«В подавляющем большинстве случаев главным основанием для признания какого-либо физического или юридического лица экстремистским объединением и запрета их деятельности и изъятия имущества в пользу государства чаще всего является финансирование либо содействие в деятельности антироссийских структур или ВСУ. И практика по таким искам достаточно однозначная. Суды систематически удовлетворяют иски прокуратуры, а стандарт доказывания по таким делам значительно ниже, чем если бы такая деятельность рассматривалась в рамках уголовного процесса. Нет необходимости прокурорам доказывать, что здесь было совершено какое-то преступление, достаточно это констатировать. Кроме того, суды достаточно широко трактуют вопросы принадлежности активов, и формально независимые лица — там члены семьи, деловые партнеры и так далее — чаще всего солидарно признаются ресурсной базой для вот такого экстремистского объединения, и их имущество изымается в доход государства».

«Вымогательство — это что такое? Это требование передачи чужого имущества. В ситуации, когда имущество не совсем чужое либо принадлежность этого имущества оспаривается, вымогательство как состав уже несостоятельно. То есть это может быть самоуправство. Но, опять же, я это говорю, не зная материалов дела, а зная только то, что мне известно из медиа. Но сама эта схема, когда изначально есть какая-то спорная ситуация, — возможное самоуправство. И было ли здесь вообще даже самоуправство? С очень сильной натяжечкой, поправочкой. Даже если самоуправство и было, то о такой вещи в состоянии, когда есть именно спор между людьми относительно имущества или еще каких-то вещей, оно не может называться вымогательством априори. Это еще каждому студенту на скамьях в институте юрфака рассказывают. Конечно, выглядит достаточно странно, когда по такой истории судья сразу заключает человека под стражу. Очень много вопросов к суду, но не меньше вопросов и к прокуратуре, и к следователям».

«Для того чтобы признать предпринимателя виновным в совершении незаконного предпринимательства, нужно было доказать его умысел на совершение этого преступления. А как это сделать, если все указывает на то, что умысел был направлен на то, чтобы помочь людям в экстренной ситуации? Следователи просто написали, что он имел умысел, и направили дело в суд. Их можно понять, над ними довлеет статистика, и хочешь не хочешь, а план по направленным делам в суд надо выполнять. Тут можно задать вопрос: а куда же смотрели все предыдущие инстанции? Я более чем уверен, что все, все прекрасно понимали, но, скорее всего, боялись оправдать человека, ведь тогда пришлось бы признать, что органы следствия привлекли невиновного».

«Речь идет не о возобновлении дел, а о возбуждении новых дел. Следователи Следственного комитета не могут сами возбуждать уголовные дела в отношении судей. Им для этого нужно согласие Высшей квалификационной коллегии судьи. В прежние времена такого согласия можно было ждать годами. То есть, например, неявка судьи по уважительной причине или даже по причине неуведомления судьи вполне могла быть основанием для отложения заседания коллегии. И если материал в отношении судьи слабый, если доказательства собраны с нарушением закона — например, если прослушивание телефона или кабинета судьи не было санкционировано надлежащим образом, — то коллегия и вовсе могла отказать председателю Следственного комитета в таком согласии. Как будет в этот раз? Можно аккуратно предположить, что присутствие нового председателя Верховного суда на заседании призвано усилить дисциплину в коллегии либо, что несколько хуже, повлиять на восприятие стандартов доказывания в отношении самих судей, что, конечно, само по себе может иметь негативное влияние на установленные законом гарантии независимости судей, которые и так не на самом высоком уровне сейчас. На мой взгляд, в пользу этой версии говорит и тот факт, что коллегия будет рассматривать запросы председателя Следственного комитета, скажем так, оптом — сразу шесть заявок будет рассмотрено».

«Разумеется, о каком-то профессионализме в этой ситуации говорить не приходится. По сути, это внезапно вернувшиеся 90-е с поправкой на современные технологии. Все более-менее крупные города сегодня полностью покрыты камерами. Установленные системы распознавания лиц, номеров, искусственный интеллект, поэтому рассчитывать на успех со стороны похитителей, которые, в отличие от тех же телефонных мошенников, лично контактируют с потерпевшим, в таких ситуациях вряд ли приходится. Другое дело, что такие же технологии могут сегодня затруднять поиски заказчика чем более будет резонансным дело, тем больше вероятность, что получится выйти на заказчика».