Обе конфликтующие стороны подходят к возобновлению переговоров с позиций силы: Россия постоянно наносит чувствительные для Украины удары по инфраструктуре и объектам ВПК, Украина также пытается поразить российские НПЗ. Но обсуждать Россия хочет не только прекращение конфликта, но и архитектуру европейской безопасности. Украине это не интересно
Георгий Бовт. Фото: Михаил Фомичев/ТАСС
В столице ОАЭ 10-11 ноября возобновляется трехсторонний формат Россия — США — Украина, замороженный в феврале из-за войны США и Израиля против Ирана. Формально это «переговоры рабочего уровня» с повесткой, которую объявил спецпосланник Стив Уиткофф: послевоенные механизмы безопасности, деэскалация, гуманитарные вопросы, «следующие шаги к миру». Фактически каждая сторона везет в Абу-Даби собственное понимание того, о чем вообще идет речь. Для Киева предмет переговоров — прекращение огня. Для Москвы — архитектура европейской безопасности.
Позиция Москвы прежняя: ВСУ должны уйти из контролируемой ими части Донбасса. Также Владимир Путин сформулировал цель нового раунда как выход на окончательное мирное соглашение и обеспечение безопасности сторон в будущем. Принципиальна последовательность: сначала общие параметры окончания войны, включая гарантии безопасности для России со стороны Запада, и только потом остановка боевых действий. Европейцы и Киев настаивают на обратном порядке.
Что Россия понимает под гарантиями в максимальном варианте, известно с декабря 2021 года, когда МИД опубликовал проекты договоров с США и НАТО: там был предложен отказ от расширения альянса и отвод его инфраструктуры на позиции 1997 года. Помощник Путина Юрий Ушаков недавно снова ссылался на этот документ. В делегацию, состав которой был утвержден 6 ноября на совещании Путина с постоянными членами Совбеза и которую по-прежнему возглавляет Владимир Мединский, вошли замминистра иностранных дел Михаил Галузин, курирующий СНГ, начальник ГРУ Игорь Костюков и замначальника Главного оперативного управления Генштаба Юрий Жигарловский.
Новых имен два — Жигарловский и еще замглавы МИД Сергей Рябков. С первым именем понятно: если дойдет до техники прекращения огня — линии разграничения, отвода сил, контроля, — понадобится человек, который знает карту. Рябков в МИД отвечает за США, контроль над вооружениями и стратегическую стабильность. Его называют специалистом по архитектуре европейской безопасности. Именно ему принадлежит фраза конца 2021 года о том, что НАТО должна собрать свои манатки и убраться на границы 1997 года.
Киев, со своей стороны, предложит остановить войну по линии фронта без территориальных уступок, а также обсудить секторальные перемирия. В его повестке прекращение ударов по энергетике и на море, обмен пленными, возвращение гражданских и детей, подготовка встречи лидеров. Формула энергетического перемирия прежняя: Украина прекращает удары по российским НПЗ, если Россия прекращает удары по украинской энергосистеме. Зеленский накануне еще и высказался на тему обещания Трампа некоей большой сделки с участием Европы. Он назвал такое соглашение опасным для всей Европы и подчеркнул, что Украина не хочет «Ялты-2».
Более подробно американский замысел изложил Джаред Кушнер — после консультаций в Брюсселе с Украиной, европейцами и НАТО. Предлагаемая концепция включает постоянные консультации по безопасности, механизмы взаимодействия в кризисах, военную транспарентность, взаимные меры снижения рисков эскалации и долгосрочные договоренности о стабильности в Европе. Кушнер оговорил, что ни одна страна не получит вето на союзы других, а НАТО останется стержнем коллективной обороны. По данным газеты The Washington Post, Кушнер предложил европейцам взять за образец совет Россия — НАТО, созданный в 2002 году и последний раз собиравшийся в январе 2022-го.
Москва, впрочем, пока вообще не хочет видеть европейцев за столом переговоров. Ушаков заявил, что они могут попасть в Абу-Даби, «если купят билеты», но за стол их никто приглашать не собирается. Позже он, правда, уточнил: с прилетевшими европейцами украинцы или американцы, возможно, будут консультироваться, но участием в переговорах это считаться не будет.
В свою очередь, глава МИД Франции Жан-Ноэль Барро объявил, что европейцы будут представлены и Франция приедет в Абу-Даби. Скорее всего, они будут сидеть в «соседней комнате».
Главный рычаг Европы — даже не место за столом, а деньги, передаваемые Украине, и право вето на вопросы собственной безопасности. На сегодня Европе не хватает 7 млрд евро, чтобы направить Киеву обещанные 70 млрд евро в 2026 году. Это на фоне сокращения помощи от США. При этом консолидированная позиция Европы такова: они готовы к диалогу с Россией, но новую архитектуру будут обсуждать только после прекращения огня. Отсюда парадокс Абу-Даби: за столом переговоров не будет тех, без чьего согласия «архитектура», изложенная зятем Трампа Кушнером, не может быть реализована. Все, что будет согласовано по этой теме без Европы, останется в лучшем случае черновиком. Хотя вряд ли что-то сейчас существенное вообще будет согласовано.
Накануне переговоров обе стороны прибегли к эскалации, чтобы усилить свои позиции. 7 ноября Россия нанесла один из крупнейших за осень комбинированных ударов, главной целью стали Киев и область, поврежден Северный мост. Сутки спустя Минобороны РФ отчиталось о 142 сбитых украинских беспилотниках над десятью регионами. Обе стороны стремятся прийти в Абу-Даби с позиции силы. На фоне почти неподвижной линии фронта решающим становится ущерб, наносимый энергетике и инфраструктуре.
Прекращения огня по результатам встречи в Абу-Даби ждать не стоит. Возможны договоренности по обмену пленными или возвращению детей. Энергетическое и морское перемирие уже менее вероятно. Могут также быть созданы отдельные рабочие группы по гарантиям и европейской безопасности, тогда произойдет институционализация той повестки, ради которой в Абу-Даби едет Рябков.
