Помощник президента России Юрий Ушаков подтвердил, что Вашингтон и Москва обсуждают снятие санкций с Российского фонда прямых инвестиций (РФПИ). По данным газеты The New York Times, вопрос связан с участием фонда в поставках российского дизеля в США. Результат обсуждений пока неизвестен. По словам Ушакова, глава фонда и спецпредставитель президента России Кирилл Дмитриев активно контактирует с американской стороной. Американский чиновник, в свою очередь, сообщил газете, что заявку фонда рассматривают в установленном порядке, и назвал Дмитриева «полезным посредником» в переговорах. По данным прессы, обсуждаются и другие возможные совместные российско-американские экономические проекты.

Первый танкер с 40 тысячами тонн российского дизеля Agioi Fanendes под мальтийским флагом придет в США 7 ноября — уже после промежуточных выборов, ради которых все и затевалось. Глава РФПИ Кирилл Дмитриев уже написал, что энергетическое сотрудничество двух стран «продолжится». А вице-премьер Александр Новак говорил, что Россия может увеличить поставки дизеля на мировые рынки. Москва давно пытается убедить команду Трампа, что экономические сделки можно заключать до завершения конфликта. Тем более что люди из команды Трампа любят большие инвестпроекты. Правда, политический посыл Белого дома все же противоположный: экономика для него — это лишь «пряник», который призван сделать мир для Москвы выгоднее ведения боевых действий.

Еще в феврале журнал The Economist сообщал, что Москва предложила Вашингтону проекты на сумму около 12 трлн долларов в обмен на снятие санкций. Что в несколько раз больше всего годового ВВП России. Цифра должна была произвести впечатление на девелопера, спецпредставителя Дональда Трампа Стива Уиткоффа. Содержательная часть чисто теоретически интересна. Речь могла бы идти о возвращении ExxonMobil в «Сахалин-1», допуске американских компаний к арктическим проектам и Северному морскому пути. В октябре Уиткофф предложил Киеву аж целый «план регионального процветания», который предусматривал возобновление транзита российской нефти и газа через Украину в Европу с выплатой за это «дивидендов» Киеву. Упоминалось снятие санкций с «Аэрофлота», возобновление прямых рейсов в США и поставки запчастей для Boeing. Выдвигались планы совместной разработки месторождений редкоземельных металлов. Плюс экзотика вроде дата-центров на дешевой российской электроэнергии или совместной миссии на Марс с Илоном Маском.

Ошибка трампистов, впрочем, в самой логике, на которой выпекается упомянутый «пряник». Мол, если мы «заинтересуем Кремль экономикой», то для Москвы ведение СВО как инвестиционный проект с отрицательной доходностью будет заменено более выгодным делом. Между тем цели СВО Кремль формулирует совсем в иных категориях — безопасности, причем экзистенциальной, а также территорий, но никак не финансовых потоков. Никакой предполагаемый доход от редкоземельных месторождений когда-то лет через десять не конкурирует с этими целями. Москве к тому же уже удалось получить дизельную сделку и санкционное послабление, не уступив ни в чем по Украине.

Белый дом не может скомандовать американским корпорациям. Трамп может выдать лицензию, но не может заставить ExxonMobil вложить миллиарды туда, где в 2022 году изъяли ее 30-процентную долю в «Сахалине-1», вынудив списать 4,6 млрд долларов. Большому бизнесу нужен инвестиционный горизонт в 15-20 лет, у Трампа срок закончится в январе 2029 года, а у генеральных лицензий Минфина США — уже в апреле. Августовский указ 2025 года президента РФ позволяет иностранцам вернуть доли в «Сахалине-1», только если они посодействуют снятию санкций, закупят иностранное оборудование и внесут деньги на счета проекта. Это пока невозможно представить.

Юридическая архитектура санкций вообще сложна. Скажем, санкции против «Роснефти» и «Лукойла» введены в октябре 2025 года президентским указом, и Белый дом вправе ослаблять их самостоятельно. Но значительная часть санкций, введенных после 2014 года, кодифицирована законом CAATSA, его отмена требует 30-дневного рассмотрения в конгрессе с правом блокировки. Конгресс уже сигнализирует о недовольстве послаблениями для Москвы. Выборы 3 ноября могут еще сильнее ухудшить для Трампа расклад сил. С Европой все еще жестче. ЕС настаивает на отказе от российских энергоносителей. Авиационные проекты также упираются в европейские санкции и запреты на полеты.

Так что более реалистично говорить не о долгосрочных мегапроектах, а краткосрочных, привязанных к американским лицензиям, замораживающим санкции на короткий срок. Сделка по дизелю — хороший пример. Подобные сделки могут продолжаться, пока у Америки есть проблемы с топливом, и сворачиваться, как только они исчезнут. Может продвинуться и распродажа зарубежных активов «Лукойла». Минфин США продлил лицензии на работу его иностранных подразделений до 24 апреля 2027 года, общий объем сделки оценивается в 22 млрд долларов. Но и тут, предположительно, американские корпорации могут купить российские активы за пределами России, но речь не об инвестициях в Россию.

По «Сахалину-1». Срок продажи доли Exxon продлен до 1 января 2027 года, по некоторым данным, она подписала с «Роснефтью» соглашение о компенсации ее потерь. Наиболее реалистичный вариант здесь — урегулирование финансовых претензий, но не возвращение оператора на шельф. Также могут быть точечные послабления для авиации под предлогом безопасности полетов. По примеру снятия санкций в 2025 году с белорусской «Белавиа». Поставки запчастей для 700 с лишним западных самолетов в российском авиапарке можно обосновать гуманитарными соображениями. Но без взаимодействия с Европой эффект все равно будет ограниченным.

Так что конструкция «экономика в обмен на мир» пока не очень-то работает. Ситуация на поле боя — более солидная основа для мира, нежели даже самые масштабные бизнес-прожекты.