«Конечно, были предсказания о том, что саммит, как и прошлая встреча в Канаде, закончится скандалом, что будут продемонстрированы очень явные глубокие разногласия по самым разным вопросам. Но этого не произошло. Какие-то вопросы просто были изъяты из повестки дня, скажем, но по каким-то вопросам Трамп предпочел не идти на обострение, и это позволило достичь, по крайней мере, общего консенсуса и по Украине, и по Ормузскому проливу, и по некоторым другим геополитическим проблемам, которые заботят сейчас Европу и Соединенные Штаты. При этом, конечно, надо сказать, что никаких конкретных обязательств Трамп на себя здесь не взял, и в принципе, его позиция может измениться. Думаю, что на исход этой встречи повлияла сложившаяся геополитическая конъюнктура. Трамп пришел на саммит «семерки» ослабленным: и неудачная война с Ираном, и не совсем успешный визит в Китай, где не удалось добиться торговой капитуляции Пекина. И эта позиция слабости, по всей видимости, и предопределила нежелание Трампа создавать себе дополнительную проблему в виде острых отношений со своими союзниками, прежде всего европейскими. Я допускаю, что внешне может показаться, что некий общезападный консенсус восстановлен, но на деле, конечно, вот эти противоречия между двумя берегами Атлантики сохранялись и будут сохраняться и дальше».

«У нас нет пока что окончательного текста соглашения. У нас есть довольно подробное изложение иранской версии и значительно менее подробное изложение американской версии соглашения. Если почитать иранский вариант, то, в общем, складывается впечатление, что речь идет об очень серьезных уступках со стороны Соединенных Штатов. Если обратить внимание на комментарии самого Трампа, то фактически там сводится все к двум вопросам: это разблокировка Ормузского пролива и окончательный отказ Ирана от планов создания ядерного оружия. Если это так, то действительно соглашение является в каком-то смысле компромиссом. Но прежде всего это отказ американской стороны от своих максималистских требований. То есть, по всей видимости, из соглашения выпадают вопросы баллистической программы Исламской Республики, выпадают вопросы поддержки Ираном так называемой оси сопротивления в регионе. Ну и, конечно, детали собственно ядерной сделки не вполне ясны. Но, с другой стороны, у иранской стороны тоже будут проблемы в плане выполнения американцами части предполагаемых соглашений. Например, если мы говорим о санкциях, то вот так одним махом отменить все санкции против Ирана не получится хотя бы по той причине, что часть этих санкций оформлена в виде соответствующих законов. Они требуют решения не только исполнительной власти, но и решения американского Конгресса. Понятно, что это процесс небыстрый. Также можно предположить, что быстро восстановить движение по Ормузскому проливу не удастся. В любом случае, даже технически потребуются очень значительные, по всей видимости, долговременные усилия по разминированию пролива, и это тоже отложит окончательное выполнение заявленного соглашения. Здесь много вопросов, много неясностей. Кроме того, мы знаем, что Трамп иногда меняет позиции достаточно импульсивно. Поэтому мне кажется, что к этим предварительным вариантам соглашения мы должны подходить с некоторой осторожностью. Обе стороны уже заявили, что каждый победил. Я думаю, что, конечно, все-таки это скорее победа Ирана. Соединенные Штаты не потерпели сокрушительного поражения, но пошли на уступки. А что касается Израиля, то, безусловно, для Израиля такое соглашение создает целый ряд долгосрочных проблем, и не совсем ясно, как премьер-министр Биньямин Нетаньяху будет эти проблемы решать. Будет ли он поддерживать эти соглашения? Остановят ли свои атаки? Я думаю, что он будет вынужден формально их поддержать, но это не означает, что израильские действия на юге Ливана полностью прекратятся. Возможно, какая-то военная активность и на юге Ливана, и даже на территории Бейрута будет продолжаться, поскольку понятно, что вопрос отношений между Израилем и «Хезболлой» окончательно не закрыт. И он, скорее всего, будет генерировать дополнительные новые кризисы».

