«В центре внешнеполитических устремлений администрации Трампа лежит одна главная цель — это противостояние Китаю и заработок денег по возможности. Южный Кавказ выглядит логичной точкой приложения усилий. Во-первых, мы понимаем, что в последние годы растет взаимодействие Армении, Азербайджана с Китайской Народной Республикой. Трамп считает возможным оказывать противодействие этому тренду. Плюс сейчас отношения Москвы и Еревана, Москвы и Баку переживают не лучшие времена, и здесь, очевидно, можно воспользоваться ситуацией, с точки зрения Трампа, заручиться поддержкой со стороны этих государств и заработать денег. Потому что, как мы видим, сейчас предлагает США странам Южного Кавказа, — это кооперация экономическая и есть совместные учения с НАТО. В целом это стратегия заработка денег и стратегия противодействия Китайской Народной Республики. В центре этих усилий не лежит идея противостояния России, скорее, это побочный эффект. Что касается планов Вэнса на Азербайджан, здесь также может быть утверждена экономическая кооперация. Здесь нет противоречия с Турцией, Турция не является противником США, она член НАТО, но тем не менее здесь нет глобального противоречия. Укрепление отношений Азербайджана и США не является проблемой для Турции. Москва, я полагаю, будет вести себя сдержанно, поскольку рычагов воздействия на эту ситуацию остается не так много. Кроме того, мы понимаем, что руководство России сейчас не хотело бы портить отношения с руководством Азербайджана и Армении. Ситуация находится не в самом радужном положении сейчас».

«Отсутствие крупных публичных заявлений и в целом какой-либо публичной части этих переговоров показывает, что, наконец, они идут по существу, наконец, они имеют шанс завершиться каким-то успехом. Состав делегации, который сейчас присутствует на этих переговорах, показывает, что в первую очередь речь идет о военных вопросах, поскольку делегацию с российской стороны возглавляет буквально представитель Генерального штаба. С украинской стороны есть и военные, и политические деятели; то есть, видимо, с украинской стороны в этот раз, в отличие от предыдущего этапа переговоров в Абу-Даби, может идти речь и о политических уступках. В любом случае понятно, что сейчас урегулируются все вопросы, которые не связаны с вопросом территориальным, потому что этот вопрос будет урегулирован в первую очередь двумя президентами, двумя главами государств. И сейчас вокруг этого вопроса создается некая цепь соглашений, которые должны вступить в силу одномоментно, когда будет достигнуто взаимопонимание по самому важному вопросу. То, что эти переговоры продолжаются, то, что, несмотря на занятость по иранскому вопросу, американские представители нашли время в них участвовать, показывая, что это переговоры серьезные по существу, — значит, есть о чем говорить. Если сейчас ради этого отвлекаются и Кушнер, и Уиткофф, так что с оптимизмом смотрим в будущее, что называется. Понятно, что одним этапом вся сложность российско-украинских претензий взаимных снята быть не может. Но это движение в верном направлении».

Очевидно, у сторон были разные представления о том, что такое энергетическое перемирие, или, по крайней мере, их публичные позиции кардинальным образом отличались. Российская сторона утверждала, что перемирие закончится 1 февраля. Собственно, для российской стороны оно закончилось вскоре после 1 февраля. Мы видим первые атаки. Новые, после его окончания, все-таки начались во втором месяце год. Что касается Зеленского: с его слов, перемирие только началось 30 января и потому должно было продлиться еще несколько дней. Очевидно, что украинская сторона будет пытаться использовать случившееся для того, чтобы убедить американского президента в неблагонадежности российской стороны. Тут важно, о чем именно договорились российская и американская сторона и каковы были условия договоренностей, достигнутых между двумя президентами, поскольку мы знаем со слов Дмитрия Пескова, что эту просьбу о некой паузе в обстреле энергетических объектов президент Трамп лично высказал президенту Путину. Сейчас мы видим, что обстрелы энергетических объектов возобновлены и, очевидно, перемирие больше не действует. Так что я полагаю, что ничего удивительного в том, что Украина пытается заработать политические очки, нет. И главным будет содержание разговора двух президентов и, соответственно, реакция американской стороны, поскольку российская публично обозначала позицию, что 1 февраля перемирие будет закончено».

