«Ситуация на рынке ненормальная. Страны Ближнего Востока экспортировали много нефтепродуктов тоже. То есть вот те самые 20–22 миллиона баррелей в сутки – это было не только нефть, но и нефтепродукты. А те обходные пути, которые находят ряд стран: Саудовская Аравия через Красное море качает – это все-таки нефть, Объединенные Арабские Эмираты через Оманский залив на порт Фуджейры – это тоже все нефть. То есть вот как раз-таки нефтепродукты по-другому как-то прокачать не удается. Это только нефть сырую можно дополнительно экспортировать. В общем-то, поэтому с Ближнего Востока нефтепродуктов на мировой рынок стало поступать меньше. И плюс к тому еще и российские нефтепродукты тоже не выходят фактически на мировой рынок, теперь уже окончательно. Были просто сокращения: то есть чем больше наносилось ударов по российским НПЗ, это приводило не только к тому, что на российском рынке возникал кризис, но и к тому, что мы переставали экспортировать нефтепродукты. Сначала был запрет на экспорт бензина, потом авиакеросина, а затем и дизеля. Вот сейчас у нас запрещено экспортировать и дизель. Хотя опять же из-за сокращения переработки экспорт дизеля сокращался и ранее, только теперь он официально уже полностью запрещен. Поэтому мы видим, что да, действительно, именно на рынке дизеля большие проблемы. Это можно считать большим спредом между нефтью и дизелем в текущем моменте, и он может увеличиваться. В целом разрыв цен довольно высокий. Ситуация, наверное, может усугубляться в ближайшее время, потому что сейчас опять перекрыт Ормузский пролив – во-первых. И во-вторых, потребление топлива растет, и бензина во всем Северном полушарии, и в Евросоюзе в том числе. И в этом плане опять же есть возможные уборочные кампании, то есть сельхозработы – они будут поддерживать спрос на дизель, наверное, где-то до конца сентября – октября в Евросоюзе. Поэтому проблемы, я думаю, что у них еще могут быть дальше. Но опять же, проблема именно экономического характера; там вряд ли дойдет до того, что автомобили дизельные остановятся и будут стоять в Европе. Нет, просто цена вырастет, потому что им нужно будет скупить тот дизель, который остался на мировом рынке, чтобы он пришел прежде всего к ним, а не в азиатские страны».

Среди перечня мер скорее указаны определенные проблемы, которые есть, потому что пока не видно, как можно решить проблему ценообразования на белорусское топливо. До этого уже были попытки решить ее — вводились небольшие шаги при торгах, проверялись сами торги и так далее. Но что еще можно сделать, сказать сложно, потому что объемы предложения со стороны белорусских НПЗ, особенно по бензину, ограничены. Распространение на импорт дизеля демпфирующего механизма — это довольно тревожный сигнал, это показывает, что правительство ожидает физического дефицита дизеля в России, хотя еще совсем недавно были введены ограничения на экспорт. Теперь не только на бензин, но и на дизель будет распространен демпфер. Значит, мы готовимся к импорту из дальнего зарубежья. Это показывает, что ситуация с объемами производства дизеля ухудшается тоже. А своповые операции вкладываются в логику правительства о том, что в принципе нужно более активно меняться топливом в разных регионах между разными компаниями для того, чтобы сократить все транспортные издержки, чтобы не было ситуаций, когда из одного региона везете во второй регион, а из второго — в первый, просто потому, что это топливо принадлежит разным компаниям. Распространение механизма обмена, своповых операций и прочего как раз должно позволить ускорить доставку топлива конечному потребителю. Довольно интересно, что в тех мерах, которые правительство и принимает, и обсуждает, никогда не фигурирует тема безопасности НПЗ. Удивительно, что это вообще никак не озвучивается. Первопричина всего кризиса впервые прозвучала из уст Александра Новака. Он сказал, что у нас есть определенный дефицит из-за того, что заводы находятся на внеплановых ремонтах из-за внешних атак. И первопричина кризиса именно в этом, все остальное — просто дополнительные факторы сложности: и то, что ажиотажный спрос, и то, что надо перекидывать топливо из региона в регион, и ограничения по наливу в бак, и так далее. Этого ничего бы не было, и не надо было бы импортировать топливо, закрывать экспорт своего топлива, если бы НПЗ работали в нормальном режиме. Поэтому не стоит забывать, что все эти меры вторичны. И главная задача — это обеспечить безопасность НПЗ и скорейший выход из ремонта.

