«Я думаю, что здесь, конечно, ведётся некий экономический трек наших отношений. Кирилл Дмитриев как раз за него отвечает — за то, как мы можем сотрудничать в области экономики. Для России задача номер один, наверное, — попытаться выторговать за экономическое сотрудничество политические уступки. То есть чтобы Соединённые Штаты надавили на Украину и перестали им помогать. А экономическая задача — это в обмен на выгодные условия для Соединённых Штатов, на экономическое сотрудничество, получить снятие санкций. И здесь для «Лукойла» это тоже актуально. Я думаю, что обсуждается как раз вариант, при котором «Лукойл» продаёт какой-то американской компании свои зарубежные активы в обмен на то, что эта компания, соответственно, пролоббирует, во-первых, согласование этой самой сделки; во-вторых, чтобы деньги при этой сделке ушли в Россию и достались «Лукойлу», а не были заморожены где-то в европейском или американском банке; а в-третьих — это тоже важная задача — может быть снятие санкций с самого «Лукойла». Тем более что санкции в отношении «Лукойла» и «Роснефти» США приняли как раз после встречи в Анкоридже Владимира Путина и Трампа. И раз это обсуждается на государственном уровне, договорённость может касаться не только «Лукойла», но и «Роснефти» как минимум: что США замораживают санкции в отношении них, а взамен получают выгодные условия покупки иностранных активов «Лукойла». Там, конечно, один из наиболее перспективных проектов — Западная Курна-2, он и так уже ушёл от «Лукойла» и во многом достался американским компаниям. Но, с другой стороны, у «Лукойла» много чего ещё есть: это сеть заправок по всему миру, это нефтепереработка в Европе. Поэтому, конечно, это и есть многомиллиардные активы, которые «Лукойл» мог бы продать. Но условия сделки как раз-таки будут зависеть от того, на что готовы согласиться американцы. Они готовы снять санкции с «Лукойла» и «Роснефти»? Они готовы как-то надавить на Украину, но, опять же, это давление на Украину сложно измерить? А снятие санкций — оно и здесь, и сейчас у тебя есть. Поэтому я думаю, что для «Лукойла» был бы как раз более выгоден вариант — это снятие санкций: да, он лишится зарубежных активов, но при этом получит хоть какие-то деньги и снятие санкций для нормальной работы, потому что эти санкции создают дополнительные издержки при экспорте нефти, создают дополнительные проблемы для государства. Может быть стратегически выгодно, чтобы Соединённые Штаты, условно говоря, вывели Украину из конфликта, как-то жёстко надавив на неё. Но давить на Украину американцам удаётся всё хуже: мы видим, что украинцы игнорируют и ориентируются в основном на европейцев. Поэтому всё может свестись просто к снятию санкций».

«Для Аргентины это повод для того, чтобы напомнить о своей позиции по Фолклендским островам. Они видят, что сейчас глобальная нестабильность идет везде: и на Ближнем Востоке, и на Украине и так далее. Они не исключают, что и до Фолклендских островов может что-то добраться, и не оставляют надежды, что когда-нибудь, может быть, они возьмут контроль над островами. Потому что даже чисто формальное заявление о месторождении, которое находится в таком отдалении от непосредственно берегов островов, 220 километров, это уже подозрительно, скажем так, что это слишком далеко для того, чтобы говорить, что это точно на шельфе и так далее. Хотя логика международных компаний понятна, если у тебя есть море, значит, у тебя есть шельф. Если есть шельф, значит, там что-нибудь должно быть. И точно также мы видели, завлекали инвесторов во многие другие проекты, особенно в Средиземном море. На шельфе Кипра похожая ситуация, когда Турция требует от международных компаний, чтобы они не вели ни разведку, ни бурение, потому что считает его своим. А они, соответственно, протестуют против участия Турции в разработке полезных ископаемых около северного Кипра. Поэтому это уже все было, но не факт, что там можно будет найти месторождения. Оценка запасов весьма приблизительна. И не факт, что там что-то в реальности можно будет рентабельно разрабатывать, что начнется добыча. Я думаю, что до этого еще очень далеко, соответственно, и Аргентине, и Великобритании, и международным консорциумам, которые там хотят работать. Поэтому здесь говорить о том, что начинается борьба за ресурсы неправильно, то есть политическая составляющая конфликта Великобритании и Аргентины за острова первична».