«Мы понимаем, что главным во всяких реальных гарантиях безопасности будет не текст, который на бумаге, а реальная готовность, реальная политическая воля идти на прямой конфликт с Россией ради Украины и ради ее реальной целостности в понимании западных стран. Поэтому мы видим, что те формулировки, которые сейчас в этом плане есть, если мы верим журналистам, довольно расплывчаты. Что считать многочисленными нарушениями перемирия, что считать скоординированным ответом? Это дает огромный простор для интерпретации. Для того, чтобы в случае возникновения ситуации можно было ничего не делать. США, я полагаю, принимает в этом участие скорее тоже формально, то есть обещает свою поддержку, обещая некую помощь, но помощь может быть буквально в предоставлении разведданных, в консультации и в стратегических советах. Поэтому я полагаю, что это больше нужно для того, чтобы успокоить собственную аудиторию, успокоить, в том числе украинских наблюдателей, чтобы можно было заявить, что, да, наконец, гарантии безопасности получены. То, что эти гарантии безопасности не наполнены реальным содержанием, это уже, что называется, дело десятое. Очевидно, что вокруг главного вопроса территориального, одного из основных сейчас, формируется некая цепь договорённости технического характера, которые должны вступить в силу в случае заключения перемирия. И если это соглашение будет заключено, тогда все они вступили в силу. Поэтому сейчас эти переговоры идут, но они не будут иметь отношения к конкретно окончанию боевых действий, это скорее переговоры вокруг этого вопроса».

«В целом, заявления Рубио, конечно, подчеркивают, что США окончательно закрепляются не в статусе участника конфликта, а в статусе посредника. Это та линия, которую администрация Трампа проводила уже довольно давно, и, как мы видим, в момент, когда уже необходимо подписание каких-то документов, США практически отстраняются от переговоров, подготовив почву и предоставив возможность сторонам самим заключать какие-то соглашения, которые должны привести к окончанию конфликта. Я думаю, что подобная логика выгодна Москве, потому что Россия находится в ситуации преимущества на поле боя и преимуществ, в целом, в рамках конфликта, и потому Украина сама должна на себя взять обязательства, которые Россия считает обязательными для Украины. Ситуация не должна выглядеть таким образом, когда Украина подписала какие-то соглашения под давлением США, это должна быть воля самой Украины, чтобы Владимир Зеленский не смог обвинить Дональда Трампа и США в предательстве, потому что это довольно негативный сценарий для Трампа, который приведет к критике со стороны коллег по Республиканской партии, ну и, безусловно, со стороны партии Демократической. Что касается контингента западного, я думаю, будет найден какого-то рода компромисс, когда, например, этот контингент будет размещаться на территории Польши в непосредственной близости от украинской границы. Это позволит снять формальные возражения России о наличии контингента западных сил на территории самой Украины, однако даст Украине некие заверения в безопасности. Что касается переговоров, я думаю, что практически полностью сплетено кружево разного рода соглашений вокруг главного вопроса — вопроса территориального, и пока украинская сторона не даст согласия на передачу под контроль России всего Донбасса, эти переговоры успехом не увенчаются. Соответственно, Россия получит то, что она хочет или с помощью переговоров, или с помощью военной силы. Я думаю, пока не будет решения этого вопроса, переговоры так и будут находиться в подвешенном состоянии. США оказываются в довольно выгодном для себя положении: их не могут обвинить в отказе от поддержки Украины, потому что США вроде как предпринимают усилия для заключения мирного соглашения, но в то же время на американцев время не давит, оно давит на Украину, которая сейчас находится в сложном положении».