«Вот как раз это Трампу неприятно, что он теперь войдёт в историю как человек, при котором был самый дорогой дизель в истории Соединённых Штатов. До этого рекорд обновлялся при Байдене — и на бензин, и на дизель. Поэтому Трамп действительно, может быть, хочет исправить эту ситуацию. С другой стороны, он хочет переложить вину на Украину: что, мол, это не из-за того, что он начал войну с Ираном, а потому что вот при Байдене когда-то начался этот конфликт, и вот он никак не может его урегулировать. Вообще, во всём виновата Украина. Тут действительно есть логика в том, что из-за в том числе остановки экспорта дизеля из России ситуация усугубилась, потому что Россия — один из крупнейших в мире экспортёров дизельного топлива. Без наших объёмов ситуация стала хуже на всём мировом рынке, хотя она стала плохой и из-за того, что Ормузский пролив перекрыли. С Ближнего Востока выходило много дизельного топлива, и те самые альтернативные маршруты — нефтепровод «Восток-Запад», нефтепровод через ОАЭ, порт Фуджейра — это всё трубы для сырой нефти, но не для нефтепродуктов. Поэтому на фоне того, что там нету уже дизеля на выходе, так ещё и из России экспорт обнулился, поонятно, что цена растёт. Будет ли слушать кто-то Трампа? Украина меньше внимания на него обращает, сейчас больше — скорее на европейцев. Можем сравнить с историей, когда Соединённые Штаты пытались указать Украине, что нельзя бить по Каспийскому трубопроводному консорциуму, потому что от этого страдают интересы американских компаний. Украина всё равно продолжила это делать. План ударов по российским НПЗ с Украиной скорее реализует Европа, это и она скорее его разработала, они вместе вот его пытаются реализовать, Соединённые Штаты изначально здесь не участвовали. Я думаю, что Украина не будет слушать американцев».

«Сейчас уже невозможно это скрывать, потому что цены опять выше 1000 долларов за 1000 кубов. И очевидно, что при таких ценах те предприятия, которые работают особенно на экспорт, станут неконкурентоспособными. То есть себестоимость этих товаров значительно превышает себестоимость аналогов, которые производят в Соединенных Штатах, в Азии или в России. Если бы это был просто какой-то всплеск и цены откатились бы назад, европейское руководство не говорило бы об этом. Они бы говорили, что это эффект от перекрытия Ормузского пролива, от того, что катарский СПГ не выходит на мировой рынок. Но то, что они сейчас об этом говорят, это признание, что цены будут оставаться высокими на долгий период. И во время отопительного сезона, естественно, цена будет высокая, потому что нужно будет импортировать много газа вместо того, который не успели дозакачать в подземное хранилище. Плюс российский СПГ будет запрещен с 1 января. Все это будет удерживать высокие цены на газ на европейском рынке. Плюс это означает, что ты выйдешь из отопительного сезона в 2027 году с опустошенными газовыми хранилищами, а значит, опять весь 2027 год нужно будет многое туда закачивать, а значит, спрос опять будет высокий, цена будет высокая. Поэтому Туск признает, что они не только в моменте неконкурентоспособны, но, по сути, и дальше будут неконкурентоспособными на протяжении какого-то времени. Здесь, наверное, особо ничего не сделаешь, потому что нового газа нет, пока закрыт Ормузский пролив. Есть вариант, конечно, открыть "Северный поток — 2". Но в современных реалиях европейские политики на это не пойдут. Они не смогут объяснить, почему они каждый день на протяжении многих лет говорят о противодействии России, о том, что нужны новые санкции, что российский газ самый ужасный, — и вдруг открывают трубу. Да, это реально решило бы часть проблем — нас ел бы европейский рынок, цены бы снизились. Но политически это неприемлемо сейчас для Евросоюза. Поэтому я думаю, что такой сценарий в реальности пока не рассматривается».

