«Выдача генеральной лицензии, позволяющей покупать российскую нефть, направлена на то, чтобы снизить цены на мировом рынке. Для американцев это крайне важно, и для администрации Трампа. Хотя, на самом деле, российскую нефть и не запрещено было покупать, это довольно абсурдная ситуация. Ровно так же, как и было с Индией, когда Соединенные Штаты выдали генеральную лицензию, позволяющую Индии покупать российскую нефть. Вроде как всем разрешают покупать какие-то объемы российской нефти. Так их и не запрещено было приобретать. Сейчас компании будут делать запросы в УФАК с разъяснениями, что имеется ввиду конкретно. Здесь попытка представить ситуацию: часть российской нефти была подсанкционная, ее никто не брал из-за этого, потому что американцы якобы запрещали. А теперь американцы разрешают, поэтому 100-130 млн баррелей поступят на мировой рынок, и вместо ближневосточной несколько дней там будет удовлетворять вот этот дефицит. Но в реальности российская нефть, конечно, хранилась на танкерах последние месяцы до начала этого конфликта, потому что сами продавцы, либо российские компании, либо трейдеры, которые уже купили у российских компаний, считали, что цены слишком низкие и нужно их попридержать. Подождать роста цен или из-за напряженности вокруг Ирана, или дождаться апреля, когда начинается новый автомобильный сезон в северном полушарии, потребление будет расти, цена вырастет. Когда цены выросли, именно эта нефть и стала заменой ближневосточной. По сути, это уже случилось, и американцы хотят всех успокоить. Показать, что, якобы, есть другой источник нефти вместо ближневосточной — это подсанкционная российская, которую никто не брал. Опять же, ее спокойно покупали, ее можно было приобретать, ее нельзя было приобретать у конкретных компаний, поэтому, конечно, нужны разъяснения. Может быть, тут будет интерпретироваться так, что теперь российскую нефть можно поставлять и на территорию Соединенных Штатов. Это было запрещено с 1 апреля 2022 года. Посмотрим, может быть, американцы на это решатся. Если УФАК США интерпретирует эти санкции сейчас в разъяснениях как возможность, например, продавать, в том числе напрямую российскими подсанкционными компаниями потребителю, тогда, конечно, это принесет дополнительный доход российским компаниям. Если же нет, то ситуация никак не изменится».

«Запад пытается, наоборот, толкнуть цены вниз. И мы видим, что Трамп всячески пытается остановить повышение цен. Он говорит, что у него есть некий план действий, что он снимет санкции с кого-то, и конкретно он не называл никого, но намекает, видимо, на Россию. Хотя, опять же, против России нет таких санкций, которые снизили бы нашу добычу и экспорт. Никто не запрещал покупать российскую нефть. Вот такие санкции были против Венесуэлы и Ирана, но не против России. То есть нет запрета покупать российскую нефть, есть запрет сотрудничать с отдельными компаниями, тем более на сайте OFAC мы не видим никаких документов Соединенных Штатов, которые говорили бы о снятии каких-то других антироссийских санкций или санкций в отношении российской нефти. То есть это все именно словесные интервенции. Штаты также инициируют предоставление на мировой рынок дополнительных объемов нефти из стратегических запасов. Но и здесь мы видим, что страны Запада не могут договориться друг с другом о том, какие конкретные объемы какая конкретная страна должна выпустить, кому она их будет продавать, в какой период и в каких объемах — это тоже не согласовано, поэтому реальных действий на самом деле странам Запада предпринять не удается, и в итоге каждая страна по отдельности постепенно начинает раскупоривать свои стратегические резервы нефти и потреблять их сама. С другой стороны, Ирану-то как раз крайне выгодно толкать цены на нефть вверх не потому, что он хочет навредить всем странам-потребителям, а он хочет усилить политический эффект, который уже есть внутри самих Соединенных Штатов. От того, что цена на глобальном рынке выросла, топливо в Соединенных Штатах подорожало, и уровень поддержки республиканцев существенно снижается. Иран пытается додавить Соединенные Штаты, заставляя их как раз-таки страдать в политическом смысле, команду Трампа конкретно. Поэтому, конечно, они будут говорить, что дальше будет только хуже, потому что логика трейдеров на бирже такова: если дальше действительно будет хуже и цены будут 200 долларов за баррель, надо, значит, фьючерсы покупать уже сейчас, пока они гораздо дешевле, и от того, что они так будут делать, фьючерсы и будут дорожать. Поэтому в реальности, наверное, цены на нефть в 200 долларов за баррель мы вряд ли увидим, потому что цена на самом деле растет довольно медленно. Да, она растет, но темпы роста небольшие, и это позволяет успеть рынку адаптироваться. А 200 долларов может быть только в моменте, если начнется какая-то паника на бирже, точно так же, как в понедельник буквально цена скакнула с 90 до 120 долларов за баррель, а потом обратно упала ниже 90».

