«Я бы не сказал, что Дональд Трамп торопится, он, конечно, хотел бы скорейшего завершения конфликта, поскольку это выгодно ему с политической точки зрения, однако понятно, что больших рычагов влияния у него нет ни на одну, ни на другую сторону. Иными словами, он мог бы, конечно, повлиять на Украину путем, например, отказа от обмена разведывательными данными, но проблема заключается в том, что с внутриполитической точки зрения он позволить себе такое не может, на Россию давление также довольно ограниченное, даже недавно принятый закон об адских санкциях в целом больших рычагов ему не дает. Кроме того, он сам объявил, что применять его будет, только если это будет необходимо, то есть никаких немедленных его применений не обнародовал. Безусловно, сейчас просто грядет зимний период, который довольно сложен для украинской стороны как на фронте, так и в тылу, мы видим проблемы с поставками ракет, перехватчиков, никаких конкретных обещаний американский президент также не дал насчет этого. Мы видим проблемы с коррупционными скандалами, то есть с государственным управлением, с управляемостью самого государственного аппарата. И мы видим ситуацию на фронте, которая в итоге все равно склоняется в российскую сторону. Поэтому я полагаю, что сейчас есть основания полагать, что ситуация для Украины довольно тяжелая, и потому дипломаты пытаются найти какой-то выход из этой ситуации, но я думаю, что так как ни украинский президент, ни украинский правящий класс сейчас не готовы к уступкам, то действительно перспектив какого-то мирного урегулирования, как справедливо заметил Дмитрий Песков, в общем-то, немного».

«Дело в том, что США крайне зависимы от импорта в вопросе калийных удобрений, и примечательно, что главным импортером этих самых калийных удобрений, скажем, в 2024 году была Канада, с которой сейчас у Дональда Трампа разлад и чуть ли не экономическая война. Подключение американского рынка к белорусским калийным удобрениям – это довольно выгодный процесс с точки зрения экономики. Кроме того, есть и второе выражение – выражение политическое. Дело в том, что администрация Трампа рассматривает внешнюю политику в том числе зависимой от сделок и хочет в том числе продемонстрировать российской стороне, что взаимодействие с США сейчас не просто важно, но и буквально приносит конкретные экономические выгоды, и, соответственно, демонстрирует, что видите, вот у Белоруссии получается взаимодействие с США и приносит выгоду обеим сторонам, с Россией такой же подход также возможен, поскольку администрация Трампа не считает Россию идеологически врагом или противником и потому вполне может позволить себе с ней взаимодействие. Так что это типичное сочетание экономических и политических стимулов, которое, в общем-то, характерно для администрации Дональда Трампа. Я полагаю, что такого рода взаимодействие будет продолжено. Мы увидим также и дальнейшую работу спецпосланника по вызволению людей, которые считаются на Западе политическими заключенными, и в целом такая вот очень конкретная, очень простая в своей сути логика взаимодействия Вашингтона и Минска».

«Законопроект во многом был ослаблен по сравнению с первой версией, представленной еще покойным сенатором. Тем не менее некоторую жесткость имеет. Новопринятый закон обязывает президента регулярно проверять перечисленные в законе категории российских чиновников, связанных с российским ВПК, людей, которые помогают обходить санкции, и вводить, соответственно, ограничения против них. На самом деле, главное значение этого закона в том, что он дает президенту полномочия вводить масштабные пошлины против покупателей российских энергоресурсов. Но в целом это остается на усмотрение президента. Даже требование о наказании людей, помогающих обходить санкции, также может быть по настоянию президента отменено. Дональд Трамп стал сильнее — часть полномочий конгресса перешла теперь в ведение президента, продолжается размывание авторитета законодательной ветви власти, продолжается усиление президентской ветви власти. Дональд Трамп получил в руки инструмент давления, но в первую очередь не на Россию, а на другие страны — на Китай, на Индию, что особенно полезно ему перед встречей с Си Цзиньпином. Я бы не ожидал негативных последствий для российско-американских отношений, поскольку и без закона у Дональда Трампа были полномочия вводить санкции против России, он предпочитал ими не пользоваться. Американцы все же хотят каким-то образом отношения с Россией сохранить или даже воскресить».

«Пока стороны не исчерпали возможности для эскалации, ни о каких субстантивных переговорах речи быть не может. Когда обе стороны дойдут до предела своего эскалационного потенциала, станут возможны выходы на какие-то переговорные позиции, переговорные рамки. Потому что пока этот эскалационный потенциал не исчерпан, ни о каких переговорах говорить не приходится. Так что, безусловно, нас ждёт деэскалация, но путь к ней лежит через эскалацию».

«Не нужно обладать источниками в Кремле или Белом доме, чтобы понимать, что мы находимся в периоде эскалации и в периоде интенсификации этой самой эскалации. Дело в том, что переговоры по завершению российско-украинского конфликта фактически зашли в тупик. Каждая страна полагает, что продолжение боевых действий приведет или может привести к улучшению ситуации для нее, и потому единственным выходом из этой ситуации остается взаимная эскалация. Мы видим, что в ответ на атаки по логистическим объектам на территории РФ Россия фактически лишила Украину черноморского экспорта, так что понятно, что интенсификация — это то, что нас ждет дальше. В этом вопросе роль западных столиц, роль Вашингтона — в том числе это удержание этой эскалации в приемлемых рамках, сохранения ее в рамках российско- украинского противостояния, недопущения того, чтобы эта эскалация привела к прямому вооруженному конфликту между Россией и НАТО. И сейчас все пытаются перестраховаться таким образом, чтобы избежать сползания буквально в третью мировую войну. То есть, безусловно, нас ждет эскалация. Не очень понятно, куда она приведет. Единственное, что можно здесь делать, это, пожалуй, надеяться на благоразумие всех вовлеченных сторон, поскольку понятно, что сползание к прямому вооруженному конфликту России и Запада не отвечает ни интересам России, ни Запада».