«Если я в Москве и у меня отказ идет от ChatGPT, а в регионах — от Роскомнадзора, то, скорее всего, это включены белые списки. Мы про них немножечко забыли, а они все-таки есть. Я не думаю, что Роскомнадзору имеет смысл сейчас блокировать. Юридически, возможно, есть за что блокировать. И тогда можно блокировать в мире все, где наши граждане получают знания, потому что сотрудничества с нашим Роскомнадзором по сохранности персональных данных никто не производит, поэтому подпасть давно должен был и Gemini, и ChatGPT, и остальные нейронные сети. Я думаю, что либо речь идет о том, что где-то в регионах тестируются белые списки, либо Роскомнадзор вспомнил, что ему формально все-таки надо выставить запрет на ChatGPT. Но в целом смысла во всей этой истории, на мой взгляд, почти нет, потому что зарубежные сети и так нас уже заблокировали. Из этого следует простейшая история: Запад нас отсекает и рано или поздно, с нашей помощью или без нашей помощи, отсечет, возможно, окончательно. И ориентироваться сейчас имеет смысл, если нужна какая-то стабильная работа, только на китайские продукты».

«Я с ним общался очень плотно, когда я был советником, а он был министром. Ничего, кроме прекрасного впечатления, сказать не могу о нем, он человек аккуратный. Для меня эта новость шокирующая. Я знаю, что Николай занимался майнингом, он меня никогда не приглашал в эту историю, но я и не хотел в майнинг. Мои знакомые ездили с ним на истории с покупкой энергетических мощностей, по-моему, он презентовал инвесторам. По крайней мере, он никогда не проявлял при мне никаких попыток у частных лиц привлечь какие-то деньги. Речь была всегда об институциональных инвесторах, которые примерно понимают группу риска. У меня о нем только были всегда прекрасные впечатления как об очень работоспособном и вменяемом человеке».

«Здесь есть два аспекта. Первый — это безопасность самой модели, второй — практика применения взаимоотношений между государством и частной корпорацией. Происходит странноватая история. Представьте себе: вы командир танкового полка, ночью у вас обновилось программное обеспечение танков, и они вдруг стали летать. С одной стороны, вроде ничего плохого, но, если они стали летать, возможно, они стали делать что-то другое. Насколько я понимаю происходящие события, в Пентагоне исследовали, поняли, что есть какие-то вещи, с которыми они не могут жить, потому что министерство обороны должно четко контролировать контур. И выяснилось, что крупные компании стараются оградить применение своих программных продуктов. В данном случае была история со слежкой за американцами и с применением автономного оружия. Этические нормы внедряют, например, в молоток. Вам продали молоток, но при этом сказали, что этим молотком нельзя забивать шурупы. Не знаю, зачем вы хотите забивать шурупы, но это же ваше право. Плюс ко всему развитие идет с огромной скоростью. То, что год-два назад делал Anthropic, тогда казалось фантастикой, а сейчас это делает каждая следующая модель любого поставщика. История резко дешевеет, поэтому, как я понимаю, государство на той стороне поняло все плюсы и минусы этой истории и хочет их как-то поменять. И, естественно, получить лояльного поставщика, который не будет задавать вопросов, а будет продавать танк, применение которого определяет уже само министерство обороны».

«Честно говоря, с одной стороны, новость хорошая, с другой стороны, все врачи говорят, что, если у вас что-то болело, а потом перестало, это, можно даже сказать, и хуже — просто болезнь куда-то ушла, адаптировалась. Я думаю, что сама по себе история с санкциями Европейского союза к нашим и банкам, и маркетплейсам есть. И здесь вопрос: у компании Apple и Google разные юридические компании, которые их обслуживают, разные юридические риски. Я думаю, что, скорее всего, в результате всех юридических тяжб придется всех возвращать, ведь если Ozon вернули, почему не вернули кого-то еще. Скорее всего, в какой-то конкретной юридической инстанции Ozon победил. Google достаточно формальны, если в одной части истории они привели доводы, которые достаточны для возвращения, то почему бы не вернуть. У нас были двадцатые первые санкции, если правильно понимаю, уже со счета сбиваюсь, надо поискать двадцатые вторые, то есть подождать и посмотреть, что на эту тему высказал Европейский союз. Я бы предположил, что там будут уточнения, которые не позволят Google возвращать компании типа Ozon, к сожалению, но, если окажусь неправ, будет здорово».

«Ситуация такова, что, наверное, любая новость, которая касается нашего сектора экономики, где возбуждаются разнообразные дела и продолжаются внутренние конфликты между государствами, всегда в этом плане не очень хорошая. Идет дискуссия, и эта новость является в некотором роде ответом. Государство редко дает прямые ответы, но у нас в последнее время появился тренд на коммуникацию: давайте вернемся в Telegram, давайте освободим от ограничений. Такой ответ мы получили, потому что вести переговоры с человеком, находящимся в международном розыске по такой статье, никто юридически не может. Очевидно, что до окончания СВО никаких обратных процессов не будет. Некоторые мелкие чудеса возможны, кого-то вернут из иноагентов, были такие прецеденты, но в целом разблокировки и иные вопросы до окончания СВО, на мой взгляд, невозможны. Сегодня мы получили такой ответ государства. Ответ простой — никакие переговоры невозможны и в ближайшее время ни о каких послаблениях в пользу Telegram нет. Тут другой вопрос. На текущий момент Telegram не является экстремистским сервисом. Если Павел будет признан экстремистом и террористом или пособником террористов и экстремистов, не попадет ли туда же и сам Telegram, потому что на текущий момент мы им вроде бы как бы пользуемся, пользоваться не запрещено. Что будет с каналами, которые создавали многие СМИ и медиа, потратили много денег. Вопрос и о рекламодателях. Там сразу же возникают риски размещения рекламы. Поэтому мы наблюдаем за процессом. Это серьезный факт, который, видимо, сейчас переведет отношение государства к Telegram в более жесткое русло, чем было до этого».