«Здесь опять же вопрос, наверное, может быть увязан с тем, сколько кто раньше продавал через биржу, и таким образом им установят некую квоту на то, чтобы делиться с независимым АЗС. Но при этом есть некая противоречивая история. То есть с одной стороны, вертикально интегрированным компаниям разрешают меньше продавать через биржу, а именно через биржу и доставалось топливо независимым АЗС. А теперь, наоборот, в общем-то, нужно как-то найти инструмент, каким образом топливо от вертикально интегрированных компаний передать независимым АЗС. Так этот инструмент и есть биржа. И раньше через него как раз и распределялось топливо. А сейчас все происходит наоборот, и правительство начинает в этом плане искать решения, отличные от ранее озвученных мер. Поэтому, конечно, тут не совсем понятно, зачем тогда нужно было снижать нормативы продаж через биржу, чтобы потом искать новые инструменты распределения топлива для независимых АЗС. Ну, по всей видимости, логика решения в общем-то последняя такова, что в ручном режиме правительство будет перераспределять эти объемы на определенные сети АЗС. Что касается предложения по созданию мини-НПЗ, любые мини-НПЗ, даже совсем небольших объемов, все равно будут долго строиться. Нужно будет принять инвестиционное решение. Построить НПЗ — тоже вопрос, кто это будет делать, под какие гарантии загрузки будут даваться. То есть, по всей видимости, речь идет про мини-НПЗ, которые будут независимыми. Это, конечно, хорошо. И, может быть, действительно стоило идти по пути насыщения топливного рынка именно биржевых торгов через создание независимой переработки. Но кто сейчас возьмется строить подобные объекты, под какие гарантии, страховки, в том числе кредиты довольно дорогие? То есть общая экономическая ситуация препятствует реализации подобного сценария. И опять же топливо нужно здесь и сейчас. НПЗ явно не за месяц не построишь. То есть таким образом можно реформировать в целом топливную отрасль, создавая независимую переработку, чтобы она поставляла объемы на биржу, как раз насыщала биржу. Но это все большие реформы, которые требуют годы реализации. Они здесь и сейчас не дадут дополнительных объемов топлива. Запрет экспорта дизеля — это действительно серьезный шаг. Пока что он принят до конца июля, но высока вероятность, что его потом продлят. Сейчас это скорее попытка демонстрировать, что государство принимает жесткие меры для того, чтобы насытить внутренний рынок топлива».

«Российские производители имеют некую договоренность с государством, стараясь не поднимать цены. Но это сотрудничество на белорусских производителей не распространяется, поэтому там цена растет очень быстро. И мы видим, что многие независимые АЗС и даже сети независимых АЗС ссылаются на то, что у них топливо становится дороже именно потому, что они приобретают его в Белоруссии. Но насколько все смогут так делать, сказать сложно. Я думаю, что пока государство в какой-то степени закрывает глаза на подобные истории. И мы видим очень большой разброс цен. Если на заправках вертикально интегрированных компаний цены фактически прежние, то на некоторых заправках независимых мы видим разнообразное, скажем так, ценообразование. Антимонопольная служба раньше, когда на несколько рублей повышение происходило, приходила и выписывала предписание о необоснованном росте цен, теперь поменяла позицию: «Хорошо, задорого купили — пускай будет». Потому что сейчас главная задача — как можно больше дать рынку топлива. Неважно, откуда ты его взял и почем. Если можешь работать с высокими ценниками — окей, работай. Пусть рынок решает. Приедет к тебе потребитель или не приедет, но пусть топливо будет в наличии».

«Причина подобного решения заключается в том, что за последний месяц в несколько раз поднялась цена белорусских нефтепродуктов, продающихся через российскую биржу. А это решение — попытка сдержать рост цен. Почему такая разница в стоимости? Наверное, она заключается в том, что, если ты купил белорусские нефтепродукты через биржу, есть большая уверенность, что тебе их отгрузят. Потому что с российскими НПЗ сейчас бывает история, что кто-то покупает через биржу, но не может получить это топливо в нужном объеме. Вовремя покупая топливо у белорусских НПЗ через биржу, ты получаешь большую гарантию того, что это топливо физически будет отгружено. Поэтому многие готовы платить больше, лишь бы получить топливо здесь и сейчас. Через биржу приобретают топливо в основном независимые АЗС. Как правило, сначала это посредники, а потом уже независимые АЗС. И таким образом, действительно, сокращение продаж через биржу, повышение стоимости бьет больше всего именно по независимым АЗС. У них другой возможности купить топливо нет — через трейдеров, но в итоге все равно покупают через биржу. Поэтому они наиболее пострадавшая сторона в данном случае».