Генеральный директор OpenAI Сэм Альтман заявил, что компания отказалась от первичного публичного размещения акций (IPO) в 2026 году, поскольку сосредоточена на решении проблем безопасности, связанных с ИИ. В интервью изданию Fortune глава компании отметил, что этот год был бы «неудачным моментом» для выхода на биржу и что листинг состоится не раньше 2027 года. «Я думаю, что сейчас мы вступаем в новую эру, и нам, вероятно, придется — как мы уже делали в другие эры — действовать иначе, чтобы гарантировать, что эта идея принесет пользу всему человечеству», — сказал Альтман. (Отметим в скобках: зная человечество, трудно представить себе, чтобы какая-то идея приносила ему только пользу, и можно было это гарантировать)

Ранее основатель SpaceX Илон Маск и гендиректор OpenAI Сэм Альтман поддержали предложение главы Anthropic (разработчика Claude) Дарио Амодеи замедлить темпы развития искусственного интеллекта. Отдельный вопрос — удастся ли это сделать технически и политически — в условиях жесткой конкуренции за мировое лидерство между США и Китаем.

Разработка сверхмощных систем ИИ может иметь катастрофические последствия для человечества, сказал The Times выдающийся англо-канадский физик, нобелевский лауреат Джеффри Хинтон, который считается «крестным отцом» ИИ. По его словам, сейчас компании не могут безопасно создавать «суперинтеллект» — систему, значительно превосходящую человека по интеллекту.

Между тем любые проблемы у ИИ-гигантов грозят стабильности ключевых финансовых рынков. Доля ИИ-компаний в капитализации американского индекса S&P 500 весной 2026 года достигла рекордных 45%. Для сравнения: в ноябре 2022 года, когда состоялся запуск нейросети ChatGPT, она составляла 25%. Более 15% всех корпоративных облигаций США связаны с компаниями по «производству» искусственного интеллекта.

При этом финансовые результаты ИИ-лидеров, в отличие от темпов роста их капитализации, мягко говоря, не впечатляют.

OpenAI, один из флагманов ИИ-сектора, создал в 2025 году всего около 13 млрд долларов выручки. При этом, согласно консенсус-прогнозам, компания потеряет в 2026 году 14 млрд, увеличив убыток втрое. При этом OpenAI имеет обязательства по капиталовложениям примерно на 1,4 трлн долларов в горизонте восьми лет. Это превышает сумму всех инвестиций топ-7 компаний США за последние годы.

Nvidia, в моменте крупнейшая компания мира по капитализации, сейчас торгуется с коэффициентом цена/выручка, который предполагает, что ее бизнес должен безостановочно расти в течение ближайших 15 лет. SpaceX на третий день торгов после IPO стоила около 2,5 трлн долларов при чистом убытке и обороте всего 18,7 млрд за 2025 год — в этот момент компания стоила как ее собственная выручка (даже не прибыль, которой нет) за 130 лет.

Если посмотреть на соотношение выручки, прибыли (точнее, убытков) и инвестиций в ИИ-компании, финансовых пузырей такого масштаба история человечества, кажется, еще не знала.

14 сентября на опасениях безопасности ИИ дружно дешевели акции хайтек-компаний по всему миру. Акции японской корпорации SoftBank, у которой 13% в OpenAI, упали почти на 11%. Акции южнокорейских производителей ИИ-чипов Samsung и SK Hynix снизились на 4% и 6,35% соответственно. В целом южнокорейский фондовый индекс KOSPI снизился на 3,26% — он сильно зависит от нескольких крупнейших компаний, связанных с ИИ-индустрией. Акции китайских ИИ-стартапов Z.AI и MiniMax подешевели на 6,2% и 5,5% соответственно. Но это пока мелкие круги на воде.

Знаменитый пузырь доткомов — его пик пришелся на 10 марта 2000 года, а инвесторы потеряли почти 5 трлн долларов — в итоге имел достаточно ограниченные последствия для мировых финансовых рынков. Потому что единственным фундаментальным опасением относительно интернета как технологии было то, что компьютеры по всему миру не сумеют корректно переключиться с 31 января 1999 года на 1 января 2000-го и сломаются одновременно. С этим проблем не оказалось. Но, главное, интернет и его сервисы оказались массово востребованными — просто в них перестали видеть чудо, способное дать невообразимо большую доходность инвесторам в кратчайшие сроки. Это стало просто еще одним из возможных финансовых активов — как нефтяные или металлургические компании.

Но у ИИ есть как минимум три принципиальных отличия от всех технологий, которые мы создавали до сих пор. Во-первых, рекурсия: алгоритмы машинного обучения способны самообучаться на себе подобных вообще без участия человека.

Во-вторых, люди уже сами не понимают полностью того, как работает ИИ. Это совсем не то же самое, что большинство людей не понимают и не должны понимать, как устроены телевизор, компьютер или двигатель в автомобиле. Там есть понимающие специалисты. В случае ИИ уже нет полного понимания даже у самых продвинутых разработчиков.

Наконец, в-третьих, и это отличает искусственный интеллект от ядерной бомбы, компьютера или сервера, у человека нет конкретного «рубильника», возможности быстро выключить ИИ «одной кнопкой», если он начнет действовать непредсказуемо и несанкционированно. Не говоря уже о том, что эти системы потенциально бессмертны — способны к самостоятельному бесчисленному копированию.

Понятно, что государства по всему миру начнут и уже начинают активно регулировать и подчинять применение искусственного интеллекта политическим рамкам. Только если человек не в полной мере контролирует ИИ технически, политический контроль не поможет. ИИ не будет бояться нарушить государственные законы, ему безразлично наказание.

Если государствам, ИИ-бизнесу и научному сообществу не удастся придумать, как приручить искусственный интеллект в буквальном смысле, сделать его полностью контролируемым человеком и неспособным к самостоятельным опасным действиям, это может иметь непредсказуемые разрушительные последствия не только для нашей физической безопасности. ИИ может угрожать глобальной экономике и стабильности финансовых рынков. И хорошо, если «возьмет» только деньгами.