Лиля Брик волновала и продолжает волновать целые поколения: что же было между ней и Маяковским, какую роль играл во всем этом ее муж Осип Брик, что в ней так покоряло талантливых и знаменитых мужчин при довольно непривлекательной внешности? Свою версию ответов на все эти вопросы представляет режиссер Вера Сторожева в новом фильме, который называется просто — «Лиля». Фильм выходит в прокат 12 ноября
Мария Смольникова в образе Лили Брик и Андрей Максимов в роли Владимира Маяковского. Фото: кадр из кинофильма «Лиля»
С Верой Сторожевой беседовала Александра Сидорова.
Сегодня с нами Вера Сторожева, режиссер, которого вы знаете по множеству проектов, в первую очередь по сериалу «Шифр». Поговорим про вашу новую работу, которую уже заведомо все обсуждают. Это сериал «Лиля», вообще в целом проект «Лиля», потому что это не только сериал, но и полнометражный фильм. Та самая Лиля Брик. Именно ей Владимир Маяковский посвятил свои известные произведения. Именно она была женой и музой Осипа Брика, который был влиятельнейшим теоретиком русского авангарда. Она была одной из главных моделей Александра Родченко и в целом очень модным, прогрессивным человеком начала XX века. А вокруг ее жизни — какое-то невероятное множество легенд, мифов. 12 ноября выходит полнометражная версия фильма «Лиля». Как я понимаю, в первую очередь это была идея Константина Львовича Эрнста. Вера Михайловна, расскажите, пожалуйста, когда он вам эту идею рассказал. И что было первично: сериал или все-таки фильм?
Вера Сторожева: Глобально это была идея Константина Львовича Эрнста. Как он рассказывает, когда ему было 14 лет, он увидел Лилю Брик в Доме кино. И с тех пор у него это была одна из интересных для него фигур, персонажей. Я была приглашена на готовый сценарий. Обычно у меня происходит не так, и с некоторым опасением это было. Восемь серий, потом это выросло до девяти серий. Это большое телевизионное кино, потому что мы снимаем по законам кино с прекрасным оператором Сергеем Мачильским. Идея полного метра возникла совершенно для меня неожиданно. Я не с восторгом, но с большим желанием на нее откликнулась: это была идея Константина Львовича же. Всегда сложно из большого целого, когда все переплетено, вычленить без потерь для других линий — у нас получилось 2 часа 20 мин. Но структура проекта такова, что там все происходит в трех временах. Черно-белое кино — это все, что касается Лили, Осипа, Маяковского. После 1930 года есть линии, которые тоже причудливо переплетены, — это 1950-е годы, вторая половина, и 1978 год, когда Лиля Брик ушла из жизни. В связи с этим мы вычленили историю на троих: Лиля, Осип, Маяковский. С другой стороны, мы понимаем, что, как наш герой говорит, «Маяковский нам подарит вечность». То есть именно Осип Брик был, так сказать, продюсером в этой тройке. Именно он идеолог всей этой истории.
Вы сказали, что для Константина Львовича это действительно очень личная история. А коллеги мне рассказывали, что его уже сейчас, в сегодняшнее время, неоднократно видели в крупнейших московских книжных в окружении стопок книг по истории русского авангарда. То есть это была не просто личная какая-то его идея, а сопричастность к сценарию и к вашей режиссерской работе. Может быть, он даже что-то привносил и добавлял, изменял, предлагал?
