«Своими угрозами ввести с 1 февраля пошлины против Дании и еще семи европейских стран, как и более ранними угрозами ввести пошлины против всех торговых партнеров Ирана, Дональд Трамп создает разломы практически по всем основным линиям мировой торговли. Его атака на Гренландию с началом торговой войны против Евросоюза может стать для мировой экономики даже большей угрозой, чем спецоперация в Венесуэле и потенциальная возможная силовая операция в Иране. На самом деле, фактически, Дональд Трамп такими угрозами, даже если они не будут реализованы (а за год его правления во втором сроке мы привыкли к тому, что многие ультиматумы Трампа так и остаются только на бумаге), тем не менее подрывает саму идею торговых сделок и правил мировой торговли. Дело в том, что, например, прямо сейчас находится на ратификации заключенная в прошлом году масштабная торговая сделка между США и Евросоюзом. В прошлом году также была заключена и объявлена окончательно действующая сделка между США и Великобританией. Понятно, что дополнительные пошлины против стран Евросоюза и против Великобритании фактически обнуляют эту сделку. Точно также, если Трамп введет дополнительные пошлины против торговых партнеров Ирана (один из главных таких партнеров – это Китай), действует крайне хрупкое торговое перемирие без пока что конкретных параметров сделки. Но Китай, видя, как Трамп меняет условия торговли, в том числе с ним, вряд ли будет гореть желанием заключить какую-то сделку, понимая, что Трамп, даже если такая сделка будет заключена, может ее нарушить в любой момент. Теперь очень важно то, как будет реагировать Евросоюз на эти угрозы. Понятно, что это может привести сразу к тому, что затормозит процесс ратификации торговой сделки. Но очень важно, будет ли Евросоюз, например, пытаться сближаться с Китаем, с которым у него тоже есть большие торговые разногласия. Тем не менее, понятно, что для Евросоюза Китай становится более надежным торговым партнером, чем США. Такая политика Трампа может иметь прямые последствия и для России. В частности, сейчас Евросоюз реализует дорожную карту по полному отказу от экспорта российских энергоносителей. Но торговая сделка между США и ЕС предусматривала поставки американских энергоносителей на астрономическую сумму – 750 миллиардов долларов – на европейский рынок в течение ближайших 3 лет. Нынешняя позиция Трампа и его попытка начать новую торговую войну с Евросоюзом может привести Евросоюз к мысли о том, что есть смысл приостановить реализацию дорожной карты по полному отказу от российских энергоносителей, потому что на самом деле Евросоюз понимает, что при всех плохих отношениях с Россией она, конечно, гораздо более надежный экономический и торговый партнер, чем нынешние США. В любом случае, чем бы ни закончилась история с Гренландией – будет ли Трамп пытаться добиваться ее присоединения силовым путем, будет ли пытаться купить ее у Дании или через какое-то время просто забудет о ней и переключится на что-нибудь другое, – пока это создает огромные угрозы для мировой экономики. Причем главный груз состоит даже не в том, что Трамп постоянно выдвигает дополнительные ультиматумы (мы привыкли к тому, что он часто их не исполняет), а в том, что он торпедирует любую возможность создавать любые правила, по которым может развиваться международная торговля. Мы видим, что Дональд Трамп очень любит сделки, но, тем не менее, совершенно не считает, что их нужно исполнять. Это и есть главная угроза для мировой экономики, которая может повлиять на все, что будет происходить в мировой экономике и мировой торговле, по крайней мере, в ближайшие месяцы и во всем 2026 году».

«Кто лидирует по абсолютному оттоку в России? Это очень давняя проблема, у которой пока нет решения, несмотря на несколько базовых программ, в частности программу «Дальневосточный гектар» и программу «Дальневосточная ипотека». Дальний Восток, частично Сибирь, регионы Крайнего Севера являются рекордсменами по оттоку. Там население сейчас существенно меньше, чем оно было при распаде Советского Союза, то есть с 1991 года. Там этот отток продолжается, и пока его не удается остановить. Для того чтобы комплексно осваивать территории России, нужно думать, что делать в том числе с этими регионами, потому что там надо создавать привлекательные условия для людей. Отсюда, исходя из таких данных, рождаются пока остающиеся в проектах идеи строительства возможных новых городов-миллионников в Сибири. Отсюда идеи, которые отчасти воплотились в создание Дальневосточного федерального университета и создание особой экономической зоны на Дальнем Востоке. То есть все эти меры напрямую вытекают из того, как выглядят миграционные потоки. В этом смысле такая информация крайне важна и для государства, и для бизнеса. Главное, чтобы она была постоянной».

