«Ключевой вопрос — это все-таки вопрос управления расходами, потому что мы понимаем, что бюджетный дефицит — это проблема. Расходы растут существенно быстрее бюджетных планов. И это же вопрос как раз лоббистских ресурсов, получателей этих денег. Я думаю, что Силуанов поставил вопрос о том, что чтобы защищаться от лоббистских атак, ему нужно серьезное укрепление его собственных полномочий. И, собственно, это и произошло. Вы же понимаете, что если где-то прибыло, то где-то убыло. Если произошел рост аппаратного влияния Силуанова, то за счет кого-то, естественно, это происходит. Мы же прекрасно знаем, чей человек был Григоренко. Конечно, его связывают с фигурой непосредственно премьера Мишустина, и в этом плане для него, я думаю, это серьезная потеря».

«Когда начиналась эта история с иском Генпрокуратуры, я сразу предположил, что речь может идти просто о рассогласованности действий органов власти. Это, в общем-то, нередкая ситуация, потому что одно ведомство работает по одной повестке, а другое ведомство — совсем по другой. И в этом плане они совершенно могут не координироваться и не пересекаться, потому что, ну, на самом деле ясно совершенно, что те ведомства, которые отвечают за спорт, они, в принципе, поддерживали те изменения, которые произошли в Международной шахматной федерации, потому что при Дворковиче конфликтов было очень много, Россию не допускали на турниры, только что прошла шахматная Олимпиада без российских сборных — и мужской, и женской. На самом деле самым ярким доказательством того, что эти изменения проходили при участии российских чиновников, отвечающих за спорт, является то, что заместителем главы российской федерации избран бывший министр спорта Клопков. Понятно, что такого рода решения принимались с учетом мнения первых лиц российского государства, и поэтому сразу можно было предположить, что с учетом того, что новому руководству Минспорта, ну, уже относительно новому, уже более двух лет новый министр спорта занимается спортивной политикой, но было понятно, что ему поставили задачу возвращения России в мировой спорт, чем он самым активным образом занимается. Ну и если делегировали бывшего министра спорта туда, понятно, что задача - все-таки договориться с FIDE и вернуть российских спортсменов и российские команды на турниры. То есть в этом плане скандал с новым директором, уголовное дело, конечно, в эти планы не входили и все могли бы разрушить. И то, что дело отозвали, говорит о том, что все-таки ведомства договорились, и в этом плане Министерство спорта, скорее всего, услышали в прокуратуре, потому что иначе, конечно, вариантов наладить отношения с FIDE было бы крайне немного».

«Понятно, что американцы хотят быть операторами трат чужих денег, свои деньги инвестировать в такие сложные проекты и непростые территории они не собираются. Поэтому эта идея абсолютно не новая, она уже в Анкоридже обсуждалась. Я думаю, что вот эта формула Анкориджа, она в любом случае будет лежать в основе и нынешних обсуждений. Вот сейчас с легкой руки Washington Post все обсуждают другую версию, хотя большой вопрос в ее достоверности, но на самом деле она ведь тоже является одной из итераций формулы Анкориджа, и опять же тут же мы видим вот эту идею инвестиционного фонда. Ну да, теперь это уже под управлением BlackRock, но это детали, потому что суть остается той же: что на восстановление территорий, пострадавших в ходе военного конфликта, выделяются деньги из российских замороженных активов. Ну и опять же, российская сторона, судя по той информации, которая была после встречи президентов в Анкоридже, не против была такой идеи. Там вопрос, на какие территории этот инвестфонд должен распространять свою деятельность. Идея была в том, что это могут быть как территории, которые останутся у Украины, так и территории, которые будут официально зафиксированы как часть Российской Федерации. Ключевая линия сопротивления — это европейцы. В настоящий момент Европейский союз ни к какой разблокировке финансовых активов России совершенно не готов. Об этом, кстати, прямо заявила Урсула фон дер Ляйен и ряд еще европейских политиков. Более того, я не удивлюсь, если обратная история сейчас опять начнет активизироваться на тему: а нельзя ли использовать эти замороженные активы в интересах Украины? Потому что Европе все сложнее выделять средства для Украины. А вот тут как бы под боком в замороженном виде лежат огромные деньги для Европы. Понятно, что финансовый вопрос является вторичным. То есть надо сначала, конечно, решить главную сюжетную линию — территории и гарантии безопасности, а потом уже переходить к финансовым историям. Я думаю, что у России подход такой же».

«Украина сейчас должна прекратить удары по НПЗ, потому что, если Украина будет демонстративно лупить по ним, а пресса — об этом писать, у Трампа возникнут проблемы. Поэтому задача Трампа сейчас — надавить на Украину и сделать так, чтобы по НПЗ она не била. Это Трамп и делает. Он показывает, что действительно у него есть хорошие инструменты давления на Украину. И главный инструмент — это обеспечение связью и разведданными. Он начинает Украину немножко поддушивать, чтобы Зеленский не был таким строптивым. Но при этом Трампу совершенно не нужно полностью отключить Украину и обеспечить победу России в конфликте. Ему полное поражение Украины совершенно не нужно по многим причинам — не только потому, что его яростно начнут критиковать и внутри США его оппоненты, и европейцы. Самое главное — тогда он не получит платы с России за эту сделку. То есть каждая из сторон должна понимать значимость США, но при этом США не должны обеспечивать резкий перевес в пользу одной или другой стороны. Трамп этим и занимается. Поэтому действительно это похоже на требования к Киеву: «Ребята, сейчас по НПЗ не бьете, по портам, откуда отгружается дизель, не бьете, а остальное — это ваше дело. Дата-центр — пожалуйста, в периметр этой сделки не входит. Будете нарушать — значит будем дальше отключать вас от этих данных». По НПЗ действительно ударов нет, сейчас фокус внимания — дата-центры, аэропорты. Что касается портов, Балтика не атакуется, а Новороссийск по-прежнему в зоне напряжения».

«По разным оценкам, дефицит на мировом рынке сейчас 4-6 млн тонн в месяц. Мы говорим об уровне поставок в 800 тысяч тонн за октябрь-ноябрь. То есть за полтора месяца мы поставим меньше 1 млн. Если предположить, что все это уйдет на американский внутренний рынок, честно говоря, это чуть больше суточного потребления дизеля Соединенными Штатами. Но в данном случае Трамп рассчитывает исключительно на словесные интервенции. Он рассчитывает, что цены среагируют на слова. Это может случиться. В первые дни, скорее всего, так и произойдет. В этом задача Трампа — убедить своего избирателя, что эта сделка все поменяет. А поменяет она, потому что Ормуз ни в чем не виноват. И во всем, получается, в логике Трампа, виновата Украина, которая наносила дроновые удары».