Вера Сторожева: Я не могу сказать, что Константин Львович просто приходил и мы постоянно встречались. Нет, мы встречались, когда я утверждала кастинг, и он приходил пару раз на пробы. И, наверное, несколько раз на съемки. То есть, слава богу, что он был очень творчески настроен, он доверял, он был деликатен по отношению к режиссеру, к съемочной группе, и не было менторства, что ли, и наставничества, такого грубого продюсерства, которое бывает. Для меня это было довольно опасно. Потому что я понимала, что если для человека такая личная история и он очень знает и любит этот период авангарда и у него огромное количество книг и так далее, я подумала, что если будет слишком — я буду реализовывать мечту и у нас не сложится, — то я подумала, что, наверное, я уйду. И все складывалось настолько как-то деликатно: я чувствовала продюсера, но чувствовала его как поддержку, и он каждый день получал материал, который был снят накануне. Я его монтировала по ходу. То есть я снимаю и тут же смотрю монтаж, который мне присылают, я его правлю, и потом он отправляется к продюсеру Денису Евгеньевичу Евстигнееву, он отправляет уже Константину Львовичу. То есть вот такой был у нас паровозик. В итоге я так понимаю, что Константин Львович говорил об этом, что он очень был доволен нашим совместным творчеством. Случилось счастливо, что мы совпали — творческие взгляды на эту историю, и стилистика, и так далее.
Но я так понимаю, что раз он был на кастинге, то и во взгляде на то, кто играет главных героев, тоже точно совпали. Мария Смольникова, по-моему, какое-то идеальное попадание, при том что она все-таки еще не очень широко известна телевизионному зрителю. Мне кажется, в первую очередь ее знают как театральную актрису, как любимую актрису Дмитрия Крымова. Видели в «Шаляпине», видели в «Плевако», но все равно так, как она блистает у вас, ее нигде, мне кажется, так много не видели в кино. Как долго вы ее искали и сразу ли она с учетом своей театральной занятости согласилась на такой большой кинопроект?
Вера Сторожева: Машу Смольникову я знаю со студенческих ее лет. Наталья Назарова, которая, к несчастью, не так давно от нас ушла, — я снималась с ней по ее сценарию в двух проектах, и она пригласила меня на курс, где я как раз увидела Машу Смольникову и сразу ее выделила и еще двух артистов, с которыми я, в общем-то, и сотрудничала. И Маша Смольникова была даже утверждена в «Шифр», в этот огромный проект. Но за занятостью тогда она не смогла, у нас сыграла ее подруга, ее однокурсница Яна Осипова. Мы много актрис перепробовали. Мы даже смотрели и грузинских, и израильских актрис, и наши все звезды были у нас на пробах. И Маша Смольникова была в уме. Все время я думала о ней, и уже в конце, наверное, когда мы говорили: «Ну, если мы не найдем Лилю, значит, мы не будем снимать», — пришла Маша. Все было, как вы говорите. Я сказала: «Маша, ты потрясающая театральная актриса». И я решила ее немножко спровоцировать перед пробой. Я говорю: «Почему же ты такая невыразительная, неяркая в кино? Давай сделаем такую пробу, чтобы всем показать». Потому что мы действительно были в довольно безвыходной ситуации уже. И Маша прекрасную сделала пробу, и, конечно, Константин Львович, Денис Евстигнеев ее знали как актрису. И она как-то такой новой гранью для нас для всех показалась и совершенно уникально.
А Евгений Стычкин и Андрей Максимов тоже были такими долгими пробами и ошибками найдены? Или они, может быть, чуть быстрее появились в вашей истории?
Вера Сторожева: Ну, они тоже главные герои, но больше было актрис на Лилю. Стычкина кто ж не знает? Было сомнение, может быть, он чуть постарше героя. Но он прекрасный. Невзирая на его там 150 или 200 ролей — не знаю, сколько он уже сыграл, — но мне кажется, это его лучшая, блестящая роль. Андрей Максимов — это как раз креатив Константина Львовича. Мы его попробовали, были очень довольны. И вот так вот главный кастинг состоялся.
Если говорить про визуальную составляющую фильма, многие сравнивают кадры из вашего кино с плакатами Родченко.
