Обсуждаем наболевшую для многих тему — проблемы коммуникации с судебными приставами. Бизнес ФМ много рассказывала об ошибочных блокировках счетов и внезапных чужих долгах. Иван Медведев поговорил с человеком, который в этом глубоко разбирается, — доцентом кафедры гражданского процесса, публично-правовой деятельности и организации службы судебных приставов Всероссийского государственного университета юстиции, членом Общественного совета Федеральной службы судебных приставов по Москве, кандидатом юридических наук Игорем Аксеновым, 16 лет проработавшим судебным приставом.

Недавно стало известно, что в конце сентября банки пожаловались на службу судебных приставов, потому что та буквально завалила их обращениями по поводу должников. Банки жаловались, что в день получали до 13 млн обращений. Причем информация требовалась обо всех должниках сразу, во всех банках сразу. Банки говорили, что просто не вывозят такую нагрузку, не успевают обработать все эти запросы, притом что у них есть всего три дня для того, чтобы ответить на запрос, иначе штрафы. В общем, нагрузка серьезная, при этом в службе судебных приставов Бизнес ФМ заявили, что все делают по закону, по процедуре имеют право и так и будут работать. Банки опасаются того, что это станет практикой и что каждый раз будут направляться запросы в таком формате. Как вам кажется, так ли будет?
Игорь Аксенов: Во-первых, в данном случае прилетело 13 млн обращений в один прекрасный момент, наверное, потому что произошло какое-то некое обновление, и судебные приставы в какой-то момент приняли решение направить автоматизированно такие запросы. На самом деле, если речь идет об обычной, нормальной, планомерной работе, когда возбуждается исполнительное производство, соответствующие запросы направляются, и тогда одномоментно миллионы запросов прийти, конечно, не могут.
Во-вторых, работу по обработке таких запросов надо автоматизировать. Подавляющее большинство банков подключены к СМЭВ (Система межведомственного электронного взаимодействия. — Прим. Бизнес ФМ), все автоматизировано, поэтому, как правило, ответы на такие запросы, как и направление запроса во многих случаях из службы судебных приставов, не требуют участия человека.
На ваш взгляд, при такой активизации запросов есть ли риски того, что ошибки как-то потом отразятся на клиентах банков, на гражданах? После публикации новости о том, что банки пожаловались на приставов, в нашу редакцию тут же полетели письма от граждан, которые говорят: «У меня вот тоже возникли претензии у приставов по долгу, который я десять лет назад закрыл» или «Мне заблокировали карты, а у меня долга нет вообще». В начале 2020-х годов мы регулярно писали об этих проблемах, когда были долги ошибочно приписаны полным тезкам и так далее. Даже если ты доказал, что ты прав, что долг закрыт или он не твой, самая большая претензия была в том, что с приставами очень сложно связаться. Потом на какое-то время эти жалобы приостановились. Может быть, просто потому, что мы эту тему не поднимали и автоматически не приходил фидбэк. Или просто сейчас опять какая-то волна? Как вам видится?
Игорь Аксенов: Действительно, в начале 2020-х годов, вы правильно сказали, такая проблема была. В исполнительном документе есть идентифицирующие признаки, и в начале 2020-х годов они указывались, но их идентифицировать было сложно. Это фамилия, имя, отчество, ИНН практически везде отсутствовал, поэтому идентифицировать человека, в том числе и в банке, было сложно. Например, Иванов Иван Иванович, дата его рождения и место жительства. Но таких Ивановых с одинаковой датой рождения может быть в России очень много. Сейчас эта проблема решена. Налоговая служба разработала и создала так называемый единый реестр населения. Для того чтобы судебному приставу возбудить исполнительное производство, ему нужно идентифицировать такое лицо. Соответственно, чтобы у этого лица уже были не только фамилия, имя, отчество и дата рождения, но еще и ИНН, СНИЛС и другие идентифицирующие признаки.
Сейчас мы столкнулись с другой ситуацией. По исполнительным документам, которые выданы до разработки такого единого реестра населения, возбудить исполнительное производство как раз очень сложно. Поэтому проблема теперь другая в подавляющем большинстве случаев. Здесь нужно себя поставить, например, на место взыскателя: вы пять лет назад получили исполнительный иск, взыскиваете в нашем примере с Иванова Ивана Ивановича, у него есть дата рождения, вы предъявляете исполнительный документ, а пристав вам говорит: «А у вас нет СНИЛС и ИНН. Я не могу его в базе идентифицировать, а значит, не могу взыскивать с него деньги. Поэтому деньги в счет возмещения причиненного вам вреда вследствие, например, ДТП, я взыскивать не буду». Вы говорите: «А что мне делать?» — «Найдите у вашего должника СНИЛС». А как вы его можете найти? «Идите в суд». Но когда вы обращались в суд, вы не знали СНИЛС лица, который причинил в ДТП вам вред, в лучшем случае есть только водительское удостоверение. А может быть, и того нет. Вы вынуждены идти по большому кругу. Судебный пристав выносит постановление об отказе вам в возбуждении исполнительного производства, вы идете в суд, пишете туда заявление: «Уточните, кто у меня вообще должник? С кем я судился? Фамилия, имя, отчество есть, а ИНН нет». А в суде тоже этого не знают. И мы начинаем снова делать запросы в ГАИ в нашем примере: «Удостоверьтесь, кто это» и так далее. И люди попадают прямо в противоположную ситуацию. Баланс интересов всегда требует определенного подхода.
