Андрей Вячеславович Кураев

«Я часть своего поколения. Я вырос на вырос на литературе о войне 60-х годов — Быков, Бондарев, Астафьев. И тогда война описывалась как время маленького человека, окопная правда, то есть не как место для подвига и триумфа, а как просто большая беда. Вот классическое произведение той поры — это «Двадцать дней без войны». Включая этот фильм с Юрием Никулиным, где как раз нет вообще фронта, а просто есть люди, чью жизнь переехала эта война. И вот очень печально, что сегодня происходит дегуманизация этой темы. То есть потихонечку мы тогда в те советские годы, поздние советские, шли, скорее, к тому, чтобы на войну смотреть глазами Хемингуэя и Ремарка. А сегодня снова эти фанфары, все эти идиотские лозунги «можем повторить». Что повторить? Мир с сотней тысяч безногих, безруких, слепых, миллионы искалеченных? Вот это печально, потому что это, на самом деле, не память о беде, а это сегодня некая политическая программа. Попытка цинично сплотить население, для которого все остального программы нашего правительства удачно проваливаются год за годом, срок за сроком. Просто это попытка выкачать историческую нефть в угоду нынешним олигархам».

«Жаль, красивый был храм. Храм, в котором венчался Пушкин, отныне будет славен другим: тут венчалась Ксения Собчак. Когда подобный выпендреж с таинством венчания имел место в Нижнем Новгороде, то храм просто снесли. Не придется ли то же самое делать и с Большим Вознесением?»

«Легойда уже поспешил заявить, что это беспрецедентное решение. Что, присутствие наблюдателей, послов — это беспрецедентное решение? Нет, конечно. А когда Российская империя просто до камня разрушила Грузинский патриархат и просто отменила существование грузинских патриархов на сто лет — это что, не прецедент? В этом некая беда, что все эти аргументы, которые сейчас мы обращаем к Константинополю, нам очень легко вернуть: а вы сами что делали? При этом да, греки, кажется, до сих пор не в курсе, что Константинополь уже пал. Константинопольским иерархам очень хочется воссоздать хотя бы иллюзию, виртуальный мир Византийской империи, пусть на церковном уровне».