Вера Сторожева: Родченко, конечно, — это наш главный референс. Есть даже кадры, которые мы просто специально оживляли, реализовывали. Дзига Вертов тоже — эти общие планы Москвы, эти кадры, когда человек подметает трамвайные пути, и так далее. То есть это все совершенно скрупулезной работой давалось, мы довольно долго готовились. Наверное, не дольше, чем обычно, но очень много материала мы смотрели, выбирали референсы и понимали, где мы это снимем, где другое. Для нас, конечно, было огромное открытие и подарок — декорация, которая была построена у нас специально под этот проект. И там была квартира Маяковского, квартира Лили Брик, улицы, нам пустили трамваи — это просто нечто уникальное. Известно, что в городе снимать очень тяжело в современном ретрокино. Поэтому все по совокупности — были прекрасные возможности, прекрасные условия. Конечно, за счет продюсеров.
А где это было?
Вера Сторожева: Это было на «Москино» в Троицке. Там потрясающие локации для больших других проектов. Такое уникальное место.
А черно-белое решение тоже сразу пришло?
Вера Сторожева: Операторы и я, мы хотели черно-белое, так же, как и продюсер, но боялись. Был один проект огромный, знаковый, который делали как ЧБ, но потом вернули цвет. И мы боялись, что так может получиться, но в итоге я для себя сформулировала и продюсерам сказала, что давайте все, что касается Лили и Маяковского, будет в ЧБ, до гибели Маяковского, — все остальное, а это всего где-то 15% изображения, будет в цвете. Причем цвет в 1950-е годы — это как раз имитация пленки, которая была в 1950-1970-е тоже. Она разная по колористике. Это уже Сергей Мачильский делал на цветокоррекции.
Очень, конечно, вы и по цветам, и по деталям с большим вниманием расчерчиваете эти отношения и взаимоотношения в разных эпохах. Конечно, ключевой треугольник как раз в 20-х — с Лилией, между ее мужем Осипом и Владимиром Маяковским. Меня очень зацепила фраза — я уже не помню, кто ее сказал в фильме, — что «вы хорошо разбираете стихи, а в собственной жизни разобраться не можете». Почему? Вроде бы такие прогрессивные люди, которые действительно каждый в своей ипостаси гениален, но в жизни оказываются не умеющими найти решение вроде бы простых коллизий.
Вера Сторожева: Коллизия же была совершенно непростая и скандальная, очень много было в сторону их взаимоотношений высказано и написано, и мы все это изучали и читали. Но на самом деле вся эта жизнь втроем, как мы ее понимаем, не существовала, потому что как муж с женой Лиля уже не жила с Осипом, они жили уже как друзья. Когда появился Маяковский, это уже были другие отношения.
Мне кажется, что это вообще та самая тема, которую мы все так или иначе и со школы, и не со школы знаем, и многих она действительно будоражит. И будоражит она в том числе тех, кто сейчас — не только вы, но и другие деятели искусства — делает проекты про Лилю Брик. Из последнего, что я увидела, тоже очень интересного, — это выставка в Мультимедиа Арт Музее (МАММ) Ольги Свибловой, которая называется «Икона стиля и муза авангарда». Там тоже и личные предметы Лили, и какие-то любимые ее запахи, духи, воспоминания современников. И есть ощущение, что ее персона привлекательна не только была тогда, но и сегодня для нашего поколения. Вот вам как кажется, в чем ее секрет? Как вы его разгадали или не разгадали? Это же не просто сериал, фильм, выставка к юбилею. Это же что-то большее.
Вера Сторожева: Да, конечно, это больше, потому что я старалась уходить от проектов, где были исторические личности. Потому что часто все сводится к вопросу «похож — не похож». Ведь это такая внешняя сторона, на которую непытливый зритель сразу реагирует: «Ой, да он не похож». Мы, конечно, углублялись в историю взаимоотношений. Как к Маяковскому относились, как относились к Лиле, Осип, что он делал? Тем самым мы погрузились в эту эпоху. И поэтому для нас все мотивировано, мы не ставили задачей кого-то осудить, сделать хорошим, плохим и так далее. Была задача показать живых людей, какими, по-нашему мнению и по мнению современников, они были. Поэтому здесь сказать, она такая-такая-такая, очень сложно. Тем более гениальный поэт Маяковский. И конечно, если бы не было Маяковского, они, на мой взгляд, не могли друг без друга состояться. Он, конечно, ярчайший был, но было целое поколение предреволюционной поэзии. Маяковский был и игрок, непоследовательно работал, и так далее. Мне кажется, что Брик его систематизировал, заставлял работать или где-то провоцировал и так далее. То есть они друг без друга, наверное, не могли состояться по большому счету. И конечно, Маяковскому помогли Лиля и Осип, и потом Маяковский им помогал. Это такой срез времени. Там не только наши три героя, там у нас и Максим Горький, и целая плеяда поэтов, которые рядом были, писателей. Наша задача была изучить время, понять героев и попробовать их реализовать такими, какие они были, — сложными, непростыми, многозадачными.
