«Прокуратура за последний год подала тысячи таких исков, и это уже, конечно, не смешно. Механизм, который здесь применили, изначально строился против дропперов. Но система в том виде, в котором она есть сейчас, она не отличает карту дроппера от кассы магазина, хотя отличить как будто элементарно. То есть у магазина есть чек, договор эквайринга и код торговой точки. Может ли продавец вообще проверить, чьими деньгами ему платят? Физически не может, он не видит ни имени, ни номера карты в терминале. Паспорт он вправе требовать только в случаях, которые строго определены законом. В данном случае единственное, что он может, — это запросить банк, и банк операцию одобрил. Скажем так, до предпринимателя дотянулись, потому что он является наименее защищенной фигурой, потому что деньги же, они же не все остались у предпринимателя, часть ушла поставщику телефонов, часть ушла в налоги, в Федеральную налоговую службу. Федеральная налоговая служба распределила их дальше. Дотуда же никто не дотягивается. Просто взяли самого слабого — в данном случае предпринимателя — и решили забрать все у него».

«Верховный суд прямо говорит, что причиненный вред может оказаться больше предотвращенного, и само по себе это превышением [пределов необходимой обороны] не является. То есть обороняющийся не обязан ни убегать, ни ждать полицию. Но так работает только на бумаге и в Верховном суде, и там, впрочем, не всегда. То есть Верховный суд говорит прямо, что доказывать должно обвинение, а все сомнения толкуются в пользу защищавшегося, но нижестоящие суды раз за разом не учитывают обстановку нападения, где имеют место быть и такие факторы, как внезапность, число нападавших, чем именно они орудовали, и тогда правомерная оборона на первой инстанции часто превращается в превышение пределов [необходимой обороны], и то не всегда. Иногда квалификация может остаться такой, которой ее предлагает следователь. То есть, например, умышленное убийство».

«Напрямую уголовное преследование по статьям террористической или экстремистской направленности в отношении какого-то конкретного физического лица не означает, что эти же риски автоматически распространяются и на компанию или ее продукт. Это мы проходили с другими популярными мессенджерами, но так происходит ровно до тех пор, пока саму организацию, владеющую продуктом, не признали экстремистской или нежелательной. Как только это произошло, любое сотрудничество с ней или оплата в ее адрес становится запрещены, будет запрещено финансирование компании на любую сумму, включая покупку чего угодно - звезд, рекламы, премиальных аккаунтов и так далее. Будут запрещены любые оправдывающие или пропагандирующие высказывания, их репосты, лайки, любое распространение материалов этой компании. Весьма существенным административным санкциям может быть также подвергнуто лицо, даже не покупающее, а просто размещающее там рекламу».

«Старая норма была узкой, она охватывала только средства блокировок и привязана была исключительно к заблокированным ресурсам, новая же норма намного более универсальная, она уже охватывает просто инструменты современности, то есть предлагается с помощью неё охватить весь Уголовный кодекс, применяя её к любому преступлению. Сам по себе VPN, прокси или технологии искусственного интеллекта совершенно легальны. VPN и прокси дают, например, приватность и корпоративную безопасность, но побочно они помогают и обходить блокировки. А вот искусственный интеллект уже может создавать все что угодно, включая дипфейки, может создавать поддельные ролики для шантажа или дискредитации, генерировать вредоносный код и так далее. Сама по себе угроза, о которой говорит глава Следственного комитета, более чем реальна. То есть мошенники массово применяют сегодня технологии искусственного интеллекта для создания дипфейков, с помощью которых они обманывают подростков, которых вовлекают в совершение преступлений».

«Первое, что нужно сделать в такой истории, — это отделить установленные факты от версий. В общем-то, их не так и много. Я аккуратно предположу, что факты — это сам взрыв в Монако, трое пострадавших, бегство подозреваемой и розыск Интерпола. То есть здесь сомнений почти что нет. А все остальное — это уже не факт, это заявление, причем преимущественно одной стороны. То, что меня смущало бы, это, наверное, нестыковки. Первая и главная — это уровень подготовки, который как-то не сходится сам с собой. То есть с одной стороны мы видим многодневную слежку, грим под мужчину, дистанционный подрыв и выход из Монако пешком. А с другой стороны — взять автомобиль в прокат по своим настоящим документам для операции такого уровня — это просто какой-то нонсенс. Это всегда, конечно, чистые документы и непрослеживаемый транспорт. Значит, либо это не профессионалы, либо следы оставлены сознательно. Вторая нестыковка — это деньги банковские и криптоперевод. Настоящий куратор так исполнителя никогда не финансирует. Ну и как адвоката меня смущало бы быстрое признание в духе «действовал сам, руководство не знало». Причем признание, озвученное той самой структурой, которую это же признание и выводит из-под удара. Все это либо крайний непрофессионализм, либо это картина, которая собрана так, чтобы ее прочитали определенным образом. Поэтому вопросов здесь пока больше, чем ответов».