Светлана Ганнушкина

«Понимаете, у нас бизнес, по крайней мере строительный, строится руками мигрантов. Я плохо себе представляю, как можно их из этого бизнеса убрать. Это просто значит одно — снова будут в основном нелегалы. Если совсем не так давно все-таки были приняты законы, благодаря которым людей можно брать на работу совершенно официально и это не слишком сложно — патентная система для безвизовиков — то сейчас снова начнутся ограничения, и люди будут работать нелегально, потому что и бизнесу они нужны, и им нужен наш бизнес, чтобы зарабатывать на жизнь своим семьям».

«Вполне понятно, Европейский суд считает, что это недостойное обращение с людьми и это долгий срок, когда людей держат в транзитной зоне и не отправляют ни туда и ни сюда. Это совершенно ясно, что их должны были пустить в страну. Сноуден, например, из самой якобы благополучной демократической страны, однако он был принят Россией. Кто в этом виноват? Можно, конечно, сказать, что виноват конкретный чиновник. Эти чиновники никогда не считают, что закон написан для них, для них написаны инструкции».

«Они готовы получить убежище в России. Они считали, что у нас их выдают так, как дают в Европе. Некоторые из них пытались выехать из России через Мурманск в Финляндию, но, по-моему, это мало кому удалось или не удалось вообще никому. Сначала они идут в миграционные органы, где их отфутболивают, потом они приходят к нам и просят их сопровождать в миграционную службу. Это достаточно неожиданно для нас, это новые люди с Востока и Африки. Если они окажутся в других государствах, у них, конечно, есть надежда получить убежище. Некоторые из них рассказывают истории, вызывающие полное ощущение доверия. Что касается нашей страны, то я думаю, что здесь им совершенно ничего не светит. Кроме того, наши волонтеры сталкиваются с совершенно чудовищным обращением с этими людьми в миграционных органах. Так, обращался человек, говорящий о том, что в его стране смертная казнь за гомосексуализм, сотрудник миграционной службы был уверен, что у нас за это сажают как в советское время. К сожалению, гомофобия — очень распространенная вещь, но что это можно вот так прямо высказывать, что официальное лицо не осведомлено о том, что у нас давным-давно не существует закона, который бы наказывал за это, это, конечно, было для меня несколько странно».