«Я думаю, что банки будут максимально требовать открытости от маркетплейсов, при этом максимально не давая доступа к своим экосистемам. Маркетплейсы, наоборот, будут защищать свою поляну и требовать доступа в первую очередь к крупным банкам как к наиболее интересным, причем и там, и там цены доступа должны быть более-менее приемлемые для всех участников. Это предложение, которое сделано на базе ЦБ, является шагом вперед к решению этого конфликта. Теоретически банки, например, могли бы оказывать финансовые услуги продавцам маркетплейсов. Может быть, кредитование, другие финансовые продукты. Банк, который на текущий момент является дочерним банком маркетплейса, сейчас всех этих клиентов забирает себе, что вполне обоснованно. А другие банки во многом теряют. Банкам очень хотелось бы учитывать гигантские обороты на торговых площадках и для себя получить этих клиентов. Речь идет не только о комиссии за эквайринг. Маркетплейсы хотели бы получить доступ к системам банков. Здесь касаемо не только комиссии, но и огромного спектра услуг, которые могли бы предоставляться в коллаборации с маркетплейсами. Я думаю, что истина будет где-то посередине. А эти промежуточные шаги — это элемент торговли. Такой объем лоббистского ресурса банками был задействован, включая банк России и правительственных чиновников, которые тоже участвуют в решении этого вопроса».

«Это связано с двумя факторами. Первый — дороговизна содержания, не всегда отделения в небольших городках, в каких-то местах, где нет концентрации бизнеса, себя окупают, поэтому их и закрывают. Второй фактор, который постоянно оказывает давление, — это развитие дистанционных каналов продаж, дистанционных каналов обслуживания. Очевидно, что они развиваются очень быстро, и требования в количестве отделений снижаются. Это долгосрочный тренд. С одной стороны, банки экономят на этом деньги, соответственно, больше зарабатывают. С другой стороны, часть населения все-таки лишается полноценного доступа к банковским услугам, потому что по дистанционным каналам не всегда и не все услуги можно получить, в первую очередь это касается идентификации пользователей. У нас есть Сбербанк, помимо того, что это крупнейший банк, он несет все-таки социальные обязательства по обеспечению доступа населения к банковскому обслуживанию полноценному, поэтому часть своих подразделений он вынужден содержать даже, когда они нерентабельны. Это касается его и других госбанков».

«Я думаю, существует большая вероятность того, что они не будут работать, потому что эти карты уже в определенном смысле скомпрометированы. То есть их проще будет отключить, чем разбираться с ними».

«Недобросовестная конкуренция, в которой обвиняют маркетплейсы, — это оценка самих банков. А есть еще мнение тех же маркетплейсов или граждан, которые выигрывают от того, что происходит конкуренция. Здесь идет конкуренция за деньги пользователей, за транзакции пользователей. И стороны будут друг друга обвинять в чем угодно. Все те же самые приемы, которые применяют маркетплейсы, применяются и банками».

«Они появились исходя из оценки опыта дропперов, которые успешно провели свои операции. Грубо говоря, эта информация написана кровью тех людей, у которых украли деньги. Теперь возникает вопрос, а насколько применимы эти основания для блокировок? Вот здесь прямого опыта нет, потому что сейчас будет проверка в боевой эксплуатации этих признаков. Если они будут создавать слишком большие трудности для банков или слишком большие неудобства для клиентов, то, скорее всего, их будут менять. Потому что клиент, у которого заблокировали очень важный для него платеж, что может, например, привести к утрате выгоды, к несовершению какой-нибудь выгодной покупки и так далее, к штрафным санкциям со стороны, например, продавца, когда ему не заплатили вовремя из-за блокировки, будет зол, и это вызовет, потерю клиентов. Банк просто останется без клиента».