«Западный истеблишмент, западный мейнстрим считает российскую позицию исключительно пропагандистской, то есть, как и было в прошлый раз, когда было сказано, что предоставление площадки российскому министру иностранных дел — это предоставление площадки для российской пропаганды. То есть сейчас европейский мейнстрим не видит в российской позиции логики, не видит в российской позиции некой переговорной заявки, цели России называются максималистскими, предложения России называются несерьезными и нацеленными на то, чтобы затянуть вооруженный конфликт. И, безусловно, публикация такого материала вызвала бы огромный шквал критики со стороны украинских представителей, которые играют значительную роль в информационной картине мира, и, безусловно, Politico заслужило бы изрядную долю критики как от украинских журналистов, так и от представителей государственной власти, поскольку Украина полагает, что с Россией не может быть разговора. Предоставление площадки недопустимо. Тем временем все равно мы видим, что запрос на то, чтобы с Россией говорить, есть, и то, что эти запросы на статьи, запросы на интервью приходят, показывает, что европейские политики все-таки думают о том, что с Россией когда-то придется говорить. Сейчас это, что называется, не увенчалось успехом, но тем не менее некой робкой такой попыткой это можно назвать, и я думаю, что таких попыток будет больше. И в итоге мы увидим публикации российской позиции, мы увидим, что Запад слышит как минимум в какой-то мере голос Москвы. Я полагаю, что в Европе, конечно, есть определенный раскол. Мы видим, что страны, которые дальше находятся от Украины, менее заинтересованы в конфликте, те, которые ближе находятся к Украине, в нем заинтересованы более. И пока все-таки баланс в пользу радикалов, в пользу ястребов, поскольку Урсула фон дер Ляйен и Кая Каллас, в общем-то, представители такого ястребиного крыла. Поэтому да, безусловно, этого будет больше, но пока, как мы видим, не созрел фон для переговоров».

«Любая политическая мобилизация работает на лозунгах, на идее и на мечте. Мечта и идея эта совершенным образом не должна соотноситься с реальностью, часто она с ней, в общем, никак и не соотносится, но она есть. Образ светлого, процветающего будущего, который на постсоветском пространстве традиционно ассоциируется с Европой. Сравните фразы «европейское будущее» и «азиатское будущее», «европейские ценности» и «азиатские ценности», да даже банально евроремонт и азиатский ремонт. Причитать, что как же так вышло, не нужно. Есть символы, есть смыслы, с ними необходимо работать. Надеяться, что после фразы Сергея Шойгу, пусть и верной по фактам, какой-нибудь мудрый старик-армянин прослезится, возьмет телефон и убедит своих сыновей не голосовать за Пашиняна только потому, что мука у него в стране стоит в три раза дешевле, не стоит. Главный политический товар — образ будущего, его и нужно изобретать и продвигать».

«Визит Владимира Путина в Китай неизбежно сравнивают с визитом Дональда Трампа в Китай, который состоялся буквально несколько дней назад. Но на самом деле эта оптика, конечно, ошибочная. Дело в том, что Дональд Трамп предлагал Си Цзиньпину некую перезагрузку отношений, некую большую сделку, для чего было привезено значительное количество бизнесменов и, соответственно, бизнес-предложений. Визит Владимира Путина кардинально отличался от этого тем, что ему не нужно было перезагружать эти отношения — отношения находятся на стабильно высоком уровне. И это то, что на дипломатическом жаргоне именуется буквально „сверкой часов“. Стороны понимают, что они друг от друга ждут. Очевидно, они обсудили как раз переговоры Китайской Народной Республики с Соединенными Штатами Америки, что очень важно вот в этом треугольнике США — Китай — Россия, который в значительной степени определяет политику XXI века. Если говорить о конкретике, то здесь пока, конечно, не подписано соглашение о строительстве „Силы Сибири — 2“. Пока опять же говорится о понимании, но понимание — это, что называется, не контракт, не договор. Я думаю, что этот визит Владимира Путина можно назвать будничным, но именно потому, что отношения России и Китая уже находятся на высоком уровне и необходимости в каких-то прорывах каждый раз нет. Владимир Путин часто бывает в Китае, часто общается с Си Цзиньпином, и поэтому этот визит можно назвать, что называется, будничным и даже проходным. Но это, повторюсь, хорошая характеристика в условиях уже достигнутого высокого уровня отношений».

«Визит Владимира Путина в Китай неизбежно сравнивают с визитом Дональда Трампа в Китай, который состоялся буквально несколько дней назад. Но на самом деле эта оптика, конечно, ошибочная. Дело в том, что Дональд Трамп предлагал Си Цзиньпину некую перезагрузку отношений, некую большую сделку, для чего было привезено значительное количество бизнесменов и, соответственно, бизнес-предложений. Визит Владимира Путина кардинально отличался от этого тем, что ему не нужно было перезагружать эти отношения — отношения находятся на стабильно высоком уровне. И это то, что на дипломатическом жаргоне именуется буквально «сверкой часов». Стороны понимают, что они друг от друга ждут. Очевидно, они обсудили как раз переговоры Китайской Народной Республики с Соединенными Штатами Америки, что очень важно вот в этом треугольнике США — Китай — Россия, который в значительной степени определяет политику XXI века. Если говорить о конкретике, то здесь пока, конечно, не подписано соглашение о строительстве «Силы Сибири — 2». Пока опять же говорится о понимании, но понимание — это, что называется, не контракт, не договор. Я думаю, что этот визит Владимира Путина можно назвать будничным, но именно потому, что отношения России и Китая уже находятся на высоком уровне и необходимости в каких-то прорывах каждый раз нет. Владимир Путин часто бывает в Китае, часто общается с Си Цзиньпином, и поэтому этот визит можно назвать, что называется, будничным и даже проходным. Но это, повторюсь, хорошая характеристика в условиях уже достигнутого высокого уровня отношений».

«Вопрос американских биолабораторий, которым Тулси Габбард была озабочена еще до прихода в американскую администрацию, созвучен с заявлениями, которые делало российское министерство обороны. Это в целом укладывается в теорию заговора. Если мы посмотрим на то, чем озабочен глубинный электорат Дональда Трампа, то вопрос биолабораторий стоит довольно высоко в этом рейтинге. И Тулси Габбард этим заявлением трафит такому традиционному электорату Трампа, который на самом деле не испытывает сейчас к нему теплых чувств, потому что он в том числе выступает против бесконечных войн и американскую ближневосточную эпопею воспринимает с изрядной долей критики. Это, как файл Эпштейна, — такой красный флаг, который им очень знаком и известен, символ борьбы с вашингтонским болотом. Расследование всех этих тайных скандалов и тайных дел, я думаю, будет воспринято целевой аудиторией довольно хорошо. Но осталось посмотреть, что там будет найдено, потому что, как мы все знаем, традиционно предыдущие американские лидеры-демократы говорили, что эти биолаборатории направлены на изучение вирусов, на борьбу с ними и для помощи, например, армии США при действиях в непривычных для них условиях».