«С препаратом действительно есть определенные проблемы. По сути, последние крупные партии этого препарата поступили на наш рынок в апреле этого года, потом была очень небольшая поставка в сентябре, но, к сожалению, в очень небольших объемах. Если сравнивать данные по поставкам за первые 11 месяцев текущего года с аналогичным периодом прошлого года, общий объем сократился на 62%, то есть очень внушительная величина. Другое дело, что у препарата достаточный обширный список аналогов, как минимум десять российских и зарубежных аналогов представлены на российском рынке. И, в общем то, сам оригинальный препарат «Сероквель» занимает небольшую долю в этой категории, в текущем году порядка 7-8%. То есть это ощутимая потеря, но нельзя сказать, что критичная. Я думаю, что остающиеся на рынке поставщики достаточно легко этот продукт заменят. Я бы не драматизировал данную ситуацию, она абсолютно рабочая».

«Рынок быстрорастущий. Я думаю, что потенциал этой динамики существует и в будущем по той причине, что препараты мелатонина обладают гораздо меньшим набором побочных эффектов, если сравнивать со снотворными препаратами, которые обладают целым комплексом желательных эффектов, это слабость, разбитость, головная боль, сонливость и так далее. Что касается исследования, которые провели коллеги, я не стал бы к нему относиться слишком серьезно. Люди сели, что-то посчитали — хайповая тема. В итоге ее опубликовали. Это вызвало понятный резонанс. Почему были выбраны именно эти люди, а не другие? Люди — это загадочная история. Игнорировать эти результаты тоже не надо хотя бы по той простой причине, что абсолютно безопасных препаратов не существует. Бояться приема этого препарата точно не надо. И тем более не стоит отказываться от его применения, если его назначил специалист».

«Рационально, что государство претендует на какую-то часть в этих доходах, потому что вся эта инфраструктура, все ее содержание требует очень серьезных ресурсов, в том числе для того, чтобы оплачивать труд конкретных врачей. Поэтому такие нововведения неприятны для фармкомпаний, неприятны для тех игроков, которые оказывают сервисы в этой сфере, но я думаю, что здесь однозначно будут происходить те изменения, которые сейчас обсуждаются, в силу того, что они более справедливые и ориентированы на то, чтобы обеспечивать работоспособность всей системы здравоохранения. В том числе отчасти там определенная доходная статья для государственной медицины, для госбюджета. И совсем другое дело, что вопрос мотивации участия врачей в клинических исследованиях здесь тоже занимает не последнюю роль, здесь было бы здорово озаботиться о пополнении бюджета, не забыть о том, что врач тоже несет достаточно серьезные трудозатраты на это. Часто специалистам приходится перерабатывать, ведя пациентов, ведя протоколы и так далее, поэтому здесь нужно разграничивать возможности платежей, либо в договорах с лечебно-профилактическим учреждением предусматривать определенные выплаты врачам и фиксировать размер этих выплат. Я думаю, что организационно-административно это сделать несложно, так что весь спектр переживаний по этому поводу, я думаю, сейчас носит избыточный характер. Если начать этот процесс заранее, я думаю, что значимых задержек здесь быть не должно».

«Я думаю, что при определенном внимании регуляторов к этому направлению можно было бы поменять ситуацию достаточно быстро и достаточно, что называется, малой кровью. Я думаю, что еще в каком-то смысле здесь мешает проблема ментального порядка, потому что при возникновении тяжелых жизнеугрожающих ситуаций человек в нашей стране привык обращаться в скорую помощь. В наборе скоропомощных укладок есть эпинефрин в виде инъекций. Конечно, эту ситуацию необходимо менять. Можно просто обеспечить производство шприц-ручек. У нас есть компании, которые делают другие препараты в этой форме выпуска. Здесь нужно просто запустить административную процедуру».

«Первые аналоги семаглутида появились в нашей стране еще в конце 2023 года, а на протяжении 2024 года и в текущем году их продажи поступательно растут, причем кратно. Что такое формирующийся сегмент рынка? Компании не просто смогли очень быстро заместить «Оземпик», который с российского рынка ушел, но и сделали намного больший шаг вперед, покрывая, соответственно, потребность потребителей. Понятно, что эти препараты изначально предназначались для лечения сахарного диабета, сейчас в основном они применяются не по прямому показанию, а для борьбы с избыточным весом. Что касается вопросов качества, не слышал, что были какие-то проблемы в отношении российских аналогов, хотя, сами по себе это препараты достаточно серьезные, сопряженные с определенными побочными эффектами. В том числе при неконтролируемом приеме есть риск развития тяжелых побочных эффектов, скажем, связанных с потерей зрения. Были какие-то на ранних стадиях сообщения относительно качества инъекторов одного из производителей, были вопросы к этой форме, что технически сама пластиковая конструкция работала некорректно, где-то трещины возникали и так далее. Насколько я могу судить, компания провела определенную работу и эту проблему решила. Что касается ценника, сейчас цены значительно ниже докризисных показателей. То есть сейчас препараты стоят дешевле, чем стоил «Оземпик» до момента выведения этого препарата на рынок. «Оземпик» до сих пор в Россию поставляется в рамках определенных серых схем, фиксируется несколько десятков тысяч продаж в год. И сейчас препарат стоит значительно дороже, примерно в три, иногда в четыре раза дороже тех аналогов, которые присутствуют в легальном правовом поле. Соответственно, потребителей серого «Оземпика» с каждым днем становится все меньше и меньше, просто зачем рисковать, покупать непонятно что по цене кратно выше, чем официально представленные препараты».