«Понятно, с чем связано решение о запрете залива топлива на заправках в канистры и в другие емкости: пытаются бороться с тем, чтобы не запасали топливо в прок, не создавали дополнительную нагрузку на заправочные станции, пытаются равномерно распределить потребление. Но я думаю, что это мера, которая приведет к тому, что с водой можно выплеснуть и ребенка. Логичнее тогда вводить ограничения на объемы отпускаемого топлива. Многие регионы это уже делают в период ажиотажного спроса: 30-40 литров бензина, дизеля обычно больше — до 60 литров. Но с точки зрения запрета заливки в емкости сюжетов выплывает очень много. Например, та же банальная история с дизель-генераторами: куда людям заправлять бензин? Часто дают советы: заправляйте бензин в машины, а потом отливайте в дизель-генераторы. Это какие-то очень советские практики. Очень странно, что мы такими вещами будем пользоваться. Это мы говорим про достаточно бытовые вещи, но мы знаем, что есть проблемы и у бизнеса, который использует эти генераторы. Конечно, в этом-то и задача штабов. А штабы же не только у Новака функционирует, штабы функционируют и в регионах: услышать эти сигналы и изменить регуляторную практику».

«Человек может заболеть, просто проблема нашего восприятия политической реальности заключается в том, что в России никто не верит в то, что чиновник такого уровня может взять и заболеть, что вот взял и пропал голос у главы Банка России. Мне кажется, что те конспирологи, которые уверяли, что исчезновение Набиуллиной с публичного пространства связано с кадровыми изменениями в Банке России, проиграли. Пока мы этих изменений не видим, а видим, наоборот, Набиуллину, которая раньше посылала любителям слухов сигналы в виде брошей, как мы помним, с 2022 года, с весны, она отказалась от этой практики. Ну, видите, более интересные сигналы приходят, но я, в принципе, считаю, что иногда болезнь — может быть просто болезнью».

«С одной стороны, вызов достаточно серьезный, мы все понимаем. Главная угроза — это постоянные атаки украинских дронов. Но мы видим, что, с одной стороны, нефтяные компании накопили достаточно большой опыт таких оперативных ремонтов. Поэтому здесь, с одной стороны, масштабы, конечно, достаточно серьезные, атаки идут постоянно, с другой стороны, мы видим, что все-таки надолго заводы не выбывают. То, что принято у нас теперь называть запланированными ремонтами, происходит, с одной стороны, часто, но, с другой стороны, заводы возвращаются в строй. Это, кстати, ключевой вопрос сейчас: насколько активными будут те атаки, которые Украина совершает, насколько быстро удастся на них отвечать? Пока все-таки удается. Мы видим, что ключевые вертикально интегрированные нефтяные компании сохраняют объем производства, и в этом плане пока в основных регионах какого-то дефицита нет. И там, где действительно были проблемы, в Татарстане, тоже они тоже были связаны с прилетами по Нижнекамску, но сейчас постепенно ситуация начинает нормализовываться. Правительство тоже пытается оперативные меры предпринять, но в рамках возможностей, которые есть, потому что сейчас обсуждается и тема разрешения снизить качество производимого топлива, и ситуация с возможным импортом бензина. Павда, она все-таки ограничена. Тем не менее, помимо Белоруссии, у нас не так много возможностей по бензиновому импорту, но тем не менее это тоже задействовано. Ну и плюс сегодня тоже активно обсуждается решение о заморозке цен в опте. И до этого, конечно, были введены запреты на экспорт бензина, керосина. Ну и по дизелю тоже ситуация обсуждается. Сказать, что все уже позади, конечно, нельзя. Ключевой вопрос — насколько и дальше удастся нейтрализовывать дроновую опасность и быстро вводить заводы снова в строй. НПЗ разрешают приобретать довольно серьезное вооружение для того, чтобы защищаться от дронов. Расчет на то, что эта мера тоже заработает, станет подспорьем для нефтяников. Меры предпринимаются, пока ситуация все-таки далека от критической даже в тех регионах, которые, ну, очевидно, там Крым, это главная цель Украины, это ясно, там нет своей переработки, они бьют по логистике, но даже там начинает топливо появляться, поскольку федеральная власть тоже осознает, что это вызов, но, тем не менее, вызов остается. Посмотрим, как события будут развиваться дальше».

«Мне кажется, ответ один. Это связано, конечно, с наметившимся соглашением между Соединенными Штатами и Ираном, потому что раньше европейцы исходили из того, что Трамп Россию спасает: начал войну в Персидском заливе, из-за этого цена на нефть выросла, значит, сейчас экономически додавить Россию не получится. А сейчас нарратив другой: Трамп сейчас откроет Ормузский пролив, на рынке появится новая нефть, цена неизбежно упадет. Отдельный вопрос, насколько Ормузский пролив скорее будет открыт, чем закрыт, и как быстро будет падать цена на нефть. Это на самом деле сложные вопросы, их европейские чиновники не задают, и вот нельзя ждать, пока 21-й пакет будет досогласован, надо сейчас в эту санкционную топку каких-то новых дровишек вбросить».

«Политика Европы — это касается и острова, и континента — противоречива. С одной стороны, временно приостанавливается действие ряда санкций, как это было в случае с Великобританией, которая разрешила себе закупку нефтепродуктов из третьих стран, произведенных из подсанкционной российской нефти. Европейский союз оригинальным способом рассматривает включение в 21-й санкционный пакет повышенного потолка цен. Но, с другой стороны, такого рода задержания единичных танкеров скорее носят PR-характер. Они должны показать, что Европейский союз вместе с Великобританией по-прежнему активно борется с российскими нефтяными доходами. Неслучайно, кстати, это задержание было обставлено именно как PR-акция. Макрон тут же смонтировал веселое видео с эстетической музыкой. Все это публичная акция, которая должна продемонстрировать решительность европейцев в борьбе с теневым флотом. Переходить к тотальной морской войне Европейский союз и Великобритания все-таки боятся, поэтому все ограничивается такого рода разовыми акциями. Сейчас, когда Ормуз остается скорее закрытым, чем открытым, если массово начнутся задержания судов, такого рода действия могут способствовать дальнейшему росту стоимости нефти, а это Европейскому союзу совершенно не нужно».