«Для Сербии всегда была цена по особому контракту — ниже рынка. И естественно, что Сербия очень много выигрывает на этом. Можно, конечно, отметить, что это не только потому, что Сербия не входит в Евросоюз, но и потому, что Сербия не присоединилась до сих пор к антироссийским санкциям и позиционирует себя именно как друг России. Но здесь есть риски. Россия, например, вела диалог и дела с Венгрией, рассчитывая, что Венгрия — более конструктивный игрок, чем многие другие европейские страны, хотя Венгрия входит в Евросоюз. Но у них поменялась власть, и новое руководство гораздо более прохладнее относится к России, чем правительство Орбана. И то же самое может быть с Сербией. Сербия явно пытается усидеть на двух стульях, потому что, с одной стороны, она говорит, что союзница России, с другой стороны — стремится в Евросоюз. Естественно, Сербию никто в Евросоюз не возьмет, если она не присоединится в итоге к антироссийским санкциям и не будет соблюдать общеевропейскую санкционную и политическую дисциплину. То есть ей нужно будет отворачиваться от России. Но пока она не стоит даже на пороге Евросоюза, она предпочитает получать бонусы от экономического сотрудничества с Россией. Для Сербии еще одна проблема будет с ноября 2027 года. Тогда заработают санкции в отношении российского трубопроводного газа, и на территорию Евросоюза он не должен будет поступать. Сербия получает транзитом через страны Евросоюза, в частности, сейчас весь российский газ приходит туда транзитом через Болгарию. И Болгария на своей территории, скорее всего, перестанет принимать российский трубопроводный газ, который пойдет из Турции. Поэтому скидки и особые отношения в энергетике, в газе продлятся, скорее всего, до ноября 2027 года. Россия, со своей стороны, не хочет ухудшать отношения и менять сейчас цены на газ для Сербии на более высокие, на рыночные. Потому что тогда Сербия может сказать, что Россия первая пошла на охлаждение отношений. Хотя претензий к Сербии в любом случае довольно много: и оружие из Сербии попадает на Украину, и прочее. Но Россия не хочет делать первый шаг на ухудшение отношений, поэтому России проще сохранить статус-кво по ценам на газ до ноября 2027 года, а дальше сказать: обращайтесь к Евросоюзу, он же не пропускает российский газ, мы бы вам и дальше продавали со скидкой, но он не пропускает, поэтому мы ничего не можем сделать».

«Минфин здесь явно закладывает очень консервативный сценарий, как раз-таки пытаясь защититься от турбулентности на мировых рынках углеводородов. И, по сути, он закладывает сценарий открытия Ормузского пролива. Потому что мы видели: когда Соединенные Штаты с Ираном договорились, подписали меморандум, то цены на нефть сорта Brent упали в район 75 долларов за баррель примерно. А учитывая, что скидка — разница в ценах между российским Urals и Brent, если мы сравниваем нашу нефть в порту отправления, — примерно 25 долларов за баррель, вот и получается, что тогда наша цена будет 50 долларов за баррель. Вот этот сценарий, по сути, Минфин закладывает: что если Ормузский пролив откроется, то российский Urals будет стоить около 50 долларов за баррель. Да, конечно, здесь цена может быть и выше, чем этот показатель, но эти деньги тогда пойдут в Фонд национального благосостояния, и все равно потом ими можно будет воспользоваться».

«Одним заявлением, что США с Ираном продвинулись в переговорах об открытии Ормузского пролива, он может толкнуть цены на нефть вниз. А когда цены снизятся и компании меньше будут зарабатывать, он может, наоборот, сказать: США уничтожат Иран, он не выполняет требования — и опять цена повысится. Все-таки пока речь не идет о дефиците в том плане, что в США остановятся грузоперевозки и не будет ни капли дизеля. Физически у Соединенных Штатов достаточно топлива, вопрос в его цене. И на самом деле Трампу просто нужно объяснить избирателям, почему дизель так сильно дорожает. Он все валит на Украину, а по сути, на Байдена, потому что украинский кризис начался при нем».