«Если говорить глобально, то все это ведет к ухудшению связности или целостности интернета, потому что все те технические решения, о которых мы говорим, работают в комплексе. То есть есть, с одной стороны, сайты. С другой стороны, есть сертификаты, подтверждающие, что эти сайты добропорядочные. А с третьей стороны есть браузеры, которые признают эти сертификаты. Когда у вас связка разрывается, у вас начинаются проблемы. Безусловно, если мы говорим о крупнейших игроках, они используют коммерческие платные сертификаты, которые стоят довольно дорого. Отмена оставшихся на российском рынке — не самый главный вопрос, потому что есть еще некоммерческий Let’s Encrypt, который довольно активно продвигался различными хостинговыми компаниями как решение, что называется, «из коробки», доступное сразу. Они тоже ведут определенные действия по этому поводу. Сейчас в отношении некоторых российских компаний есть решение от российского удостоверяющего центра (например, НУЦ), которое неким образом может помочь российским компаниям. Но у него есть очевидные условия: эти сертификаты будут работать только с российскими браузерами. Пользователям надо будет гораздо более активно переходить на эти браузеры, отказываясь от Chrome и Safari. Те, кто, например, сдает отчеты в налоговую (юридические лица), знают эту ситуацию. Для того чтобы у тебя все получилось, тебе нужно заходить в кабинет с поддержкой со стороны Яндекс Браузера, потому что он поддерживает все эти инструменты шифрования, защиты информации, сертификатов и так далее. Сейчас расширяется круг ресурсов, которые смогут работать, по сути, только с российскими сертификатами. Число людей, которым это понадобится, станет многократно больше. Здесь очень многое на самом деле зависит от политик каждого браузера. Есть, например, браузеры, которые будут выдавать предупреждение о подозрительности сайта, но можно будет все равно открыть страницу. Есть браузеры, которые в принципе не разрешают переходить на такие сайты, и как-то обойти эту историю совершенно точно не получится».

«Интеграция нейросетей в широком смысле в мобильное устройство — это сегодня один из самых, наверное, продвинутых секторов. Если говорить про гаджеты, в этом смысле это очень понятная история, потому что здесь уже видны сценарии и понятно, как это может работать. Это, конечно, и надиктовывание, и расшифровка, и перевод в реальном времени, что, наверное, можно считать в плане перспектив самым таким вау-фактором и, разумеется, нативным образом голосовые команды. Здесь очень много разных сценариев. То, что «Яндекс» в это пошел, это здорово. У «Яндекса» есть неплохая модель, собственно, поэтому я думаю, что это очень перспективно. И это то, куда нужно двигаться. И что самое ценное, повторюсь, это то, что это направление в целом как направление бизнеса сегодня уже очень проработано на рынке. Да, я не думаю, что это может быть каким-то вау-фактором в смысле фактором выбора, если говорить о том, что люди прям пойдут покупать именно эти наушники, да, но если на прилавке будет некоторое количество вариантов разных производителей. А все-таки давайте признаем, что «Яндекс» не самый сильный игрок на этом рынке, а именно в плане наушников, то да, почему бы и нет? Вполне может стать тем фактором, который подтолкнет пользователя попробовать. Особенно если человек в принципе живет в экосистеме «Яндекс», то это в принципе здорово, что они идут туда, потому что, как показывает опыт той же компании Apple, выдержав паузу, практически невозможно добиться каких-то успехов, а вот проиграть рынок можно. Поэтому то, что они идут туда сейчас, идут с интересными продуктами, это очень хорошо для компании, ну и, собственно, для российского рынка, для российских пользователей».

«Если говорить о том, в каком случае эти шансы в принципе могут быть, то, наверное, можно говорить о технической ошибке либо же о каком-то кейсе с тем, что юристы Apple не вполне корректно истолковали, например, принадлежность компании-паблишера к какому-то третьему лицу, допустим попавшему под санкции. Во всех остальных случаях, наверное, шансов нет, если это было какое-то политическое решение, принятое компанией».

«С технической точки зрения Apple научилась очень неплохо интерпретировать данные от акселерометра и некоторых других датчиков. Например, в случае с умными часами и вызовом скорой для пожилых людей, если они теряют сознание, — это сценарий, который уже несколько лет у них работает в умных часах. В принципе датчики умеют отличать падение человека при потере сознания от того, что часы просто упали или человек резко взмахнул рукой и так далее. Поэтому предположить, что они смогут это настроить так, чтобы это срабатывало именно в случае, когда телефон крадут, вполне возможно. Допустим, вы зашли в банк онлайн, вор это видит и выхватывает телефон, ведь пароль уже введен. Это надо делать некую операцию, чтобы ничего случайно не заблокировать, чтобы телефон случайно не перевернулся. У некоторых банков есть такая опция в безопасности: если телефон экраном вниз, там блокируется приложение. У Apple очень хорошо понятна механика: соединение разрывается где-то на расстоянии 30–40 метров, но в большой степени вероятности экран заблокируется. Есть пользователи, у которых автоматическая блокировка экрана вообще полностью отключена, но у абсолютного большинства людей включена функция автоматической блокировки экрана через 15 секунд. Я думаю, что это маркетинговая фишка, что в рамках обновления операционной системы будет идти в категории «заодно мы повысили безопасность».

«Первая версия закона, опубликованная для общественного обсуждения на портале regulation.gov, производила довольно сложное впечатление. Казалось, что нет ни одного участника рынка, ни одного представителя отрасли, который был бы доволен. Тот документ, с которым мне удалось ознакомиться в прошлые выходные, существенно доработан. Там переработано огромное количество блоков. В первую очередь в том, что касается признания больших языковых моделей национальными и суверенными. Теперь фокус скорректирован в пользу действительно важных, действительно защищенных объектов критической информационной инфраструктуры, государственных сервисов. Это снимает очень большую регуляторную нагрузку с бизнеса и с больших проектов. Кроме того, скорректирован целый ряд других пунктов. Кажется очень важным то, что, по крайней мере на данном этапе, из документа исчезли пункты, которые вызывали большие опасения в плане запрета иностранных данных и нейросетей. Это требования к организаторам распространения информации с аудиторией более 500 тысяч человек в сутки и трансграничная передача данных в контексте искусственного интеллекта. Этого всего в документе на данный момент больше нет. Кроме того, скорректирована в пользу машиночитаемости маркировка генеративного контента. Это, по крайней мере, дает нам шанс рассчитывать на то, что не будет маркироваться весь контент подряд просто потому, что сегодня практически весь контент так или иначе дорабатывается при помощи нейросетей. Так это будут видеть только алгоритмы, только сервисы, только платформы, а дальше уже в зависимости от запросов и задач подсвечивать это так, чтобы это было видно людям или нет. Важная история, касающаяся авторских прав: она смягчена в сторону разработчиков нейросетей, тех, кто занимается их обучением. Это важно для развития отрасли, хотя я полагаю, что создатели контента, издатели будут не очень довольны. Весь этот массив доработанный — это очень серьезные, очень позитивные изменения. Все это происходило совместно с бизнесом на площадке Цифровая экономика: собиралась фактура, собиралась обратная связь, и в результате мы видим, что документ стал гораздо более жизнеспособным и гораздо более реалистичным».