«То, что опубликовано Банком России, естественно, относится непосредственно к тарифам и тем суммам, которые уплачивают коммерческие банки мегарегулятору. Рост тарифов не будет напрямую перенесен на стоимость конечных услуг для граждан и юридических лиц. Возможны некоторые изменения, но они будут анонсироваться самими кредитными организациями для своих клиентов, а не Банком России. Поэтому, вероятно, это изменение тарифов коснется комиссионных расходов коммерческих банков и будет направлено на компенсацию части расходов на усиление системы мониторинга, которую осуществляет Система быстрых платежей и ее оператор — Национальная система платежных карт».

«Когда мы оцениваем количество тех домохозяйств, в частности и самозанятых, которые имеют подобные обороты, надо принять во внимание, во-первых, общее количество самозанятых и граждан, которые имеют отношение к крупным переводам. Ну, как правило, это лица, которые ведут предпринимательскую деятельность в микромасштабе. Тем не менее обороты по картам в рамках платежных систем достаточно крупные у домашних хозяйств: это может быть 3–5% от экономически активного населения. А самозанятых можно смело брать 3–5 млн человек. Это, действительно, те, кто либо зарегистрирован как самозанятый, но при этом занижает обороты, либо не зарегистрирован и при этом использует технологию рассеивания: работает через несколько физических лиц, которые не зарегистрированы как предприниматели. Вот если оценить как долю от экономически активного населения и как небольшую долю (опять же, 5–10% от самозанятых), то выходим примерно на такие цифры — 5–7 млн, может быть, 8 млн лиц».

«В условиях российских реалий это представить пока не так просто, потому что мы прекрасно знаем, что при выдаче необеспеченных потребительских кредитов клиенты приходят в отделение банка и фотографируются для банка. На фотографии представлены его лицо и паспорт одновременно. В дистанционном режиме это уже не работает. С одной стороны, банкам не надо будет поддерживать такую большую физическую сеть отделений. Большая нагрузка на инфраструктуру, большие расходы. В условиях замедления кредитования, замедления работы с клиентами, возможно, поддержание такой сети было бы обременительным для кредитных организаций. При этом есть очень серьезные риски, в первую очередь связанные с действиями мошенников и искусственным интеллектом, потому что сегодняшняя нейросеть способна сгенерировать видеоизображение клиента, полностью имитировать его голос. Будем надеяться, что внезапные вопросы, которые будут генерироваться банком для идентификации клиента по видеосвязи будут заставать искусственный интеллект врасплох. Развитие нейросети происходит в более быстром темпе, опережающем режиме, нежели технологии видеосвязи, поэтому не исключено, что вскоре мы увидим, как нейросети обходят те самые спонтанные вопросы и верификацию по видеосвязи».

«С точки зрения доверия населения, здесь оно будет обеспечиваться массированной коммуникационной компанией, правильной стратегией. «Росинкас» связан с банком России, с мегарегулятором, доверие к Банку России достаточно высокое в обществе. С другой стороны, могут быть сложности операционного толка с наличием лимитов на снятие в подобных банкоматах, учитывая то, что будут пользоваться клиенты разных банков, а поведение этих клиентов различное. Здесь может быть ситуация, когда в случае негативного развития экономики банковского сектора при возросшем спросе на наличные эти банкоматы будут перегружены, будут опустошаться еще утром. Такой вариант тоже возможен. Кроме того, понятное дело, что банки не будут отказываться от собственных банкоматных сетей. Это особенно характерно для игроков, которые имеют значимые позиции в розничном сегменте. Они будут продолжать эксплуатировать собственные устройства».

«События, которые произошли в Венесуэле, необходимо рассматривать с точки зрения прагматизма. Мы фактически увидели экстрадицию семьи президента и самого президента Венесуэлы Мадуро в США. Не состоялся демонтаж режима. Более того, Соединенные Штаты Америки дали гарантии китайским товарищам о сохранении их интересов в Венесуэле. И, соответственно, российские партнеры тоже получили некие заверения о том, что их инвестиции будут тоже в некой надежности. После определенных политических событий в Венесуэле была национализация активов в нефтяной отрасли, тех активов, которые принадлежали американцам. Фактически мотивация была очень простая, вернуть американским компаниям место на венесуэльском рынке. Очевидно, что это вряд ли мгновенно повлияет на операционные показатели нефтяных компаний Венесуэлы, и вообще на рынок нефти тоже не повлияет, потому что мы не увидим какой-то здесь смены конфигурации. Более того, многое будет зависеть от дальнейших политических процессов в Венесуэле. Будет ли демонтаж режима, кто будет новым президентом, как будут приниматься решения. Будет суперпрезидентская республика или суперпарламентская республика, тоже большой вопрос. Нефтяной рынок будет, скорее всего, работать в том же режиме, как он работал годы и десятилетия до этого, потому что фактически нельзя сказать, что, собственно экстрадиция президента Венесуэлы Мадуро произошла в ситуации, когда страна расцветала с точки зрения экономики. В Венесуэле отмечался повышенный уровень бедности, очень высокая инфляция, ну и, соответственно, диспропорции в экономике, которые пагубно влияли на потребительский сектор и на сектор производственный, ненефтяной. В этой связи, конечно, общество ощущает необходимость перемен, ну и в том числе, конечно, эти перемены связывают с расширением круга внешних стран партнеров, расширением инвестиций и так далее».