Владимир Путин ответит на звонок Владимира Зеленского, если тот ему позвонит, заявил помощник президента РФ Юрий Ушаков. Ранее Зеленский заявлял, что готов решать территориальные вопросы на личной встрече с Путиным. В Москве настаивают, что такая встреча возможна только в российской столице, что Киев считает неприемлемым. В свою очередь Дональд Трамп заявил, что может пригласить Зеленского на саммит G20 в Майами, который пройдет в декабре. Об официальном приглашении Зеленского пока не сообщалось. На саммит при этом позвали и Путина, но Кремль своего согласия пока не дал. Госсекретарь Марко Рубио выразил сомнение, что президент РФ приедет. В какой стадии вообще находятся переговоры?

До саммита АТЭС в китайском Шэньчжэне осталось две с половиной недели, до трехсторонних переговоров в Абу-Даби — предположительно, десять дней. Но разрыв между публичными ожиданиями и реальным состоянием переговоров остается слишком велик. Трамп, например, уверяет, что стороны «очень близки к сделке». А его госсекретарь на встрече глав МИД G20 в Атланте убеждает в обратном, заявляя, что не верит, что Путин согласится на урегулирование раньше весны 2027 года.

Сама идея встречи «большой тройки» на полях АТЭС 18-19 ноября принадлежит, по данным The Wall Street Journal, Москве: это Путин предложил ее Трампу в телефонном разговоре 9 октября. После визита Стива Уиткоффа в Петербург 21 октября Юрий Ушаков сообщил, что Китай «начал подготовку», а 25 октября — что она ведется полным ходом. Правда, всегда следовала оговорка: «Многое, если не все, зависит от китайских хозяев».

А хозяева как раз молчат. Отдельная двусторонняя встреча Путина и Трампа в Шэньчжэне тоже еще не согласована — подтверждена лишь встреча Путина с Си. Ключевая проблема — повестка. Москва видит в саммите способ решить украинский вопрос в формате великих держав. Трамп ранее заявлял, что готов к встрече ради обсуждения ядерного разоружения, а не Украины. Для Пекина оба сюжета неудобны. Китай отказывается ограничивать свой ядерный потенциал многосторонними договорами. А участие в «разделе Украины» — это риск для отношений с ЕС, ради сохранения которых Пекин демонстрирует формальный нейтралитет.

Более вероятный сценарий — не полноценный трехсторонний саммит, а короткий контакт: совместная фотография, обмен репликами, возможно, заявление самого общего характера.

Про трехсторонние переговоры США — Россия — Украина в Абу-Даби «где-то в середине ноября» пока тоже все стихло. Все ждут исхода промежуточных выборов в Америке, от которых зависит, насколько Трамп будет свободен в действиях и насколько ему нужна внешнеполитическая победа. Также Москва хотела бы сузить повестку Абу-Даби до темы «гарантий безопасности». Хотя и территориальный вопрос, в который все уперлось еще зимой, никуда не делся.

После «дизельной сделки» и под давлением Трампа Киев на две недели приостановил удары по российским НПЗ, не признавая это формально. 30 октября пауза закончилась, за три дня были атакованы сразу три НПЗ. Таким образом, Киев дал понять, что считает предвыборные аргументы Трампа исчерпанными, а отказываться от давления на Россию накануне Абу-Даби он не намерен.

Демократы, скорее всего, возьмут большинство в палате представителей и даже могут взять сенат. Как это повлияет на поведение Трампа в отношении Путина? Во-первых, исчезает конъюнктурная причина разыгрывать карту с российским дизелем. Во-вторых, при демократах палата представителей получит возможность инициировать всякие расследования, а также контролировать процесс подготовки бюджета. Дизельная сделка окажется сразу же под ударом. Правда, поражение на выборах может даже простимулировать Трампа. Потеряв контроль над внутренней повесткой, он попробует отыграться во внешней политике, где его полномочия почти неограниченны. Отсюда разговоры о мирном соглашении по Украине уже к саммиту G20 в Майами 14-15 декабря. Если демократы победят с разгромным счетом, а Москва не предложит ничего нового Трампу ни в Шэньчжэне, ни в Абу-Даби, то его разочарование может обернуться угрозами новых санкций против России.

Что касается слов Ушакова, что Путин, если что, ответит на звонок Зеленского, то сам по себе такой телефонный разговор, даже если и состоится, не создаст никаких обязательств. При этом звонящий оказывается в положении просителя, а разговор один на один исключает Трампа как свидетеля. Также накануне Абу-Даби и Шэньчжэня Москве важно закрепить в восприятии Трампа картину, в которой Россия открыта к любым контактам, а Киев капризничает на тему форматов и одновременно бьет по НПЗ, срывая «дизельную сделку». Зеленский, разумеется, звонить в Кремль не станет, для него как раз нужен Трамп как посредник, иначе придется торговаться по Донбассу на условиях Москвы.

На фоне такой внешней дипломатической активности остаются незатронутыми главные вопросы — территориальный и гарантий безопасности. Трехсторонний саммит в Шэньчжэне, если состоится, будет посвящен чему угодно, кроме Украины. Повестка Абу-Даби сужена до темы, по которой компромисса не просматривается. Рубио, скорее всего, прав в том, что до весны ничего кардинального не произойдет. К тому времени станут известны итоги зимней кампании против энергосистем обеих стран, в том числе результаты ударов по НПЗ, а также проявится линия поведения нового конгресса. А пока преобладает ощущение тупика, где идет торговля не столько за мир, сколько за то, чтобы ответственность за его отсутствие легла в глазах Трампа на другую сторону.