«Израиль четко к этому моменту продемонстрировал, что никакого решения проблемы Палестины не будет. Это расходится с внешнеполитическими установками Великобритании, Франции и Канады, но, конечно же, очень большую роль играют левые настроения в этих странах, а также давление со стороны мигрантских землячеств, мигрантских общин. Симпатии в этих кругах к палестинцам очень сильны, и так слабые правительства вынуждены реагировать на эти настроения. Ну а Израиль очень болезненно это воспринял еще и потому, что грядут в конце октября выборы, и на этих выборах будет решаться судьба правительства и судьба премьер-министра Израиля. Поэтому реакция — она даже не на экономическую составляющую: доля товаров с поселений в общем товарообороте между Великобританией и Израилем очень мала, речь идет о 40 с небольшим миллионах долларов на фоне большого товарооборота. Но реакция — политическая и символическая. Для Израиля главное, что американцы не приветствуют те решения, которые сейчас в отношении Израиля принимают Великобритания, Франция и Канада».

«Нынешняя эскалация произошла на фоне беспрецедентных усилий посредников, которые пытались сдержать стороны. Этим занимались и Пакистан, и Султанат, и Оман, и Катар, и некоторые другие, но степень недоверия между Ираном и США настолько велика, что не получилось. Причем в эскалации в большей степени даже заинтересованы иранцы. Трамп был в принципе не против продолжения перемирия, тем более что у него ноябрьские промежуточные выборы, и республиканская партия подходит к ним не в самой лучшей форме. Иранцы учуяли, и как раз для них эскалация уже не так опасная, им терять уже нечего. Они считают, что чем больше они досадят Трампу, тем для них в перспективе будет лучше, хотя это игра с огнем. При всей неожиданности этой эскалации, она на самом деле хорошо просчитывалась, потому что провокаций с обеих сторон было уже много, стороны едва сдерживались, и, наконец, это выплеснулось. Удары именно по острову Ларак со стороны американцев говорят о том, что военные США вещи все-таки просчитывают заранее детально. В разработках этот остров фигурировал уже давно, и американские эксперты поговаривали, что надо бы по нему ударить, так что при всем нежелании продолжать войну, пусть вялотекущую, администрация Трампа к военным вещам все-таки оказывается готовой, а это означает только, что нового витка эскалации не миновать».

«Заявление американской стороны о том, что танкеры беспрепятственно проходят через Ормузский пролив, является преувеличением. Чисто количественно: если ранее проходило до 130 судов ежесуточно, то сейчас, как они заявляют, им удалось в одни сутки провести там 15 или 20 судов. Но это какой-то рекордный результат. Блокада Ормузского пролива сохраняется с обеих сторон — как со стороны американцев, так и со стороны иранцев. Иранцы наносят удары по тем судам, которые проходят по маршруту, согласованному с американской стороной, — это вблизи берегов султаната Оман. Более того, Иран и султанат Оман ведут переговоры друг с другом, чтобы определить правила прохода судов по Ормузскому проливу. То есть султанат Оман договаривается как с американцами, так и с иранцами. Пока ситуация остается все такой же тупиковой, но, конечно, американцы давят, давят всеми способами на Иран — так и будет продолжаться. В общем, пока непонятно, чем это может кончиться и куда свернуть. В ближайшее время это будет продолжаться: Трамп не хочет ввязываться в широкий конфликт, но возможно нанесение ракетно-бомбовых ударов. Его неизбежно будет качать, и сама ситуация вместе с ним будет качаться — от объявления прогресса на переговорах до нанесения ракетно-бомбовых ударов».

«Несомненно, в выигрыше пока сирийская сторона. Сирийцы получают возможность квалифицированной подготовки кадров, причем со стороны российских офицеров. Это исторически очень удобно для сирийцев: они всегда взаимодействовали поначалу с советскими военными, потом с российскими, да и вооружение у них тоже в основном либо старое советское, либо российское. И, как неоднократно заявляла Москва, база Хмеймим и порт Тартус будут использоваться для поставок гуманитарной помощи, в том числе из России. Это то, в чем нуждается Сирия. Три месяца дополнительных переговоров, наверное, нужны для того, чтобы ответить на вопрос, в чем выгода России. В первую очередь Москва остается в Сирии. Значит, остается и на Ближнем Востоке. Это плюс, но за скобками остались вопросы. Например, как будут использоваться эти базы для логистики, связанной с российским присутствием в странах Африки? На каких условиях это использование продолжится и как этот вопрос будет регулироваться? Российские компании могут сохранить присутствие в Сирии, могут пользовать инфраструктурой Хмеймима и Тартуса, но прежних привилегий не будет, это точно. Это уже будет конкурсная основа, это будет жесткая конкуренция. При этом преференции, вполне возможно, будут отдаваться совсем другим государствам — тем, которые поддерживали пришедших к власти в Сирии, хотя что-то для России, наверное, останется».

«Перед Трампом в отношении Ирана будет всегда стоять всего несколько опций: это либо возобновление переговоров и шаткое перемирие, к чему он склонился в настоящий момент, но не факт, что на продолжительное время, и, во-вторых, это эскалация, которая, однако, не приведет к смене режима в Иране, но будет преследовать цель его дальнейшего ослабления. Таким образом, не принесет ощутимых результатов для Соединенных Штатов Америки тоже. Обе возможности не несут для Трампа больших политических дивидендов. Переговоры, которые могут возобновиться сейчас, будут продолжаться очень тяжело. Даже сам факт их возобновления тоже под вопросом. Любая провокация в зоне Ормузского пролива может привести к их срыву. Но и понятно, что в такой ситуации ни Тегеран, ни Вашингтон не рассчитывают на прочное соглашение, которое поможет решить раз и навсегда эту проблему. Трамп, несмотря на то, что говорит о сделке, на самом деле, на мой взгляд, тоже не верит в возможность достижения такого соглашения. Таким образом, это не более чем передышка, после которой вновь возобновятся боевые действия».