджета. Комментарий Георгия Бовта
Глава СК Бастрыкин предложил конфисковывать все имущество у коррупционеров
Лента новостей
Глава СК отметил сразу два аргумента в пользу конфискации имущества у коррупционеров: несомненная поддержка этой меры обществом и выгода для бюджета. По данным самого СК, только за 2025 год было арестовано имущество на 196 млрд рублей. В пользу государства и потерпевших по уголовным преступлениям было взыскано 128 млрд рублей ущерба
На днях глава Следственного комитета России Александр Бастрыкин снова выступил с предложением конфисковать у коррупционеров все нажитое имущество. По его словам, «такая мера давно ожидается обществом и обеспечит значительные поступления в казну». Он также считает, что «алчность любого коррупционера трудно остановить без твердых, решительных мер». Добьется ли глава СКР принятия такой меры на законодательном уровне?
Бастрыкин не зря отмечает сразу два аргумента в пользу конфискации имущества у коррупционеров: наряду с общественными мнением, которое, разумеется, поддержит это с ходу, не вникая в юридические тонкости защиты прав собственности и эффективности меры как таковой в борьбе с коррупцией, он подчеркнул и выгоду для бюджета. А поскольку сейчас поиски новых источников его пополнения идут сверхэнергично, то и меры, предлагаемые Бастрыкиным не в первый раз, могут встретить более благоприятное отношение законодателей. Такое решение на уровне закона не станет сенсацией, все к этому, в общем, в последнее время и идет.
По данным самого СК, только за 2025 год было арестовано имущество на 196 млрд рублей. В пользу государства и потерпевших по уголовным преступлениям было взыскано 128 млрд рублей ущерба. При этом объем только конфискованного коррупционного имущества составил 8776 единиц общей стоимостью более 113 млрд рублей.
Одних только судебных решений о конфискации денежных средств было принято в прошлом году более 2,5 тысячи на сумму более 11 млрд рублей. Тогда как тремя годами ранее таких решений было около 800, а сумма составила лишь 6,8 млрд рублей. В марте 2025 года в Генпрокуратуре еще при Игоре Краснове было проведено совещание, на котором прокурорам была поставлена задача чаще настаивать на применении конфискации при вынесении приговоров.
Сейчас по закону конфискации по уголовным делам подлежат деньги и имущество, полученные в результате преступления, как и доходы от этого имущества, средства, идущие на финансирование терроризма, экстремистской деятельности или преступного сообщества, а также орудия преступления. Формально к конфискации пока не относится другое обращение имущества в доход государства по искам прокуроров, например имущества чиновников, полученного на не подтвержденные легально доходы, или незаконно отчужденного государственного имущества. Иски о конфискации активно подаются в рамках гражданско-правового механизма возврата незаконно нажитого имущества. Их удовлетворение не означает автоматического возбуждения уголовных дел. Хотя их, с большой вероятностью, могут возбудить потом.
Активно обсуждаются и могут быть приняты и такие меры, как конфискация имущества у «иноагентов» и осужденных по «политическим делам». Еще в 2024 году конфискация добавилась как вид наказания за распространение заведомо ложной информации о российской армии. В ноябре 2025 года Конституционный суд разрешил конфискацию имущества, в том числе единственного жилья (даже если его приобрели частично на законные средства), у родственников коррупционеров и причастных третьих лиц.
Это все хорошо ложится в общий тренд увеличения масштабов конфискации и национализации имущества также у предпринимателей. Только в прошлом году в результате таких решений в собственность государства поступили активы на сумму свыше 3 трлн рублей, что в 4,5 раза больше, чем в 2024-м. Поводы для изъятия могут быть самые разные: это и нарушения порядка приватизации, причем фактически без срока давности, но это также и коррупция или участие в экстремистской деятельности, которая на деле может трактоваться довольно широко. Или эти предприятия признаны стратегически важными. По коррупционным основаниям было подано больше всего исков за прошлый год, и по ним государство получило бизнес-активов более чем на триллион. Всего начиная с 2022 года государству отошли активы примерно на 6,5 трлн рублей. И еще в октябре 2024 года Конституционный суд постановил, что срок исковой давности для антикоррупционных дел законом вообще не установлен.
Как правило, такие бизнес-активы не остаются во владении государства, а переходят обратно в частные руки. Но уже другие частные руки. Государство получает от реализации конфиската дополнительные доходы в бюджет. По данным на сентябрь прошлого года, бюджет от продажи компаний, перешедших в госсобственность после исков Генпрокуратуры, получил около 30 млрд рублей. Тоже на дороге не валяются.
В этом смысле в нынешних предложениях о конфискации, в том числе по коррупционным основаниям, гораздо больше «коммерческой составляющей», чем во времена СССР с его нерыночной экономикой, когда законодательство тоже предусматривало конфискацию всего имущества. К тому же это будет редкий случай, когда найденный новый способ пополнения бюджета будет связан не с новыми массовыми налогами и поборами, а будет заведомо популярен у широких обывательских масс. Ну, пока, разумеется, законодательная, а еще важнее правоприменительная практика, которая всегда богаче любых законов и даже некоторых самых смелых фантазий, не начнет штамповать карательную конфискацию имущества практически за все подряд. В том числе и по условно «политическим статьям», как тоже было в советское время.
Рекомендуем:
Рекомендуем:
