Иран заслонил Украину, но не совсем. Комментарий Георгия Бовта
Риски затяжного конфликта на Ближнем Востоке растут
Лента новостей
Москва, судя по всему, намерена добиваться решения территориального вопроса на поле боя, а не за столом переговоров, воспользовавшись новой ситуацией, созданной войной с Ираном, которая в случае затягивания может создать предпосылки для частичного и временного ослабления энергетических санкций против России
Секретарь Высшего совета нацбезопасности Ирана Али Лариджани в ответ на угрозы Дональда Трампа посоветовал (ссылка ведет на Х, соцсеть заблокирована в РФ) ему «беречься самому». Президент США ранее пригрозил увеличить силу ударов по Исламской Республике в 20 раз, если Тегеран будет препятствовать поставкам нефти через Ормузский пролив. В свою очередь глава Пентагона Пит Хегсет заявил, что 10 марта «станет самым интенсивным днем ударов США по Ирану с начала военной кампании». По его словам, США продолжают добиваться поставленных целей и «побеждают». Как могут развиваться события дальше?
Иногда трудно понять, когда Трамп действует больше как президент США во имя неких глобальных целей, а когда в нем побеждает бизнесмен, притом активно играющий на бирже. В чем, кстати, давно замечены члены его семейства. Например, Трамп любит объявлять о наиболее драматических своих решениях, которые могут повлиять на котировки, тогда, когда американские биржи закрыты. В последние пару дней он сделал целый ряд заявлений, противоречивых довольно, о войне в Иране, которые были, судя по всему, направлены на то, чтобы успокоить нефтяной рынок. В частности, его замечание 9 марта о том, что война с Ираном скоро закончится ввиду достижения всех ее целей досрочно, обрушила спекулятивные цены на нефть на рекордные 36 долларов сразу. К этому добавился эффект слухов, последовавших за его телефонным разговором с Владимиром Путиным, о том, что Трамп может ослабить нефтяные санкции в отношении некоторых стран. Хотя он не называл Россию, многие про нее подумали. Кремль в свою очередь подтвердил факт обсуждения санкций в разговоре двух президентов, но лишь в самых общих чертах.
При этом признаков окончания войны в реальности пока не просматривается, а стороны наряду с обменом ракетами обмениваются враждебными задиристыми заявлениями в духе боксеров перед решающим поединком. На этом фоне появились первые признаки истощения иранского ракетного потенциала. Во всяком случае, число пусков сократилось на 90% по сравнению с первыми двумя днями боев. По оценкам западных аналитиков, Иран способен производить в месяц более 100 ракет и до 10 тысяч разных модификаций дронов. Общий запас БПЛМ на момент начала войны оценивался в размере до 80 тысяч единиц, израсходовано пока до 3 тысяч. Число баллистических ракет по состоянию на февраль 2026 года оценивалось в количестве от 2,5 тысячи, при этом пусковых установок сейчас осталось примерно половина из прежних 350. По израильским оценкам, все еще хуже: Иран использовал уже почти весь ракетный арсенал (2410 штук), при этом две трети пусковых установок уничтожены.
Возможности Ирана вести интенсивную войну длительное время оцениваются скептически. Тогда как максимальные оценки длительности интенсивной воздушной войны силами Израиля и США оцениваются с горизонтом до 30 дней. Но потом тоже неизбежно наступит спад.
Тегеран, видимо, собирается его и дождаться. Он в идеале может попытаться мобилизовать своих «прокси» из так называемой оси сопротивления в лице «Хезболлы», иракских и йеменских шиитских группировок, что позволит продлить сопротивление США и Израилю до трех месяцев. Зато в случае дальнейшего снижения интенсивности войны и перехода ее в формат «войны дронов» у Ирана есть потенциал на полгода и больше, если США не отважатся зафиксировать победу в виде наземной операции. А Трамп пока все еще не похож на сумасшедшего. В случае перехода к «войне дронов» Тегеран может выйти примерно на суммарный расход порядка 4-6 тысяч единиц в месяц, что будет достаточно, чтобы держать на коленях всю нефтяную экономику стран Персидского залива, когда ПВО арабских союзников США уже близки к истощению, а к войне дронов они вообще не готовились.
По оценкам Института изучения войны США, быстрая кампания продолжительностью три-четыре недели возможна только при достижении ограниченных целей США, низкой мобилизации иранских региональных союзников-прокси и наличии дипломатического выхода. Однако в случае преследования ныне декларируемых Трампом целей в виде «безусловной капитуляции» высока вероятность перехода к долгой войне средней и даже низкой интенсивности на месяцы. В любом случае формат «12-дневной войны» 2025 года уже не повторится.
Насколько Россия может поспособствовать окончанию войны с Ираном? Можно обратить внимание, что на следующий день после разговора с Трампом Путин снова созвонился с президентом Ирана. Также можно предполагать наличие некой увязки между нею и украинским урегулированием, которое в телефонном разговоре президенты Америки и России тоже обсуждали.
Украина сейчас явно отошла на второй план. Однако, когда тот же Пит Хегсет, глава Петагона, говорит, что разговор Путина и Трампа «дает надежду на восстановление мира на Украине и на Ближнем Востоке», то непонятно, на чем основан такой оптимизм. Новые переговоры по Украине в трехстороннем формате, которые намечались сначала на 5 марта, а потом на 11-е, перенесены уже на следующую неделю. По словам Дмитрия Пескова, территориальный вопрос при этом остается далеко не единственным нерешенным. А по оценке Владимира Путина, ВСУ все еще контролируют 15-17% территории Донбасса. Скорее всего, в практическом плане вопрос Москва ставит так, чтобы добиваться решения этого территориального вопроса на поле боя, а не за столом переговоров, воспользовавшись новой ситуацией, созданной войной с Ираном, которая в случае затягивания может создать предпосылки для частичного и временного ослабления энергетических санкций против Москвы.
Рекомендуем:
Рекомендуем:
