«Вопрос наших политических и экономических отношений с Китаем достаточно непростой. Поэтому это такой геополитический стакан, который и наполовину полон, и наполовину пуст. Но тема того, что такое Россия для современного Китая, есть в голове у российских элит, это довольно очевидно. Поэтому западная пресса пытается в эту точку и бить, так же как мы постоянно обсуждаем противоречия между Соединенными Штатами и Европейским союзом. Тут находятся аргументы — Китай зарабатывает на России, он получает на выгодных условиях рынки сбыта, он покупает со скидками российскую нефть, он отказывается подписать контракт по «Силы Сибири — 2», хотя в конечном счете, по моему мнению, все равно он будет подписан, тем не менее подвисание этого вопроса — тоже повод для дополнительных спекуляций. Китай поставляет запчасти для дронов на Украину, так что, действительно, есть непростые сюжеты. Но также очевидно, что без Китая российской экономике сейчас пришлось бы крайне плохо. При этом очевидно, что Китай прежде всего преследует свои интересы. Я думаю, что достаточно наивно было бы воспринимать Китай как страну, которая готова своими интересами поступиться ради выгоды России. Я думаю, это всем трезвомыслящим людям в России понятно».

«Конечно, обычно если силовые структуры плотно берутся за какой-то объект, то в подавляющем большинстве случаев дело доводится до конца, и объект собственности взыскивается в пользу государства. Случаи достаточно редки, когда судебные органы не поддерживают силовые структуры и оставляют активы за прежними собственниками. Но делать какие-то масштабные выводы, что теперь появился тренд на поддержку бизнеса, что силового давления больше не будет, передела собственности больше не будет, — с такими выводами на основании одного кейса я бы точно не спешил. Потому что все крайне индивидуально, и я думаю, что эти вопросы в данном случае решались конкретно по этой истории. Какие тут были аргументы, мы можем только догадываться. Но это частный случай. Говорить о том, что в отношениях силовых структур и бизнеса все радикально поменяется на основании одной истории, безусловно, нельзя. А в целом число историй, связанных с изъятием активов в пользу государства, к сожалению, в последнее время только увеличивается, и я боюсь, что эта тенденция уже является вполне осязаемой, и вряд ли она будет остановлена».

«На самом деле сразу мы говорили о том, что ключевой вопрос относительно того, когда бензиновый кризис закончится, заключается в том, удастся ли защитить заводы от новых дроновых атак, потому что, если дроновые атаки будут постоянными, это, конечно, станет очень серьезной и значимой проблемой. Да, некоторые повреждения позволяют продолжить работу, выпуская топливо более низкого качества, но есть и более серьезный ущерб. Оценить быстроту реанимации заводов очень сложно».

«Это очевидное обострение. Раньше в этом морском бое западные страны придерживались следующей тактики. Они демонстративно задерживали танкеры, устраивали из этого громкие пиар-акции, держали танкеры несколько дней в порту, а потом их отпускали. Американцы, когда осуществляли блокаду Венесуэлы, придерживались другой тактики: не просто захватывали суда, они забирали нефть, продавали ее как свою и не стеснялись этого. Трамп даже этим открыто гордился, постоянно заявляя американским гражданам: вот смотрите, мы забрали нефть, продали ее, это наши с вами деньги. Европейцы такого себе не позволяли, потому что на самом деле неясно, на чем основаны такие действия. Европейцы пытаются каким-то образом все-таки прикрыться международным правом в отличие от США. Америка никаких морских конвенций не ратифицировала. Например, знаменитая «Конвенция по морскому праву 1972 года» США не признаются. Они не участники этого процесса, а Великобритания и все страны Европейского союза ратифицировала. Основания задерживать танкера там как раз есть, но они четко прописаны. Конвенция не позволяет забирать себе нефть и продавать, деньги класть в собственный карман. То есть это серьезный вызов. На судах, которые задерживали европейцы, российского флага не было. Вроде как эта нефть принадлежит компаниям конкретно, но сейчас открытый вызов бросается на Российскую Федерацию. Если это произойдет, сделать вид, что это частная нефть и пусть компания сама с этим разбирается, будет довольно сложно. И если это произойдет, понятно, что здесь мы видим очередной случай, когда европейская страна совершает дерзкий шаг и смотрит на реакцию России. А что мы можем сделать в ответ? Задержать британский танкер и забрать его нефть? Кстати, Иран в свое время так и поступал. Был случай, когда США задержали иранский танкер и продали его нефть. А потом через какое-то время Иран уже задержал танкер, где была американская нефть. Мы знаем, что это в итоге вылилось в прямой военный конфликт между странами, которые Трамп до сих пор расхлебывает».

«Понятно, с чем связано решение о запрете залива топлива на заправках в канистры и в другие емкости: пытаются бороться с тем, чтобы не запасали топливо в прок, не создавали дополнительную нагрузку на заправочные станции, пытаются равномерно распределить потребление. Но я думаю, что это мера, которая приведет к тому, что с водой можно выплеснуть и ребенка. Логичнее тогда вводить ограничения на объемы отпускаемого топлива. Многие регионы это уже делают в период ажиотажного спроса: 30-40 литров бензина, дизеля обычно больше — до 60 литров. Но с точки зрения запрета заливки в емкости сюжетов выплывает очень много. Например, та же банальная история с дизель-генераторами: куда людям заправлять бензин? Часто дают советы: заправляйте бензин в машины, а потом отливайте в дизель-генераторы. Это какие-то очень советские практики. Очень странно, что мы такими вещами будем пользоваться. Это мы говорим про достаточно бытовые вещи, но мы знаем, что есть проблемы и у бизнеса, который использует эти генераторы. Конечно, в этом-то и задача штабов. А штабы же не только у Новака функционирует, штабы функционируют и в регионах: услышать эти сигналы и изменить регуляторную практику».