«Сам по себе рост наличного оборота, важно понимать, не является никакой проблемой для экономики. То есть речь в принципе может идти только о том, чтобы контролировать финансовые операции. Понятно, что онлайн-операции контролировать легче, чем наличные, но во избежание очень существенных бытовых и социальных последствий категорически нельзя пытаться силой ограничивать оборот наличности, потому что такие ограничения всегда и везде вызывают что-то вроде финансовой паники. Поэтому, скорее, речь идет, если вообще этим заниматься, о том, чтобы понять, как создавать стимул для того, чтобы предприятия, независимо от их формы и размеров, работали легально, чтобы были понятны правила финансового контроля, чтобы была понятна и прозрачна налоговая система – это действительно очень сложный вопрос. Следующий вопрос, который, конечно, в этой связи будет возникать – это как внедрить в российскую экономику цифровой рубль. То, что мы знаем про это сейчас – что это сугубо добровольно, и что это, конечно, в большей степени будет использоваться компаниями, а не физическими лицами. Но проблема вообще теневой занятости в России исторически достаточно острая. В России никогда не было достоверных оценок количества людей, которые заняты в теневом секторе, то есть проблема не собственно в наличном обороте, а именно в теневой занятости, и в попытках таким образом, с одной стороны, уходить от налогов, а с другой в том, что это может давать скрытую безработицу. На самом деле, государство, например, из-за этого не представляет себе возможной нагрузки на социальную систему, на больничную систему – в этом смысле теневая занятость – это существенная проблема. Это действительно очень тонкая работа, которая требует от правительства и Банка России, прежде всего от того, кто будет отвечать за использование цифровой валюты – крайней деликатности. Понятно, что в любом контроле за финансовыми операциями очень важно обеспечить людям возможность любыми способами честно оплачивать честно приобретенные товары и услуги, с одной стороны. И с другой стороны, чтобы государство понимало, как происходит финансовая операция, чтобы от этого не разрастался теневой сектор. Проблема борьбы с теневым сектором вновь приобретает актуальность, при попытках сделать российскую экономику преимущественно не сырьевой, а преимущественно цифровой и высокотехнологичной».

«Думаю, что на поведение людей с точки зрения того, как они платят, все равно будут влиять в большей степени не их бытовые привычки, а окружающая среда: запреты и ограничения, требования тех, кто является продавцами товаров и услуг. В этом отношении людям, которые постарше и привыкли платить наличными, будет легче возвращаться, если понадобится, к более частым оплатам наличными, чем тем же зумерам, для которых наличные являются новым способом платежа».

«Понятно, что маркетплейсы в целом гораздо более публичны, чем банки в таких историях, с одной стороны. С другой стороны, все-таки банки тоже выбрали достаточно публичный путь. Тот же Герман Греф стал одним из инициаторов этой темы, он ее поднимал публично. Это не было открытое письмо, но это было открытое заявление на вполне себе публичном мероприятии. Эльвира Набиуллина тоже публично комментировал эту тему. Все стороны ведут себя по российским меркам вполне публично, и это еще подчеркивает остроту проблемы, потому что ясно, что речь идет о больших деньгах. Причем эти большие деньги, думаю, что для маркетплейсов они даже больше, чем для банков. Кстати говоря, совершенно ясно из этой переписки, что речь идет не только о скидках за покупку по конкретному платежному средству, но и вообще о том, как регулировать платформенную экономику. Онлайн-торговля — это совершенно новая для России сфера, которая растет гигантскими темпами, но, с точки зрения конкурентов, недорегулирована. То есть можно ожидать того, что, например, к этой дискуссии так или иначе потом могут начать подключаться ретейлеры, которые могут оказаться в этой ситуации вполне себе на стороне банков, а не на стороне маркетплейсов. То есть видим, как важно государству вовремя регулировать новую гигантскую сферу экономики, которая оказалась в серой зоне с точки зрения ее правового существования».