И при этом я так понимаю, что Лилия Юрьевна такой оставалась до самой своей смерти, то есть она была очень неоднозначной, эпатажной, яркой. И из того, что меня зацепило в воспоминаниях о ней, ее современников и наших одновременно современников, — это слова Вениамина Смехова, который с ней виделся, когда сам был еще молодым, который говорит, что она до 86 лет сохраняла безусловное первенство в любой компании и по уму, и по своим познаниям, и по дару влюбляться в жизнь. Вы с ним согласны в этом? В чем ее секрет влюбляться в жизнь, несмотря ни на какие сложности этой жизни?
Вера Сторожева: Необычность Лилии Брик в том, что она умела отдавать. Она покровительствовала поэтам — Вознесенскому, Евтушенко. Она, в свою очередь, когда-то познакомила Плисецкую с Щедриным. То есть она как-то вовлекала в свой круг очень талантливых людей. Был салон у Лили Брик. Потом она очень много помогала, например, осужденному знаменитому кинорежиссеру через свою сестру и Луи Арагона. На самом деле, она не жила просто так, она отдавала, невзирая на некую как бы тщедушность, некрасивость. Это внутренний огонь. Это придумать невозможно. Такой дар у женщины был необыкновенный — дарить, помогать и вдохновлять.
Ощущение, что сегодня таких женщин практически нет. Или вам так не кажется? Или это просто по нынешним временам очень талантливый продюсер?
Вера Сторожева: Это же человек, который еще в ущерб себе должен это делать. То есть переступить через себя, кого-то взять на руки и нести. Сейчас другое время, другая эпоха. Сейчас промо себя любимого. Я не могу сказать, что есть такие женщины или их нет, может быть, я не знаю, но, наверное, жертвенные люди, талантливые, в этом смысле гениальные, наверняка есть, просто эпоха другая.
Лиля Брик в свое время, конечно, была тоже крайне интересной, дискуссионной, эпатажной личностью. А из того, что о ней вспоминают ее близкие или близкие ее близких, тоже цепляет фраза Василия Катаняна — это сын ее последнего мужа. И он говорил, что если женщина вызывала к себе такую любовь, ненависть и зависть, то жизнь ее прошла не зря. Какую реакцию жизнь Лили Брик может вызвать сегодня? Какую реакцию вы ждете как режиссер на сериал? Мне кажется, дискуссий будет немало.
Вера Сторожева: Знаете, люди сейчас, особенно в социальных сетях, стараются быть такими эпатажными, резкими, яркими. Главное, чтобы все не ограничилось примитивным абсолютно критерием, кто похож, а кто не похож. Мне кажется, что у нас получилось очень глубокое, яркое и интересное кино. Девять серий, или 2 часа 20 минут, но это кино, и оно неоднозначное, оно сложное. Это люди другой эпохи, нельзя мерить людей сегодняшней меркой, сегодняшними стандартами. Все было по-другому. И мы как раз хотели людей показать вот в той эпохе, в том времени.
В конце концов, современников почти не осталось, кто точно скажет: было, не было, похож или не похож.
Вера Сторожева: Просто совсем не осталось. Сказать, что кто-то знает, как было, — нельзя. Но поскольку мы проработали огромное количество видеоматериалов, документов, люди, которые знали их, и отклики, и дневники, и так далее, то мы постарались все это сплавить и, наверное, выдать свою версию.
