«Разные органы исполнительной власти живут по своей траектории и далеко не всегда координируют действия друг с другом. У Минспорта свои задачи, у Генпрокуратуры — свои, и они в своей деятельности могут друг другу мешать, потому что, если сейчас Турлова признают экстремистом, это серьезно затруднит возвращение российской шахматной федерации на международные турниры. Возможно, сейчас, когда эта история может стать реально большой проблемой на уровне первых лиц, произойдет коммуникация, потому что пока еще нет такого статуса».

«Разные органы исполнительной власти живут то по своей траектории и далеко не всегда координируют действия друг с другом. У Минспорта свои задачи, у Генпрокуратуры свои, и они, конечно, в своей деятельности могут друг другу мешать, потому что, если сейчас Турлова признают экстремистом, конечно, это серьезно затруднит возвращение Российской шахматной федерации в международные турниры. При этом, например, очевидно, что Дегтяреву, когда его назначали министром спорта, четко поставили задачу вернуть российский спорт на международную арену. Видим определенные успехи, поэтому и в шахматах тоже, я думаю, был расчет на то, что уход Дворковича будет способствовать тому, что шахматы вернутся на мировую арену. Спорт, как известно, важный для России. Только что прошла мужская олимпиада, которую Узбекистан выиграл без России. И это заметно. Возможно сейчас, когда эта история может стать реально большой проблемой на уровне первых лиц, там произойдет коммуникация, потому что ведь пока же еще нет такого статуса. Речь идет о такой возможности. Возможно, такая коммуникация уже на уровне первых лиц органов власти подведет к какому-то общему знаменателю эту историю. Но если такое решение будет вынесено, конечно, это станет серьезной проблемой, и даже не только с точки зрения шахмат, тут разрушается вся логика возвращения России в мировой спорт. Мы же все время говорим: мы этого хотим, готовы услышать ту сторону, готовы выполнить определенные требования, они ведь тоже выдвигаются, но мы при этом не возмущаемся».

«Соединенные Штаты — страна достаточно прагматичная и циничная, поэтому снятие санкций в обмен на какие-то демократические истории освобождения, как им кажется, политзаключенных или еще чего-то такого не будет. То есть в этом плане смягчение санкций возможно только в случае, если это нужно самим Соединенным Штатам, а дальше все это может быть обернуто в оболочку на тему защиты демократии, спасения людей и так далее. С Белоруссией, кстати, классический пример такого рода тактики, потому что Соединенным Штатам оказались нужны калийные удобрения. Поэтому смягчение санкций возможно только в случае, если это понадобится самим Соединенным Штатам с точки зрения их экономических интересов. А здесь, если мы берем нефтегазовый комплекс, Соединенные Штаты довольно четко демонстрируют, что в целом они намерены усиливать свое присутствие на мировых рынках, а значит, постепенно подвигать Россию как поставщика. И только в ограниченные периоды времени, когда они видят, что наличие России может способствовать снижению, например, мировых цен на какие-то виды товаров, ну, они могут какие-то движения в этом направлении делать. Хотя вот опять же с тем же дизелем мы видим, что никакие санкции Соединенные Штаты не снимают, но занимаются риторикой на тему: мы попросим Украину больше не бить по российским заводам, производящим дизель. Если есть прагматика, санкции можно смягчать, придавая этому красивую обложку. Но поскольку сейчас особой необходимости в этом у Соединенных Штатов нет, я сильно сомневаюсь, что это превратится в какую-то масштабную кампанию. Ну, какие-то, возможно, точечно локальные истории здесь возможны, но общей санкционной картины они точно, к сожалению, не изменят».

«Последние санкционные решения на самом деле свидетельствуют прежде всего о том, что Европейский союз и Европейская комиссия действительно идут по пути изменения самого подхода к санкциям: вместо больших тяжеловесных пакетов будут готовиться точечные изменения, которые вводятся гораздо оперативнее, то есть рассматриваются как дополнение к существующим санкционным пакетам. Последние санкционные пакеты шли очень тяжело, поэтому, чтобы показывать определённую санкционную динамику, что Европейская комиссия не спит, нужно демонстрировать вот такой санкционный драйв. То есть постоянно напоминать России, что санкции вот они. Но ведь вопрос и в том, насколько такие санкции будут восприниматься действительно как угроза. Ключевая же задача санкций, как они позиционируются, — это нанесение ущерба российской экономике и убеждение России поменять свой внешнеполитический курс. Санкции против детских лагерей — что они дают вот с этой точки зрения? Или включение ряда судей в санкционные списки за недопуск «Яблока» на выборы? Поэтому тут на самом деле Европейский союз сталкивается с проблемой: да, нужно постоянно демонстрировать, что санкции не ушли, что они в этом направлении работают, но придумывать действительно эффективные санкционные решения становится всё сложнее и сложнее. И поэтому на самом деле получается, что санкционная гора начинает рождать мышей, потому что никакого серьёзного эффекта это не имеет. Но при этом мы знаем, что есть и большие санкции. Вот сейчас американские санкционные решения перевариваем и размышляем, к чему это всё приведёт. То есть говорить о том, что санкции как бы уже никакой роли не играют, нельзя, но вот такого рода решения скорее дискредитируют европейскую санкционную машину, если европейцы хотели показать нам, что они по-прежнему готовы наносить какие-то серьёзные удары».

«Шансы на энергетическое перемирие сейчас выглядят достаточно незначительными, и Россия, и Украина считают, что у них есть аргументы в инфраструктурной войне, и поэтому рассчитывают использовать зимний период для нанесения такого ущерба противнику, который заставил бы сменить внешнеполитический курс. Зеленский, если верить Bloomberg, только за последние десять дней атаковал нефтеперерабатывающие заводы в Сызрани, Москве, Ярославле, Уфе и Самаре, об этом западные агентства открыто пишут, но Россия отвечает довольно жестко, мы видим серьезные картины использования реактивных дронов по инфраструктурным, логистическим, энергетическим объектам Украины, что на самом деле создает достаточно серьезную угрозу накануне приближающейся зимы для киевских властей, которые постоянно рассуждают еще и о финансовых проблемах, европейская пресса пишет достаточно непростом разговоре недавнем между Зеленским и Урсулой фон дер Ляйен, причиной которого являются слишком высокие аппетиты Киева. Мог бы Трамп повлиять на Зеленского. На самом деле мог, и мы видим примеры того, что есть у Соединенных Штатов серьезные аргументы, и при желании они могут управлять позицией Киева. Самый яркий кейс — это ситуация с Каспийским трубопроводным консорциумом. И мы понимаем, что у Трампа есть серьезные аргументы. Это и поставка разведданных, это и спутниковая связь Starlink, я вижу риторику Трампа, которую он пытается продать американскому избирателю, но я не вижу у него желания радикально давить на Украину, а вместе с ней и стоящий за ней Европейский союз, и Великобритания. Да и Трамп уже переключился опять на иранскую тематику, опять готовится очередная прекрасная сделка, так что я думаю, что шансы на то, что Трамп будет воспринимать украинский конфликт как способ изменить ход избирательной кампании, они крайне невелики».