«Надо при этом сказать, что дети разные, мои дети в своё время тоже выросли с определенным интернетом, но ответственно к этому относились, потому что родители с ними вели разговоры на эту тему. Поэтому есть и ответственные дети, которые должны пользоваться, с моей точки зрения, возможностями, которые предоставляет сегодняшний интернет, потому что это служит все-таки образованию. Дети или вообще молодые люди, ну и люди среднего возраста перестали читать книги на западе, но черпают, с другой стороны, очень интересную информацию из YouTube и социальных сетей».

«Дискуссию инициировала Европейская комиссия, Европейский союз. Мне не нравится, что по политическим причинам именно Европейский союз начинает сейчас все громче и громче говорить о запретах. Еще полгода тому назад такие вопросы в Европе не поднимались. Я думаю, что Австралия становится некой моделью для ЕС. С одной стороны, я считаю, что нужно определенный контент, конечно, запрещать Особенно грязь, которая из черного интернета попадает в белый интернет, детскую порнографию и так далее. И правда, что дети радикализируются через интернет, и родители во многом теряют контроль над тем, что дети смотрят. Но надо при этом сказать, что дети разные, мои дети в свое время тоже выросли с интернетом, но ответственно к этому относились, потому что родители с ними вели разговоры на эту тему, они понимали, что на какие-то вещи просто нельзя обращать внимания, какие-то вещи нужно обходить, поэтому есть и ответственные дети, которые должны пользоваться, с моей точки зрения, возможностями, которые предоставляет сегодняшний интернет, потому что это служит образованию. Пора честно признать, что дети и вообще молодые люди, да и люди среднего возраста перестали читать книги, но, с другой стороны, черпают очень интересную информацию из YouTube и социальных сетей. Я думаю, что вот это запрещать даже тринадцатилетним или двенадцатилетним не стоит, но вопрос в ответственности за контент. Выходит так, что законодательство не может жестко действовать против организаторов этих социальных сетей, часто они находятся далеко за границей. В случае Европы очень много споров идет с Илоном Маском. Считается, что он допускает какие-то слишком правые, радикальные взгляды в своих соцсетях, Европа пытается запретить это, это вызывает критику со стороны Америки. Если с водой выплеснуть ребенка из колодца, то это очень быстро перейдет в политическую плоскость и будут запрещаться свободные мнения, высказывания, на что Запад всегда смотрел очень позитивно и хвастался тем, что у него это все возможно».

«Ясно, что западная трансатлантическая система после шагов Трампа в отношении Гренландии и все, что оттуда последовало сейчас, рушится прямо на глазах. Многие этого еще не до конца понимают. Европейцы придерживаются сейчас только одной мысли, одной, можно сказать, тактики – это попытаться, или, скажем, надеяться на то, что американские элиты, американский истеблишмент снимет Трампа каким-то образом. Но я думаю, что это иллюзия, поэтому придется с Трампом и его политикой долгое время жить. Европа сейчас в ближайшие дни, я думаю, где-то вокруг Мюнхенской конференции безопасности, где будут дискуссии на эту тему, постарается принять какие-то решения, вплоть до создания собственного военного блока в Европе. Такой блок открыто тогда будет выступать против России на Украине, и точно в Европе, на Западе, против Америки, и на это, я думаю, большинство европейских стран не будет готово. На это могут пойти пока немцы, может быть, скандинавские страны, вряд ли Великобритания, я думаю, Великобритания захочет в этом отношении взять лидерство в Европейском союзе, но этого не будет суждено. Франция, Испания, Италия, другие страны отвалят от такого военного блока и будут предпочитать дальше сотрудничать с Америкой и проглотят эту горькую пилюлю Гренландии, по моим наблюдениям. Поэтому, я думаю, все эти затеи Европейского союза об автономии, о создании мощной армии, противовеса и России, и Америке, они не будут успешными. Попытки будут, но в реальности ничего в конце у европейцев на данный момент не получится. Военизация Европы, она может наступить, но пока действительно в Европе будет создан военно-промышленный комплекс, военная армия, уйдут годы, четыре года, может, пять лет, а может, 10 лет. На это у Европы фактически времени сейчас нет.

«Зеленский будет пытаться действительно, может быть, в последний момент использовать все свои возможности, чтобы получить нужную для него истекающую поддержку, но, как уже сейчас наблюдают эксперты, украинская тема уйдет на второй план. На первом плане в Давосе будет обсуждаться трещина в трансатлантических отношениях: как Европа будет позиционировать себя в отношении Америки — ждать, чтобы американцы сами избавились от Трампа, или, наоборот, правы те, кто говорит, что Трамп будет использовать все свои рычаги, всю власть, чтобы задавить Европу, заставить ее дисциплинироваться и делать то, что американцы хотят. Эти вопросы будут на повестке дня».

«Слишком рано говорить о резкой смене риторики Мерца в отношении России. Появились первые высказывания о том, что нужно вести разговоры, дипломатические переговоры с Россией, потому что это не ослабляет, а, наоборот, усиливает европейскую безопасность. Но также надо обращать внимание, что по-прежнему политика Германии в отношении России никак не изменилась. По-прежнему идут разговоры об усилении санкций, по-прежнему ждут в Германии, что Трамп разочаруется в Путине и бросит Россию и опять пойдет на поддержку Украины. Все это тоже есть и существует в Германии, Германия в ожидании. Но из-за того, что ряд европейских стран — Франция, Италия, Венгрия, Словакия, Чехия — сейчас все громче выступают за переговоры с Россией. Считают, что Европа не должна оставаться в стороне, что нельзя дать дипломатический процесс только в руки американцам, чтобы они над головами европейцев с Путиным, с Россией решили фактически судьбу Европы в XXI веке, нет. Мерц чувствует, что он со своей жесткой позицией не разговаривать с Путиным и добиться победы Украины на поле боя дальнейшими поставкам оружия изолирован, он в меньшинстве в Европе, потому что остальные европейцы понимают, что это не выход из положения, что нужно вести переговоры с Путиным и с Россией. Поэтому я думаю, что нужно говорить о смене вектора в самой Европе, особенно на юге Европы. Это показывает, что Европа трезвеет, Европейский союз начинает думать о том, что нужно изменить курс в отношении России, нужно вместе с Россией строить будущую систему безопасности Европы».