«Безусловно, приезд Владимира Путина был бы полезным, как был полезен его визит на Аляску. Тогда развеялись слухи и заявления о показательной дипломатической изоляции России. Но тем не менее мы видим, что в последние годы российский президент предпочитает выбирать безопасность и редко едет в страны, которые официально объявлены недружественными, и США, как мы понимаем, именно такая страна. Я полагаю, что должно быть публичное личное приглашение Дональда Трампа, тогда, возможно, российский президент будет в США. Но я думаю, что большая вероятность того, что, конечно, туда будет отправлен российский министр иностранных дел и другие высокопоставленные российские представители. Ну вот мы знаем, что Кирилл Дмитриев часто бывает США. Я думаю, что и он, собственно, может обсуждать там то самое международное бизнес сотрудничество, которое он уполномочен обсуждать. Что касается, кому это больше нужно — безусловно, в этом есть плюсы и минусы для России, для США. Европейский союз не хотел бы этого, конечно, поскольку пытается изолировать Россию, нанести военное поражение. Но, безусловно, это пошло бы на пользу миру в том плане, что переговоры всегда лучше, чем боевые действия. И в этом плане я бы приветствовал, конечно, такой визит, если он мог бы привести к заключению каких-нибудь соглашений, приближающих мир. Хотя понятно, что сейчас мы действуем в рамках так называемой формулы Анкориджа и, по всей видимости, украинская сторона не спешит реализовывать те договоренности, к которым пришли Москва и Вашингтон. Не зря, например, российская сторона так часто апеллирует к духу Анкориджа и апеллирует к тому, что были договоренности, но они не исполняются,. Поэтому пока именно практическая польза от такого визита была бы не слишком велика».

«Проблема 20-го пакета санкций выражена, в общем-то, в его названии. 20-й пакет означает, что все предыдущие пакеты санкций не смогли достичь главной цели всех санкций. В целом, если мы посмотрим на набор ограничений, то они не представляют собой какой-то кардинальной новизны. Это просто, что называется, закручивание гаек по уже имеющимся фронтам — экономическому, энергетическому, криптовалютному плюс еще, конечно, санкции, связанные с деятелями культуры. Ограничений было довольно много, но ни одно из этих ограничений не привело к главной цели, которую перед собой европейские политики ставили. А что касается нефтепровода „Дружбы“, я полагаю, что, конечно, второй раз использовать этот инструмент было бы совершенно беспардонно, но по мере приближения к разрешению конфликта, которое, как мы понимаем, скорее всего, будет не на тех условиях, на которые рассчитывает Украина, я полагаю, что они могут воспользоваться и этим методом. Конечно, сейчас понятно, что этот инцидент будет исчерпан и продолжится разработка дальнейших санкционных пакетов. Но пока мы понимаем, что ни санкционные пакеты, ни помощь Украине не способны ни изменить положение на поле боя, ни изменить политическое поведение России».

«Про Петера Мадьяра необходимо понимать, что он не является стереотипным проевропейским либералом или брюссельским ставленником. Петер Мадьяр отличался от предыдущих кандидатов от оппозиции тем, что он разделял многие позиции Виктора Орбана и обращался к избирателям Виктора Орбана. Можно назвать его лайт-националистом, если мы считаем Виктора Орбана националистом. И мы видим, что первые его заявления показывают, что он не собирается вести откровенно проевропейскую, антироссийскую политику, он, как мы видим, выступает за довольно прагматичный подход по отношению к России, и это объяснимо. Если мы посмотрим на предвыборные опросы, большинство венгров были обеспокоены экономической ситуацией в собственной стране, а не делали выбор между ЕС и Россией. Эту рамку было легко представить внешним наблюдателям, но внутри страны избирателей интересовало вовсе не это. Я думаю, что Москва и Будапешт при Викторе Орбане долгие годы подчеркивали, что их взаимоотношения носят деловой, рабочий, прагматичный характер, они объясняются какой-то мнимой пророссийскостью господина Орбана, который, напомню, голосовал за все антироссийские санкционные пакеты и был готов проголосовать за выделение 90 млрд евро Украине в случае разблокировки нефтепровода «Дружба». Так что я полагаю, что Будапешт и Москва попробуют выстроить довольно прагматичные отношения, и, если это получится, это будет довольно хорошим примером для других стран Европейского союза, потому что, когда Виктор Орбан говорил о том, что его политика продиктована не его личными пристрастиями, а национальными интересами, ему никто не верил. В случае господина Мадьяра будет, очевидно, иначе. И в Брюсселе, и в других столицах стран ЕС к его словам будут относиться по-другому. Так что на самом деле для России и Венгрии открывается окно возможностей по налаживанию нормальных прагматичных взаимоотношений. Будем надеяться, что именно так и получится».

«Дело в том, что Рэнди Джордж был довольно близок к бывшему министру обороны, который был назначен еще президентом США Байденом. Это на самом деле необычная ситуация, потому что должность начальника штаба армии обычно довольно техническая, она очень важная, но не политическая, а техническая. А вот господин Джордж во многом превратил эту должность в политический кабинет. И Пит Хегсет пользуется ситуацией с войной с Ираном для того, чтобы зачистить департамент обороны (или департамент войны) от людей, которых он считает нелояльными. Мы видим, что в армейских кругах эти чистки вызывают критику, критику часто невыразимую, но тем не менее сейчас, очевидно, армия США проходит стресс-тест. Сейчас есть вопросы о наземной операции, о подготовке к наземной операции против Ирана, о нескольких видах этих наземных операций — остров Харк или захват западноиранского обогащенного урана. В общем, Хегсет убирает нелояльных и хочет сильнее перелопатить департамент обороны по трамповским лекалам. Мы понимаем, что Дональд Трамп — человек, который ценит лояльность, а не профессионализм. В профессионализме Рэнди Джорджа не было поводов сомневаться, а Трамп ценит готовность беспрекословно исполнять приказы от всех своих подчиненных и проводить вот эту его политику на местах».

«Я полагаю, что в этом плане заявление господина Патрушева призвано продемонстрировать всем тем сторонам, которые заинтересованы в причинении вреда таким судам, что такое причинение вреда может не остаться без последствий. Я думаю, что намеренно сохранена неоднозначность заявления. Я полагаю, что будут приняты меры, вполне могу представить себе сопровождение мобильными огневыми группами, но, повторюсь, заявление господина Патрушева намеренно сформулировано таким образом, чтобы продемонстрировать, что недружественные действия не останутся без ответа. Тем не менее, оно достаточно неконкретно для того, чтобы нельзя было спрогнозировать конкретные действия России и как-то попытаться им противодействовать».