«Дефицит углеводорода будет нарастать. Мы видим, что страны Залива начинают снижать добычу. Катар фактически полностью остановил добычу, потому что ему некуда деть этот газ. Он не делает СПГ, потому что нужно его сразу экспортировать. Его негде хранить, хранить его невыгодно, и восстановление объемов производства СПГ в Катаре в любом случае займет потом еще несколько недель после того, как пролив будет освобожден. То есть газовая пауза, скажем так, газовый дефицит явно продлится еще как минимум несколько недель. Потому что даже если сейчас восстановить судоходство в Ормузском проливе, то все равно Катар будет восстанавливать свое производство еще пару недель. Поэтому в любом случае мы видим дефицит, и цены на газ тоже подрастают. Цена на нефть растет, потому что заканчиваются те объемы нефти, которые хранились на танкерах у побережья азиатских стран, в том числе российской нефти. Постепенно этот буфер, как бы, проедается, и мир сталкивается с дефицитом. Все больше стран-потребителей вынуждены будут открывать свои стратегические запасы, стратегические резервы и расходовать их. То есть нефти будет не хватать по мере продолжения перекрытия Ормузского пролива. Для Европы, конечно, это негативно, потому что они зависят от импорта и нефти, и газа. Там, конечно, есть и Норвегия, и Северная Африка, но этого недостаточно для того, чтобы удовлетворить европейский спрос. То есть основная угроза для них — это не физический дефицит, а высокие цены. Вот в чем основная проблема. Вряд ли мы увидим ситуацию, когда машины останавливаются, потому что их нечем заправить. Мы скорее увидим, что люди начинают меньше ездить, потому что ценник слишком высокий. Вот экономические последствия — это и есть тот самый негатив, который повлияет на европейский рынок. То есть мы видим, что эти последствия уже сейчас есть. В общем, вот это дорожает. Да, могут быть определенные колебания, потому что через пару недель, в общем-то, будет заканчиваться отопительный сезон в Европе. Поэтому ежесуточный объем потребления будет снижаться по мере того, как температура будет расти. Но все равно это будет формировать скорее отложенный рост цены. Потому что даже если сейчас, в условиях дефицита, европейцы сократят потребление, так как потеплее станет, перестанут закачивать газ в подземные хранилища, сделают отсрочку по началу закачки газа в подземные хранилища, пока не освободится Ормузский пролив, то все равно потом нужно будет еще больше ежесуточно покупать газа, еще больше закачивать его в подземные хранилища. Что же может произойти из-за высоких цен в Европе? Это вновь развернет экономику в сторону снижения объемов потребления. То есть ровно такой же эффект, который был с 2021-го по 2023 год: буквально из-за высоких цен снижался объем потребления, потому что многие товары становятся просто неконкурентоспособными в европейской экономике на глобальном рынке. Они не могут конкурировать с такими же товарами из Соединенных Штатов, из России или из Азии, потому что их себестоимость выше.

