«Проблема заключается в том, что зачастую владелец трех-пяти заправок, вроде как сети, но небольшой, не умеет участвовать в торгах, он этим никогда не занимался. Ему проще позвонить в какую-то компанию, ему привезут топливо, а эта компания и будет выступать посредником, которых предлагается убрать с торгов. Поэтому большой вопрос, насколько доступны и понятны будут торги, чтобы даже одна заправка, например, на них могла купить себе топливо, и вообще, будут ли такие мелкие лоты. Потому что крупные игроки имеют в штате людей, которые могут участвовать в торгах и приобретают, заранее накапливают топливо до сезонных посевных или уборочных кампаний. Чуть более мелкие игроки уже этого не делают, и поэтому мало убрать посредников, нужно еще и как-то затащить на биржу этих самых потребителей. Конечно, профессиональные игроки на бирже используют в том числе роботов, которые торгуют, и только лот выставляется на торги, они мгновенно его скупают. Это тоже вопрос уже к организации торгов на самой бирже и к антимонопольной службе. Не так давно антимонопольщики как раз начали расследование в отношении некоторых участников торгов. От того, что мы уберем трейдеров, ряд проблем, конечно, решится, но ряд, наоборот, появятся. В реальности это должна быть большая реформа, где обучаются потребители, как этим торговать. Надо упрощать тогда торги на бирже. Часть предложений со стороны руководства «Роснефти» в этом плане противоречива. То есть они говорят, давайте, наоборот, уберем эти обязательные объемы продаж 15 и 16% от объема производства бензина и дизеля. Нужно продавать через биржу вертикально интегрированным компаниям и предлагается пересмотреть как минимум в сторону понижения. А если мы хотим развивать биржевую торговлю, наоборот, надо радикально увеличить обязательные продажи через биржу. Может быть, не сейчас, но, когда ситуация нормализуется, чтобы этот рынок был насыщен, чтобы была реальная конкуренция. Сейчас я думаю, что никто из игроков, никто из регуляторов не готов к таким радикальным изменениям. Сейчас в кризисный момент могут действительно снизить долю обязательных продаж через биржу. Таким образом, высвобождающиеся объемы компании под руководством по сути государства, региональных властей, правительства смогут направлять те регионы, где возникает наиболее жесткий дефицит. Вот это обсуждается. Явно правительство на это готово пойти, и компания готова пойти».

«Фас проверяет вторую сеть так называемых независимых АЗС, потому что там разительно отличаются цена. Разница в ценах может доходить до 10 рублей на каждый литр в заправках вертикально интегрированных компаний и сетевых, как «Нефтемагистраль», «Трасса». Им пока направлены запросы со стороны ФАС о разъяснении ценообразования. Появляются отдельные фотографии в Москве, в частности, о том, что какие-то заправки с утра были закрыты, топлива не было, это скорее результат ажиотажного спроса вчера, то есть им не успели подвезти. Ажиотажный спрос, паника рождают подобные явления. То есть заправка годами работала из расчета того, что примерно, допустим, тысяча машин заправляются в день, а тут приехали и заправились две тысячи машин за день. Естественно, у них раньше закончилось топливо, чем обычно. Теперь они ждут бензовоз, который запланирован только в обед следующего дня. Естественно, с утра топлива не будет. Поэтому это скорее вопрос логистики и распределения топлива между АЗС. В этом плане, я думаю, что ситуация более-менее выпрямится в ближайшее время. Может быть, эти сети решили любыми способами обеспечить наличие топлива и купили через десять посредников по завышенным ценам какие-то объемы топлива, лишь бы оно было, и теперь выставили ценник, который позволяет им оставаться в плюсе в рознице. И таким образом, может быть, цена увеличилась. Здесь как раз расследование ФАС должно это показать. Инициатива Минэнерго о том, чтобы снизить нормативы по биржевым продажам бензина до 10% — это элемент ручного управления ситуации на топливном рынке. 5%, которые теперь не будут реализовываться через биржу, будут в ручном режиме направляться в регионы с наиболее сложной обстановкой. То есть это создаст некий резервный фонд топлива, по замыслу. Компании, федеральные органы власти и региональные власти должны будут анализировать, где возникает угроза дефицита, и туда направлять часть топлива из этого резервного фонда».