«По поводу цен на газ: в Европе наблюдается комплексный кризис: очень мало газа закачано в подземные хранилища. Компании ранее не стремились покупать газ для закачки в ПХГ, потому что ещё весной стали ожидать, что вот-вот Ормузский пролив откроется, катарский СПГ выйдет на мировой рынок, цены снизятся, и вот тогда начнётся закупка и закачка в подземные хранилища. То есть всегда было опасение, что после открытия Ормузского пролива, которое когда-то может произойти, цены на газ упадут, и если ты ранее закупил газ по высокой цене и закачал в подземное хранилище, то потом будешь вынужден извлекать и продавать его по более низкой цене и фиксировать убытки. И вот этот страх потерпеть финансовое поражение и приводил к тому, что компании неохотно закачивали газ в ПХГ. Летом к этой проблеме присоединилась ещё и засуха. Засуха вызвала перебои с работой гидроэлектростанций и атомных электростанций, начался повышенный спрос на газ. Нефтяные котировки также связаны с ближневосточным конфликтом, и мы видим начало новой волны эскалации между Соединёнными Штатами и Ираном. Нынешние показатели цен 90–100 долларов за баррель вполне устраивают Вашингтон, потому что при них даже растёт объём добычи внутри Соединённых Штатов: становятся рентабельными те проекты в США по добыче сланцевой нефти, которые раньше не интересовали компании, и там растёт добыча. Если мы увидим показатели в 120, 130 и так далее долларов за баррель, то и стоимость топлива на внутреннем рынке США станет очень высокой, что, в общем-то, будет, по крайней мере, неким фактором тревоги для команды Трампа. Для России рост цены и на газ, и на нефть выгоден, потому что мы больше будем зарабатывать. Даже после нового года всё равно останутся, например, поставки трубопроводного газа из России в Европу. При экспорте трубопроводного газа взимается экспортная пошлина — это 30% от рыночной цены, получается, что чем выше цена, тем больше перечисление в бюджет, плюс платится налог на добычу полезных ископаемых на газ. А по поводу нефти, конечно, когда растёт цена на основные сорта, то и российская нефть дорожает, и конкуренция конкретно за российскую нефть возрастает между Индией и Китаем, что приводит к сокращению дисконта. Поэтому это тоже для нас выгодно».

«Такой прогноз действительно может реализоваться, потому что тенденция сейчас к эскалации конфликта на Ближнем Востоке. Цены на нефть в районе 90-100 долларов для американцев, в целом, комфортны. Это позволяет сохранять рентабельность многим американским проектам, они даже увеличивают объем добычи. И Трамп может говорить: «Я же обещал бурить-бурить-бурить — вот я это и делаю». Поэтому Ирану как раз-таки нужно обострить ситуацию, чтобы затолкать цены на нефть в некомфортную для США позицию, в некий диапазон 120 долларов за баррель и более — чем больше, тем лучше, чтобы вынудить США пойти на какие-то переговоры, на какие-то компромиссы. Поэтому я думаю, что Иран со своей стороны будет стремиться поднять цены как можно выше».

«Восток Ойл» заявлен как очень масштабный проект с выходом даже на 30 млн тонн. Но говорить о том, что запуск «Восток Ойла» приведет к суммарному увеличению экспорта нефти из России или что Россия увеличит объем добычи на те самые 30 млн тонн, наверное, пока рановато. Потому что проект предполагает, что в первую очередь в «Бухте Север» будет погружена нефть, которая сейчас сдается в систему «Транснефти» и идет по нефтепроводу ВСТО (Восточная Сибирь — Тихий океан) в Китай и дальше, потом в Козьмино, по ВСТО, и там грузится в танкеры и так далее. Та нефть, которая добывается в Ванкорском кластере, теперь перенаправится с одного направления в «Бухту Север» и будет там грузиться, а потом на последующих этапах там будет добавлена уже собственная добыча тех месторождений, которые есть на балансе «Восток Ойла». И та самая большая ресурсная база, которая заявляется, должна подключиться только на втором этапе. Пока это только перенаправление потоков нефти. Здесь нужно будет посмотреть, какой объем в итоге будет отгружен в 2027 году. Есть все-таки ряд сложностей у этого проекта, и встанет вопрос о достаточности танкеров ледового класса, а там нужны танкеры самого высокого ледового класса — Арктик 7. А вторая сложность — это в целом ледовая нагрузка. Это уже район суровой Арктики, и вывоз логично делать тоже по восточной части Севморпути, везти в Азию. Поэтому я думаю, что максимальные объемы будут грузиться в период летней навигации, где-то, наверное, с мая по ноябрь. А зимой т вполне возможно, что объемы вывоза уменьшатся, и, опять же, задействование атомных ледоколов приводит к увеличению себестоимости доставки. Основной, наверное, этап для «Восток Ойла» — это когда подключится собственная ресурсная база, когда добыча уже будет увеличиваться. И он, по сути, реализуется, чтобы можно было вывозить нефть, которая будет добываться непосредственно на ресурсной базе самого «Восток Ойла».