«Если говорить о перемирии как о технической паузе, коротком перемирии, которое не влияет на дальнейший ход конфликта и переговоры о его завершении, то это скорее характерно было для российской стороны. Российская сторона на протяжении последних лет неоднократно высказывала эти идеи и даже в одностороннем порядке реализовывала. Мы помним истории с рождественским перемирием, с пасхальным перемирием. Сейчас очередное перемирие, связанное с Днем Победы. В Киеве решили, что неправильно будет отдавать эту карту в руки Москвы, надо тоже предложить техническое перемирие, которое бы свидетельствовало о миролюбивом настрое украинского руководства. В предложении Киева отсутствует конкретизация относительно того, что в это перемирие входит, а что может оставаться за его пределами. Но здесь речь идет о технической паузе, которая едва ли существенно изменит линию боевого соприкосновения и тем более ход переговоров, когда и если такие переговоры возобновятся».

«Решения Европейского союза были предсказуемы, поскольку, с одной стороны, нужно продемонстрировать, что Европа не отходит от своих принципов. Экономическое давление на Россию сохраняется и даже будет возможно усиливаться, несмотря на переговоры, позицию США. С другой стороны, понятно и то, что Европейский союз не может не реагировать на быстро меняющуюся обстановку в мире, в частности, на кризис в Персидском заливе, который привел к блокировке Ормузского пролива, соответственно, потенциально создает дефицит энергоресурсов в Европе. Поэтому по основным вопросам, касающимся российских углеводородов, решение об ужесточении санкций не принято, но приняты другие решения, касающиеся и физических лиц, и отдельных российских компаний, в том числе юридических лиц в третьих странах, которые сотрудничают с Россией. Одновременно заявлено о том, что работа над санкциями будет продолжаться, что 21-й пакет уже не за горами. Возможно, если к моменту принятия 21-го пакета обстановка мировой энергетики нормализуется, то ЕС может вернуться к идее ужесточения своих санкций в отношении российского энергетического сектора. Если говорить об этом решении, понятно, что многие недовольны отсутствием прогресса по тем требованиям, которые уже давно выдвигались Киеву, в частности, касающихся экономических реформ, борьбы с коррупцией, структурных изменений в украинской экономике. Тот факт, что эти 90 млрд евро выделены, не означает, что они будут автоматически передаваться Киеву. Вокруг этих денег тоже будет вестись долгая борьба. Если речь идет о том, чтобы нанести максимальный ущерб российской экономике в сфере прямых санкций, возможностей осталось довольно мало, поэтому наверняка акцент будет переноситься в направлении вторичных санкций. Евросоюз будет более активно работать с основными торговыми инвестиционными партнерами Российской Федерации с тем, чтобы попытаться в максимальной степени изолировать Россию в мировой экономике. Однако время для этого сейчас крайне неудачное с учетом того, что происходит в мировой энергетике».

«Мне кажется, что эти страны исходят из того, что они оказывают военную помощь Украине, но не являются участниками конфликта, поэтому и все эти заявления не будут иметь никаких практических последствий. У нас действительно идет дискуссия уже не один год о том, насколько эти предприятия, которые находятся вне территории Украины, могут стать военными целями. Но до сих пор эта дискуссия не привела к каким-то шагам, тем более к действиям в отношении этих объектов. Поэтому на Западе исходят из того, что все эти высказывания остаются риторическими. Во всяком случае, я не думаю, что здесь мы должны ждать каких-то действий, ограничений сотрудничества. Ну, наверное, какая-то обеспокоенность может возникнуть. Но об этом говорят уже четыре года, и ничего не происходит. Почему они будут как-то на это реагировать? Да, есть такая точка зрения, что на самом деле наше продвижение сдерживают несколько типов вооружений, наиболее неприятных для нас, и что именно это не дает возможности двигаться вперед быстрее. Наверное, такая точка зрения имеет право на существование. И происходит, насколько я могу судить со стороны, некая технологическая гонка. Стороны соревнуются друг с другом в совершенствовании средств, и, судя по всему, это действительно так. Хотя, конечно, там действуют и другие факторы тоже».