«Данное решение Соединенных Штатов закрепляет статус-кво на бессрочный период. Потому что статус-кво установился в 2022 году. То есть Германия арестовала активы «Роснефти». Это доли в нефтеперерабатывающих заводах. Но когда в 2025 году Соединенные Штаты ввели санкции в отношении самой «Роснефти», получилось, что немецкие активы тоже попали под рестрикции как часть «Роснефти». И тогда, конечно, сам Берлин забил тревогу, потому что, если бы все эти активы попали под санкции, никто не продал бы нефть на эти НПЗ, обслуживание банками этих заводов остановилось бы, произведенные нефтепродукты никто бы не смог купить, реализовать и так далее. То есть это были бы полностью токсичные активы, и они бы остановились. А это породило бы топливный кризис не только в самой Германии, но и во всем регионе, потому что тогда немцам пришлось бы закупать у соседей множество нефтепродуктов, это создало бы дефицит и рост цен был бы скорее по всей Европе. Поэтому, конечно, Германия сразу же подала заявку в Соединенные Штаты, указав на то, что они не предусмотрели этот момент. И на самом деле «Роснефть» уже давно не распоряжается этими активами, не управляет этими активами, средств от них не получает, никакого дохода нет, и ее право собственности лишь формально. А почему немцы сами не забрали право собственности в 2022 году — они боялись, что их будут обвинять в воровстве, что «Роснефть» будет подавать в суд, что это будет нелегальная, по сути, национализация. Немцы этого боялись и боятся. Поэтому до сих пор право собственности остается за «Роснефтью», но фактически это не ее актив».

«Я думаю, что Иран Китай не будет слушать, потому что Китай, в свою очередь, никакого влияния на этот кризис не оказал, никакой помощи Ирану тоже не оказал. Да, он покупал подсанкционную нефть Ирана, но при этом нефть шла со скидкой, и Китаю самому это было выгодно. Поэтому здесь я думаю, что Иран не считает себя обязанным что-либо делать в отношении Китая. Я думаю, что пока острая фаза борьбы происходит, пока идут бомбардировки Ирана, он так и дальше будет перекрывать Ормузский пролив. То есть для него крайне важно оказать максимально болезненный эффект на США и Европу. Для европейцев как раз максимально болезненно то, что дорожает газ, потому что несмотря на то, что они не так много покупали конкретно у Катара, цена биржевая поднимается как на азиатских, так и на европейских рынках. По Трампу Иран хочет ударить, максимизируя цену на нефть, мы видим все эти воинственные заявления в отношении обстрела нефтепровода в соседних странах и удары по НПЗ в Саудовской Аравии именно для того, чтобы задрать цены как можно выше, ведь высокие цены на нефть на мировом рынке приводят к подорожанию топлива на внутреннем рынке Соединенных Штатов, а это, в свою очередь, снижает электоральную поддержку республиканцев и администрации Трампа. Иран явно пошел ва-банк, перекрыв Ормузский пролив и максимально выгоду для себя из этого перекрытия хочет достичь, разменять открытие пролива на прекращение ударов, на остановку боевых действий и прочего. А в Европе, по всей видимости, ситуация будет усугубляться. Нынешняя ситуация еще и программирует высокие цены на протяжении всего 2026 года на газовых рынках, сейчас европейские компании постараются минимизировать импорт газа, потому что он становится все дороже и дороже, отбирая, если такая возможность остается, газ из подземных хранилищ, там и так остатков мало. Но вот сейчас будут выкачивать последнее, лишь бы не увеличивать импорт газа, потому что он становится все дороже. Плюс к тому, отопительный сезон продолжается, в итоге это приведет к опустошению подземных хранилищ по всей Европе, нужно будет, значит, больше закупать его для закачки в рамках подготовки к следующему отопительному сезону. Его и так нужно было много закупить, потому что еще нужно было готовиться к отсутствию российского СПГ с 1 января 2027 года, так еще и цены на газ высокие становятся из за ситуации вокруг Ирана. Я думаю, что чем дольше будет затягиваться кризис с Ормузским проливом, чем дольше там будет сохраняться опасность и не будет экспорта СПГ, тем, естественно выше цена будет. Ну и плюс к тому, если будут еще дополнительные удары по Катару, по его заводам по сжижению газа, это всегда будет толкать цены на газ вверх как в Европе, так и в Азии».