«Это странные налоговые отсрочки, по прибыли — пожалуйста, по НДС — нет. Как это будет работать? Вот мы участвовали в тендере, предположим, на поставку автомобилей для какой-то компании, и от того, что у нас кого-то призвали, мы в этом победим что ли? Нет. А кто выступать-то будет, кто дальше защищаться будет? Новый сотрудник? Вот у нас, например, айтишник попал под мобилизацию, мы говорим: «Коллеги, у нас на нем полкомпании держится». Они говорят: «Ну вы же не IT-компания». Нет, но он-то у нас айтишник. «Это неважно, в любой компании есть айтишник, так что ж теперь», — отвечают они. Я и про себя задавал этот вопрос, потому что и опыт есть, и служба была, и все остальное. Зашел в банк, говорю: «Ребят, что если меня призовут?». Я основной поручитель по всем кредитам, и если формально, банк может в таких случаях сказать: «Ребята, а у вас основной подписант-то что-то не появляется, извините, мы все отзываем». И крах компании сразу. То есть бог с каникулами или с какими-то льготами, здесь вопрос более глубокий существует для бизнеса. Что же касается именно нашей компании, да, у нас 13 человек призваны, но, к счастью, мы все эти вопросы заранее решили, по доверенности и по всему остальному и, в общем, как-то это не сильно нас зацепило. Конечно, это все лучше, чем ничего, но выглядит все недоделанно».

«У меня, например, есть генеральные директора. Они попадают, согласно той информации, которая сейчас есть о мобилизации, в первую группу — соответствует возраст, они служили до этого и так далее. Это люди — первые лица компании, на них определенные обязательства, подписи, поручительства в банке по кредитованию. Если его завтра призовут, мне очень интересно, что будет дальше происходить. Банк отзовет все деньги? Дальше. На нем есть ответственность по выплате зарплат сотрудникам: если он уходит, кто за это будет отвечать? А ему, между прочим, по нашему законодательству грозит уголовная ответственность, если сотрудникам будет задержана зарплата. И таких вопросов — море, я пока не нашел ответы ни на один».

«Пока, к сожалению, ничего никуда не развивается, и ничего не налаживается, пока мы только пребываем в оптимизме, а в принципе по цифрам все остается на прежнем уровне, потому что нам на сегодняшний день нечем торговать. Автомобильная промышленность не вернулась на свои докризисные объемы производства, а поэтому, как следствие, нет и продаж. Но потихонечку, по всем разговорам, по ожиданиям, по планам и так далее да, мы думаем, что к концу года какие-то уже серьезные изменения будут. И, действительно, на следующий год мы уже планируем в том числе и кадровые перестановки, расширение и так далее. Но все это пока только у нас в головах и на бумажках. На самом деле пока ничего не происходит. Если мы раньше продавали триста машин в месяц, то сейчас продаем их двести»

«Мы вышли в плюс. Изначально, когда все началось, мы на это уже не рассчитывали, пытались думать о каком-то более пессимистичном сценарии. Но тем не менее получился плюс и достаточно неплохой. Что касается кредита, нам его не дали. Более того, как известно, нашу отрасль вообще не признавали пострадавшей. Почему получился плюс, и не только у нас? Потому что люди начали тратить деньги внутри страны».

«Все, что связано с Навальным, категорически не поддерживаю. Что касается сотрудников, здесь вопрос более философский. Я бы не стал насаждать с идеологической точки зрения какую-то жесткую позицию, а уж тем более увольнять человека за то, что он пошел на митинг. Если он пошел в свой выходной день, и у него прогула нет, то пусть ходит. Давайте начнем увольнять за длинные прически или за какой-нибудь не тот лак или не ту помаду. Нет, это не дело».