«Если на крупном НПЗ повреждена установка первичной переработки нефти, но остались нетронутыми установки вторичной переработки, мини-НПЗ могут стать временными поставщиками полуфабрикатов — прямогонного бензина и дизельной фракции, полученных в ходе первичной перегонки нефти, на время, пока ремонтируется поврежденная установка первичной переработки. А с точки зрения товарного производства мини-НПЗ нужны для нефтехимии за счет выпуска прямогонного бензина или нафты, также они могут выпускать вместе с нафтой простейшее дизельное топливо с высоким содержанием серы, которое может использоваться прежде всего в промышленных генераторах».

«У них и так сейчас большие проблемы из-за высокой разницы между оптовыми и рыночными ценами из-за физической нехватки топлива, а нефтяные компании в приоритетном порядке отгружают и бензин, и дизтопливо на свои АЗС и на выполнение контактов, которые у них есть. Меньше всего они заинтересованы поставлять нефтепродукты на независимые заправки, которые являются прямыми конкурентами. Это уже работает по бензину. Очевидно, примерно те же аргументы приводятся в отношении дизтоплива. Но теоретически эти высвободившиеся объемы, которые компаниям не придется поставлять наперед, можно будет перенаправить для поддержки аграриев, учитывая высокий период спроса со стороны строительной отрасли и тех сегментов, где в июле-августе ожидается высокий спрос. Но в любом случае это сигнал, что ситуация с дизельным топливом тоже ухудшается. Хотя по стране в целом пока из того, что мы видим, профицит сохраняется».

«Это попытка изобразить ужесточение санкций, потому что если бы решение о заморозке не было принято, то пришлось бы резко поднять этот потолок из-за роста цен на нефть, который был в последний месяц. Потолок пересматривается раз в шесть месяцев, и сейчас бы он, наверное, составил долларов на 20 выше точно, чем текущий уровень в 44 доллара. Заморозка — это, по сути, ужесточение санкций, а не смягчение. Другое дело, что они влияют в основном на греческие, кипрские услуги по фрахту судов. Компании ЕС, которая предоставляет фрахт, вынуждены следовать этому потолку, отслеживать, чтобы те грузы, которые они перевозят, продавались согласно этим правилам. На самом деле большая часть российских грузов продается по ценам, никак не связанным с этим потолком. По сути, это санкции против компаний внутри ЕС, в основном греческих и кипрских. Эти санкции вредят в основном собственным европейским компаниям. Они, безусловно, влияют на общее предложение фрахта для российской нефти и нефтепродуктов, негативно влияют, но оно, в общем, сейчас достаточно. Поэтому дефицита флота нет. Это попытка изобразить хоть какие-то действия, направленные на ограничение доходов России от экспорта нефти. Не самые эффективные меры, но в арсенале Еврокомиссии, Евросоюза эффективных мер осталось крайне мало. Полный запрет по-прежнему блокируют Венгрия и Словакия, которые получают нефть по нефтепроводу «Дружба». Несмотря на смену власти в Венгрии, новое правительство Петра Мадьяра настаивает на том, что российская нефть Венгрии необходима. Пока ни о чем не договорились. Еврокомиссия продолжит давить и на Венгрию, и на Словакию с тем, чтобы они обозначили какой-то конкретный срок, когда они полностью откажутся от импорта российской нефти. Те, в свою очередь, стараются отложить и отсрочить это окно максимально отдаленный период».

«Россия выступает как транзитная страна, поэтому все, что мы теряем, это транзитные платежи. Это не настолько принципиальная часть выручки «Транснефти». Что касается Казахстана, годовые поставки по северной ветке «Дружбы» составляют около 3 млн тонн. Это заметная часть его экспорта в один из немногих альтернативных маршрутов по поставкам — российский терминал Черноморье, который последний месяц тоже испытывает перебои из-за ударов дронов. Для Казахстана это интересный рынок с понятной логистикой. Для казахстанского экспорта Европа остается наиболее привлекательным рынком сбыта. Германия тоже заинтересована в точ, чтобв сохранить поставки в ближайшие несколько лет. У нее есть альтернатива в виде морского транспорта, но поставки по «Дружбе», как и в случае с южной веткой в Венгрию, Словакию, остаются более рентабельными, независимо от того, российская или казахстанская нефть».

«Когда-то, до октября 2023 года, через Баб-эль-Мандебский пролив шло до 12% мирового предложения нефти, после этого хуситы начали обстреливать суда, и с тех пор, к концу февраля 2026 года, поставки упали примерно в три раза. Сейчас они увеличились за счет перенаправления потоков и главным образом резкого увеличения поставок нефти Саудовской Аравией в свой порт Янбу в Красном море. Сейчас, где-то оценочно, около 4 млн баррелей в сутки нефти проходят через этот пролив. То есть он важен, но все-таки намного менее значим, чем Ормузский пролив; он критически значим прежде всего для российской и казахстанской нефти, поскольку принципиально сокращает транспортное плечо для поставки в азиатские страны. Он также важен для африканской нефти, которая производится в этом регионе. Поэтому, если действительно хуситы начнут систематический обстрел судов в этом проливе, возможен рост цен еще где-то на 10–20 долларов за баррель, примерно в таком диапазоне. Это не катастрофа, прямо скажем, для рынка, но это дополнительная существенная нагрузка. При этом важно, что будет с российской и казахстанской нефтью, потому что до сих пор для российских судов действовал привилегированный режим прохода через этот пролив; хуситы российские суда старались не обстреливать. Сохранится эта договоренность или нет — это тоже важный вопрос, и без того стоимость транспортировки для России существенно больше, чем для других стран. Если для России и Казахстана будет сделано исключение, скорее всего, оно сохранится, то ситуация будет только критической, как это выглядит. Но это, безусловно, дополнительная проблема, дополнительные издержки и, наверное, основной рычаг, который Иран еще не задействовал в противостоянии с США и арабскими странами».