Еще один момент, на который массово жаловались наши слушатели, — это так называемая ковровая блокировка счетов. Наш с вами условный Иванов Иван Иванович должен 50 тысяч рублей. Это доходит до приставов, приставы начинают исполнительное производство и говорят всем банкам: «Ребята, надо 50 тысяч рублей у Иванова Ивана Ивановича заблокировать». И ему начинают блокировать 50 тысяч рублей все банки, и он остается с тремя-четырьмя заблокированными суммами в разных банках.
Игорь Аксенов: Давайте будем первоначально исходить из того, что в более добросовестном статусе у нас находится взыскатель. Судебный пристав возбудил исполнительное производство. Предположим, у должника на пяти счетах есть по 50 тысяч рублей. А сумма долга, скажем, 200 тысяч. Конечно, на пяти счетах по 50 тысяч — это 250 тысяч. И судебный пристав их заблокирует — больше, чем нужно. Правомерно ли это? Или справедливо ли это? Да, больше. Теперь давайте представим другую ситуацию. На пяти счетах у должника есть по 50 тысяч рублей, а он арестовал только на одном 50 тысяч.
Исполнительное производство не может так идти дальше по лесенке?
Игорь Аксенов: Конечно, может. Но взыскатель уже на это потратил год-полтора. А теперь он ему говорит: «Вы знаете, у моего должника на счетах было 250 тысяч, вы пошли по лесенке, арестовали только 50 тысяч. Теперь он эти деньги снял и потратил. А мне теперь сколько еще по лесенке эти деньги искать?»
А почему здесь в данном случае год? Смотрите, 50 тысяч с одного банка — все, там больше нет. И в этот же день, условно, пошли за следующим…
Игорь Аксенов: В этот же день же не получается. Чтоб вы понимали среднюю нагрузку у судебного пристава-исполнителя: количество сегодня находящихся у него исполнительных производств, скажем, 1,5-3 тысячи. Это 3 тысячи взыскателей, которые от вас ждут денег. Это 3 тысячи должников, которые говорят: «Идите по лесенке». Естественно, через неделю там денег не будет.
Сделаю важную ремарку: мы ни в коем случае не защищаем должников. Должен — верни быстро и как положено. Мы говорим и в своем эфире рассказывали об историях, когда под этот каток попадали люди, которые не были должны или были должны, но все вернули и потом не могли восстановить свое честное имя для всего остального мира.
Игорь Аксенов: Варианты, что в отношении человека, совершенно не являющегося должником, возбудили производство и что-то арестовали, — это, наверное, совсем исключительные случаи. Скорее всего, он был должником. Помните, как Глеб Жеглов говорил: «Наказания без вины не бывает. Ему нужно было вовремя со своими женщинами разбираться и пистолет не разбрасывать где попало». Все-таки у должника была масса возможностей для того, чтобы исполнить свои обязательства. Я бы здесь больше все-таки обращал внимание на личность взыскателя.
Что касается личной ответственности судебных приставов, когда мы рассказывали в начале 2020-х годов о массовых ошибках по тезкам, многие комментаторы говорили: проблема в том, что если пристав ошибся — не тому отправил, не ту сумму и так далее, ему ничего не будет. Поэтому они не очень сильно переживают по этому поводу.
Игорь Аксенов: Личная ответственность судебных приставов, безусловно, есть, в том числе и материальная в виде взыскания, и дисциплинарная ответственность за то, что не то арестовали или, наоборот, не арестовали — может быть, даже бывает чаще. Как вы привели пример: надо было 250 тысяч арестовать, а судебный пристав вместо пяти банков отправил в один, арестовал 50 тысяч, и вред причинен взыскателю.
Первое — это дисциплинарная ответственность: выговор, замечание, увольнение в том числе. Дальше — материальная ответственность. Если государство заплатит за неправомерные действия судебного пристава, то ФССП будет взыскивать лично с судебного пристава уже как с человека эти деньги. И вплоть до уголовной ответственности: это либо халатность, либо превышение должностных полномочий, либо злоупотребление должностными полномочиями. Все эти виды ответственности к судебным приставам применяются, и это совершенно не исключительные ситуации.