«Это плохая новость для рынка, потому что снижение норматива до 2% сделает неликвидным ценообразование на Петербургской бирже в секторе нефтепродуктов. Какая-то цена, конечно, будет формироваться в рамках оставшихся торгов, но она будет весьма отвлеченной и никак не связанной с реальным балансом спроса и предложения. Это будет очень условная цена, на которую вряд ли кто-то решится опираться в своих контрактах. Это плохо и с точки зрения налогообложения, потому что к оптовой цене, в частности, привязан механизм обнуления демпфера. Второе — это, конечно, сильный удар по независимой рознице, потому что биржевые торги были основным механизмом физического получения бензина и дизельного топлива для независимых АЗС и независимых нефтебаз. Снижение до 2% означает, что им придется каким-то образом договариваться напрямую с нефтяными компаниями, которые, как правило, не горят желанием эти объемы продавать, тем более в условиях общего дефицита, когда для них абсолютный приоритет — это снабжение собственных АЗС и выполнение рекомендаций правительства по поставкам аграриям, госорганам и прочее. И это может очень тяжело сказаться на снабжении топливом целого ряда регионов, где преобладают независимые АЗС, это, в частности, почти весь юг и часть регионов Сибири. Логика этого решения понятна. Сейчас, по сути, происходит переход от рыночного распределения нефтепродуктов к очень условному госплану, когда правительство само определяет целевую структуру спроса и какие объемы нужно распределять. Естественно, эти дополнительные объемы в условиях дефицита легче всего взять именно с биржи, поскольку другого источника, наверное, нет, по крайней мере, столь крупного. Действительно, это поможет обеспечить топливом аграриев в условиях посева озимых, всевозможные госорганы, армию, железные дороги — тех потребителей, для которых государство считает снабжение наиболее приоритетным. Но в минусе окажется, помимо независимой розницы, многие частные автовладельцы, потому что в итоге нефтепродукт будет меньше поступать на АЗС. АЗС вертикально интегрированных нефтегазовых компаний, наверное, от этого никак не пострадает, а вот независимые АЗС, которые составляют очень существенную долю в многих регионах, в том числе даже в столичных регионах, могут лишиться значительных физических объемов. Если им удастся где-то покупать нефтепродукты, то по завышенной цене. То есть это приведет еще к росту средних розничных цен. Мне кажется, что это все-таки пока на уровне обсуждения. Если решение будет принято, это говорит о том, что мы очень далеки от завершения кризиса».

«Для пропан-бутана возможно дальнейшее подорожание сырья, оптовой цены на сам пропан-бутан. Поскольку ценообразование, по сути, свободное, в отличие от рынка бензина и топлива, оно никак государством напрямую не регулируется и отражает действительно реальный спрос и предложение по стране в целом. Это не означает, что пропан-бутана физически нет. В России это отражает прежде всего логистические проблемы. Производят его в основном за Уралом. Там, где сырьевая база прежде всего для попутного нефтяного газа, поэтому производственные мощности именно по пропан-бутану пострадали не так уж сильно. Основная сложность состоит именно в том, чтобы доставить. Отсюда, в общем-то, и рост цен».

«Споры были и остаются вокруг срока нефтяного потолка. Греция настаивает на том, чтобы эти сроки были более частые — раз в три месяца. Много было споров по поводу СПГ, потому что с 1 января 2027 года вводится полный эмбарго на поставки российского СПГ в ЕС, но сохранялась до сих пор лазейка для владельцев долгосрочных контрактов на покупку газа «Ямал СПГ». Они могли перепродавать эти объемы уже после 2027 года в третьи страны, в Азию прежде всего, проводить условно бумажные операции, никак физически не соприкасаясь с самим СПГ. Еврокомиссия сейчас всячески настаивает на том, чтобы эта лазейка тоже была исключена. И за это ведется довольно серьезная борьба, потому что затрагиваются жизненно важные интересы крупных энергетических компаний, которым грозят большие штрафы, если Еврокомиссия победит в этом споре».

«Если на крупном НПЗ повреждена установка первичной переработки нефти, но остались нетронутыми установки вторичной переработки, мини-НПЗ могут стать временными поставщиками полуфабрикатов — прямогонного бензина и дизельной фракции, полученных в ходе первичной перегонки нефти, на время, пока ремонтируется поврежденная установка первичной переработки. А с точки зрения товарного производства мини-НПЗ нужны для нефтехимии за счет выпуска прямогонного бензина или нафты, также они могут выпускать вместе с нафтой простейшее дизельное топливо с высоким содержанием серы, которое может использоваться прежде всего в промышленных генераторах».

«У них и так сейчас большие проблемы из-за высокой разницы между оптовыми и рыночными ценами из-за физической нехватки топлива, а нефтяные компании в приоритетном порядке отгружают и бензин, и дизтопливо на свои АЗС и на выполнение контактов, которые у них есть. Меньше всего они заинтересованы поставлять нефтепродукты на независимые заправки, которые являются прямыми конкурентами. Это уже работает по бензину. Очевидно, примерно те же аргументы приводятся в отношении дизтоплива. Но теоретически эти высвободившиеся объемы, которые компаниям не придется поставлять наперед, можно будет перенаправить для поддержки аграриев, учитывая высокий период спроса со стороны строительной отрасли и тех сегментов, где в июле-августе ожидается высокий спрос. Но в любом случае это сигнал, что ситуация с дизельным топливом тоже ухудшается. Хотя по стране в целом пока из того, что мы видим, профицит сохраняется».