«США не будут продлевать новую лицензию по отношению к российской нефти, потому что предыдущая должна была успокоить рынок на фоне того, что был перекрыт Ормузский пролив. США разрешали кому-либо покупать российскую нефть, загруженную уже на танкерах, делая вид, что это новый источник нефти, который должен заменить ближневосточные поставки, хотя на самом деле это не совсем так. К концу февраля на танкерах накопилось много российской нефти, но не потому, что она была под санкциями, а потому, что были низкие цены на российскую нефть. В декабре за сорт Urals давали 39 долларов, в январе — 41 доллар, и компании — собственники нефти не спешили передавать ее потребителю, выжидая более высоких цен. Когда цены поднялись, они стали массово ее распродавать, и сейчас фактически этого флота хранения российской нефти уже нет. Во-первых, бессмысленно выдавать лицензии, потому что они будут касаться только тех танкеров, которые и так идут от российских портов к потребителю, а во-вторых, США опять же пытались создать видимость, что это замена ближневосточным поставкам, а так как по заявлениям самого Трампа теперь Ормузский пролив открыт, смысла продлевать лицензии в отношении российской нефти нет. Самые жесткие санкции, которые остаются в отношении российской нефти — как раз-таки непосредственно рестрикции, касающиеся нефти по происхождению, можно покупать российскую нефть по происхождению, этого никто не запрещал. Нельзя приобретать нефть у конкретных компаний. Вот это создает проблемы, потому что приходится торговать через цепочку посредников. И это дополнительные издержки. Все остальное научились преодолевать. Стоимость перевозки теневым флотом выше, чем обычным, но тем не менее к этому адаптировались».

«Послабления в отношении российской нефти были связаны как раз именно с желанием Соединенных Штатов и команды Трампа, в частности, удержать цены на нефть от дальнейшего роста. По сути, это были заверения в том, что, если ты покупаешь российскую нефть, тебе ничего не будет. И хотели представить это рынку так, что, мол, вот на танкерах хранится много российской нефти, ее объем оценивался примерно в 160 млн баррелей к концу февраля, и теперь эти объемы заменят ближневосточные поставки. Поэтому новый источник позволит ликвидировать дефицит на мировом рынке. Хотя в итоге это не сработало и, наоборот, цена даже подросла, потому что эти послабления были опубликованы через две недели после перекрытия Ормузского пролива, и рынок это воспринял как свидетельство ухудшения ситуации: мол, раз ситуация дошла до того, что США ослабляют санкции в отношении России, значит, динамика негативная, значит, все становится гораздо хуже. И на самом деле никакие санкции не запрещали покупать российскую нефть, то есть российскую нефть по происхождению можно было и так брать. В общем-то, никаких запретов на нее и не было. Санкции действовали в отношении танкеров, в отношении трейдеров и так далее, но не самой по происхождению нефти. Просто вот эта некая генеральная лицензия позволяла с любых танкеров скупать нефть, которые попали под санкции, у трейдеров и так далее. По сути, это была некая индульгенция на любые операции с российской нефтью. Но, опять же, российская нефть в итоге так и была продана. И, опять же, обновлять генеральную лицензию становится все сложнее с точки зрения того, что под характеристики этой генеральной лицензии попадается все меньше и меньше объемов нефти. Отмена этих послаблений не приведет к тому, что Россия будет затрудняться с продажей нефти, ее и так довольно хорошо раскупают — и Индия, Китай остаются основными рынками сбыта для нас. А если в сделке США и Ирана будет еще и прописано снятие санкций с иранской нефти, то тогда Китай не сможет покупать ее со скидкой, и у него останется один поставщик. Вот раньше были Венесуэла, Иран, теперь, в общем-то, останется только Россия как производитель нефти, который находится частично под санкциями и у которого можно получить хоть какую-то скидку. И поэтому востребованность нашей нефти Китаем в этом случае даже подрастет».

«Нефтеперерабатывающие заводы могут произвести больше объемов экологического класса Евро-3, чем Евро-5. И в этом плане, конечно, это одна из мер, которая должна хоть немного убрать дефицит внутреннего рынка. И до этого мы видели другие меры: запрет на экспорт бензина, обнуление импортной пошлины на бензин, договоренности с белорусами об увеличении поставок нефтепродуктов, сделанных из российской нефти, обратно на российский рынок. И вот еще одна мера — это как раз снижение требований к качеству топлива, что позволит нефтеперерабатывающим заводам увеличить объем производства бензина, который можно продавать на внутреннем рынке. Евро-3 до этого нельзя было продавать, раньше Евро-3, бывало, производили и экспортировали в страны, где нет таких жестких требований, как в России. Сейчас же эти объемы опять будут производить и теперь поставлять на внутренний рынок. Для потребителя вряд ли это будет каким-то серьезным изменением в плане качества топлива, потому что автопарк в России не целиком состоит из новых автомобилей, которые очень требовательны к содержанию серы в топливе и так далее. Нет, основу автопарка составляют автомобили, которым, в общем-то, все равно — Евро-5 или Евро-3 заливать. На их техническом состоянии это не скажется. Тем более эта мера воспринимается как временная. И вполне возможно, что она может быть синхронизирована с запретом или разрешением на экспорт бензина. То есть зимой, когда потребление существенно снижается, у нас опять разрешили экспортировать бензин. И то же самое может быть и с экологическим классом: когда не нужно будет всячески наращивать объем производства, опять меру эту уберут. Но сейчас она, конечно, не решит всех проблем, потому что радикально это не позволит увеличить объем производства бензина, но тем не менее определенные дополнительные объемы бензина мы получим, и это уже хорошо».