Президент Финляндии Александр Стубб и премьер-министр Норвегии Йонас Гар Стёре позвонили Владимиру Путину из Хельсинки. Запланированный на 20 минут разговор растянулся на полтора часа. Это был первый разговор лидеров стран, поддерживающих Украину, с Кремлем с июля 2025 года, когда Путину звонил Эммануэль Макрон. Чего ждать дальше?

Звонок стал продолжением процесса, начавшегося в Осло 20 октября, когда по просьбе Владимира Зеленского Норвегия и Финляндия пригласили спецпосланника Дональда Трампа Стива Уиткоффа, к ним присоединились советники по национальной безопасности ЕС, НАТО, Великобритании, Германии и Италии. На следующий день Уиткофф три часа говорил с Путиным в Константиновском дворце. В итоге Москва согласилась вернуться к трехстороннему формату в Абу-Даби. Встреча намечена на 4 ноября, сразу после промежуточных выборов в США. Это отражает растущий запрос Европы на свой канал связи с Кремлем, поскольку Трамп более не воспринимается как надежный проводник общих интересов.

Стубб и Стёре подчеркнули, что выступали как «лидеры своих стран, а не от имени Европы», отметив важность прямых контактов с Москвой. Кремль в свою очередь снова напомнил о первопричинах конфликта. Это стандартная формула, за которой стоят требования нейтралитета Украины, ограничений для ВСУ и прав русскоязычных. А за фразой о том, что законные интересы России должны быть учтены «полностью и безоговорочно», можно угадать и территориальные требования к ВСУ оставить Донбасс. Также в кремлевском пресс-релизе упомянуты обсуждение безопасности на Балтике и в Северной Европе и договоренность продолжить прямые контакты. То есть Москва рассматривает звонок как начало диалога о безопасности с соседями. То, что разговор растянулся с 20 до 90 минут, означает, что стороны вышли за рамки обмена требованиями. Предположительно, обсудили три главные темы.

Первая — повестка в Абу-Даби. По данным британской газеты The Telegraph, Уиткофф привез в Петербург предложение, согласованное в Осло: Украина и европейцы готовы обсуждать формат послевоенной безопасности в Европе.

Звонок стал зондированием, как именно Москва воспринимает эту тему. Второй темой стала ситуация вокруг Алешек на херсонском направлении, где вступил в силу режим прекращения огня для гуманитарной операции. Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков назвал его возможным примером для других участков, но оговорился, что переговоры не означают ограничения боевых действий. Для северян, продвигающих «деэскалацию», Алешки — хороший прецедент. Что касается Балтики, то тут много острых тем: безопасность интернет-кабелей, а также судов «теневого флота», глушение GPS, избегание столкновений. По всем этим пунктам нужно доверие, которого пока нет. Так что обозначение регулярного канала с европейцами важно. К тому же Москва традиционно в отношениях с ЕС считает, что двусторонние каналы размывают единую позицию Брюсселя.

Своим звонком Стубб и Стёре нарушили негласное табу на контакты с Путиным. Да и выражение готовности обсуждать в Абу-Даби архитектуру безопасности стало шагом навстречу Москве в признании ее частью урегулирования на Украине. Но даже такая гибкость вызвала возражения: премьер Дании Метте Фредериксен заявила, что инициатива не была согласована с союзниками, шведский премьер Ульф Кристерссон увидел в таких контактах угрозу раскола Европы.

Зеленский, которому позвонили сразу же, поспешил провести свои «красные линии»: нейтралитет и ограничение численности ВСУ «не обсуждаются», гарантии не могут диктоваться Россией, а территориальные вопросы — предмет переговоров на уровне лидеров. Он впервые открыто признал, что американцы давно предлагают «обмен территориями», добавив, что существуют «и другие форматы». То есть теперь территории переведены из категории «не обсуждается» в категорию «обсуждается на высшем уровне». Можно предположить, что Киев готов к саммиту, если на столе будут в том числе территории, если Москва снимет требования демилитаризации.

Стоит напомнить, что Александр Стубб — один из немногих европейских лидеров, сохранивших личный доступ к Трампу. А норвежский премьер Стёре возглавляет страну — не члена ЕС, так что он и не обязан согласовывать каждое слово с 26 партнерами. Он скорее следует давним традициям тихой норвежской дипломатии, на счету которой немало достижений урегулирования, даже на Ближнем Востоке. К тому же ни Макрон, ни Мерц не могут сказать Путину, что они его «соседи», а Стубб и Стёре могут, что переводит разговор из идеологического в прагматический. В таком формате можно и не говорить от имени Европы, а говорить «по-соседски». Примечательно, что Стубб, недавно повторявший, что Путин «понимает только силу», теперь перешел к прямым контактам, причем именно тогда, когда санкционное давление ослабил Трамп.

Новый канал связи может пока работать как посреднический и для зондажа позиций. Впечатление Стёре, что Москва «тщательно готовится» к Абу-Даби, — уже полезная информация. Готовность Кремля обсуждать региональную безопасность на Балтике не менее важна. Этот регион впервые вошел в повестку как отдельный предмет разговора. А Кремль получил подтверждение, что европейцы готовы обсуждать безопасность напрямую, а не только через американцев. Правда, в Абу-Даби европейцев все же не будет. Звонок из Хельсинки не сблизил позиции. Но он показал, что, во-первых, Европа больше не хочет быть объектом переговоров о своей безопасности между Москвой и Вашингтоном, а во-вторых, Москва выразила готовность говорить с Европой хотя бы по частям.