«Закон, прежде всего, предусматривает возможность запрета через суд обратного выкупа иностранными предприятиями-инвесторами своих предприятий, которые они либо передали менеджменту, либо продали, либо каким-то иным образом совершили отчуждение своих объектов инвестиций в России на каких-то условиях. В этом и заключается, на мой взгляд, угроза тем инвесторам, которые добровольно ушли из России: они просто не смогут выкупить свои объекты обратно, даже если у них есть на это опционное соглашение, предусматривающее обратный выкуп, что в большинстве случаев было сделано. Для российских предпринимателей, которые приобрели активы у иностранных инвесторов, ушедших из России, это означает дополнительные возможности сохранить актив у себя навсегда, а также распорядиться им по своему усмотрению. В большинстве соглашений о продаже иностранных активов предусматривался запрет на отчуждение без согласия продавца, то бишь иностранного инвестора. А сейчас российские владельцы иностранных активов, которые они либо выкупили, либо менеджмент выкупил, либо менеджменту был передан этот актив, могут оставить их себе, не возвращать. Хотя это, конечно, будет чревато дополнительными судебными исками уже непосредственно к владельцам этих российских компаний. Для иностранцев это в любом случае нарушение договора. Даже если российский закон будет позволять российскому предпринимателю, выкупившему иностранный актив, не возвращать его, воспользовавшись данным законом и обратившись для этого в суд, то за границей, я думаю, к таким российским акционерам-собственникам могут быть предъявлены существенные иски, если они воспользуются этим законом президента. Надо отметить при этом, что законом предусмотрена компенсация тем инвесторам, которым отказали в реализации опциона на байбэк. Но размер компенсации будет установлен судом во время рассмотрения спора, и суд будет определять размер компенсации. И суд вправе уменьшить ее размер с учетом характера действий инвестора, размера вызванных им убытков и так далее. Это, скорее всего, сделать будет несложно. Поэтому размер компенсации будет существенно ниже тех инвестиций, которые были сделаны, и на это, наверное, иностранному инвестору рассчитывать не надо».

«Суд посчитал, что штраф в данном случае может составить такую сумму, поскольку лишение свободы в силу болезни не грозит, решили заменить лишение свободы огромным штрафом. Какой-то формулы расчета штрафа по данной статье не существует, но, как правило, суд смотрит на причиненный ущерб, сумму выведенных средств. Поскольку средства выведены, суд исходит из того, что вернуть их практически невозможно. Соответственно, сумма штрафа обычно возле суммы выведенных средств. Но штраф — это отдельный вид наказания в данном случае. Поэтому здесь все на усмотрение суда. Она, скорее всего, объявит личное банкротство. Если это решение вступит в силу после апелляции, появится исполнительный лист и приставы все, что у нее есть, забирают. А на такую сумму вряд ли у нее есть имущество в России. Либо пристав объявляет ее банкротом, либо она это делает сама. Если штраф при личном банкротстве присужден как основное наказание в уголовном процессе, этот штраф никоим образом не списывается и будет висеть на должнике, пока он его не выплатит полностью».

«Фактическая блокировка всех его счетов — это повышенный риск для бизнес-партнеров и, естественно, пользователей. Платежи, договоры, проверки могут быть приостановлены и пересмотрены. Другими словами, вся активность тех, кто так или иначе сотрудничает с Telegram, может быть приостановлена либо стать предметом расследования. Риски для держателей премиум-аккаунтов теоретически существуют, поскольку по факту происходит финансирование терроризма. Ему как акционеру прибыль все равно каким-то образом доходит. И какая часть в этой прибыли — платежи по этим премиум-аккаунтам и всему остальному, большой вопрос. Поэтому сложно сказать, как пойдет практика, но я думаю, что мы об этом узнаем достаточно скоро».

«Трамп же сам не торгует на рынке, да? У него есть специальные институты, фонды, независимые брокеры, которые принимают решения о покупке или продаже тех или иных акций. Это первое. Второе — у Трампа нет «слепого траста», где бы он не был бенефициаром. С другой стороны, как президент, он может комментировать любые инвестиции любых компаний. И если мы посмотрим скорее в сторону американского законодательства, то конфликт интересов, безусловно, есть, но он скорее этический, чем юридический. И доказать, что Трамп говорил об этих акциях либо упоминал акции этих компаний в позитивном свете для того, чтобы заработать, будет крайне сложно. Поэтому это просто очередной вызов Трампу как президенту. Что будет после того, когда его президентский срок закончится, будет другая история. Если будет расследование, которое докажет, что Трамп непосредственно манипулировал рынком, это уже будет скорее уголовным преступлением. Но, на мой взгляд, доказать это будет крайне сложно. Ну и потом любому инвестору в фондовый рынок понятно, что на падении в 2025 году было разумно покупать, что он и делал, — в европейских странах. Я думаю, что это было бы, наверное, предметом расследования сразу в отношении руководителей, лидеров тех или иных стран. Надо при этом понимать, что европейские страны в своем большинстве — парламентские республики, а парламентские республики все-таки немного по-другому устроены с точки зрения прав, власти и ограничения поведения для лидера партии, победившей на выборах. США — все-таки президентская республика, там немного другая этика, другая культура, другое отношение к деньгам, инвестициям и фондовому рынку».

«Проблема в том, что современная правовая система, к сожалению, несовершенна и достаточно противоречива. Возможно, были какие-то заявители либо клиенты Хандошко, которые, по их мнению, пострадали либо что-то недополучили и считают себя потерпевшими, пострадавшими. Соответственно, в действиях Хандошко усматривалось мошенничество в связи с тем, что они не смогли полностью реализовать свои инвестиции. И тогда появилось уголовное дело».