С генеральным директором агентства финансовых решений «Рефи», членом совета по финансовому рынку и инвестициям ТПП РФ, председателем Комиссии по развитию партнерского и проектного финансирования и финансового консалтинга Ренатом Хилажевым беседовал Михаил Задорожный.

Мы уже год — наверное, даже больше — рассказываем о необоснованных блокировках. Во многих случаях блокировки оправданны, но бывают совершенно дикие истории, которые присылают нам слушатели. В одном случае человек — премиальный клиент банка из первой тройки — просто снял 500 тысяч со своего счета и попал на блокировку, которую не могут снять даже в центральном офисе, потому что блокировку провел искусственный интеллект. Что вообще происходит с этими блокировками?
Ренат Хилажев: Государство активно борется с теневым оборотом, стремится все взять под контроль, в том числе обезопасить граждан, но иногда вместе с водой выплескивает ребенка. И я аплодирую стоя тому человеку, который придумал возложить ответственность за движение денег не на предпринимателя, а на банки. Банки таким образом стали, по сути, квазинадзорным органом. В отдельных случаях их даже можно назвать репрессивным аппаратом. Законы дают настолько широкие полномочия банкам, что каждый банк комплаенс-процедуры описывает под себя, как ему нужно, нет какого-то общего лекала. И предприниматели в бизнес-чатах шушукаются между собой и рассказывают о том, какой банк более лоялен к тому, чтобы проводить расчеты.
А что в принципе банки могут и должны делать в плане контроля движения финансовых потоков? Что они делать не должны? И что они делают в реальности?
Ренат Хилажев: На финансовые организации возложили более широкие полномочия, передали им функции трактовки смысла хозяйственных операций. А сотрудники службы финмониторинга этого не понимают вообще. Им дали три шаблона — треугольник, квадрат и окружность — и говорят: «Если хозяйственные операции клиента могут пройти в эти фигуры, то такой клиент нормальный». Но проблема в том, что даже предприниматели из одной сферы деятельности по-разному ведут свою хозяйственную деятельность и зачастую как раз в эти формочки не попадают. Предприниматель думает: я же ничего не нарушаю, я совершенно точно знаю, что деятельность веду легально, почему я должен отвечать на этот огромный список вопросов банка? И когда от банка приходит запрос — а он, как правило, на нескольких страницах, и еще присылают большую таблицу, которую необходимо заполнить, — предприниматель считает, что раз он ничего не нарушил, то может подойти к этому поверхностно, и на вопросы банка отвечает односложно: «да», «нет».
Был даже случай, когда у клиента запросили пакет договоров с контрагентами, имея в виду, что нужно отсканировать и предоставить первичную документацию. Что сделал клиент? Он сложил это все на стол, сфотографировал и отправил в банк фотографию. Конечно, не прокатило, и он получил блокировку. А бизнес-то не знает, насколько подробно и как нужно отвечать на запросы из банков. Что должно быть результатом? Сотрудник комплаенса прочитал этот документ и сказал: «Верю». И после этого снял блокировку со счета. Если в процессе изучения хозяйственной деятельности клиента у него где-то возникает разрыв и он не понимает связь операций, почему денежный поток именно таким образом льется, это может быть основанием для окончательной блокировки счета. А почему? Потому что у сотрудников банков компетенций по бизнесу нет. И вещая об этом уже на протяжении нескольких лет, мы вошли в рабочую группу нескольких системообразующих банков, где глазами бизнеса показали, как выглядят запросы комплаенса. Банки нас услышали, и крупные банки сейчас начали изменять процессы внутри, для того чтобы предприниматель понимал логику запроса, как надо отвечать и почему это важно.
А в комплаенсе теперь трудится еще и искусственный интеллект. Это действительно так?
Ренат Хилажев: Что мы видим и о чем говорим банкам? У вас есть различные внутренние системы, такие как «Светофор», которые позволяют видеть контрагента. Когда клиент отправляет деньги контрагенту, контрагент может быть «зеленый», но через некоторое время контрагент может либо «пожелтеть», либо «покраснеть», и компании рикошетом прилетает запрос. Если некорректно ответить, будет тотальная блокировка счета. Плюс некоторые банки сейчас ввели искусственный интеллект, анализируют по огромному количеству параметров движения по расчетному счету. Если по внутренней методологии банка что-то нарушается, автоматически прилетает блокировка. Мы считаем, что это неправильно.
Мы говорим банковскому сообществу: если водитель транспортного средства нарушил правила дорожного движения, происходит фотофиксация и приходит штраф. Но под штрафом есть подпись конкретного инспектора. И это правильно: если оспаривать, то есть конкретный человек. То есть у процесса есть собственник. А что мы сейчас видим в банках? У автоматических блокировок, которые происходят на основе искусственного интеллекта, собственника процесса нет. Он абсолютно обезличен. А если он обезличен, то и ответственности там тоже нет.
Какова цена ошибки при блокировках для банка и для клиента?
Ренат Хилажев: Для банка цена ошибки большая, особенно для частных банков: если мы посмотрим основания отзывов банковских лицензий, там регулярно фигурирует отмывание денежных средств. И поэтому банки, особенно частные, палку и перегибают: лучше перебдеть и ответственность возложить на клиента. Но для бизнеса блокировка счетов — это кассовые разрывы, несвоевременная оплата, в том числе кредитов, лизингов и прочих платежей, портится кредитная история, портится деловая репутация. Если ты хочешь привлечь финансирование и у тебя есть блокировка счета в каком-то банке, это может быть основанием для отказа. К чему мы призываем банковское сообщество? К тому, чтобы банки наконец написали «белую книгу». Понятно, что нельзя раскрывать всю методологию, как банк оценивает операции, но хотя бы задать берега, по которым бизнес будет плыть. Он будет четко понимать, что можно работать только отсюда и досюда, и будет свою хозяйственную деятельность вписывать в эти берега. А сейчас таких берегов нет.
Из вашей практики можете навскидку привести самый необычный, самый необъяснимый случай блокировки?
Ренат Хилажев: В одном из случаев у продавца маркетплейсов появилось много клиентов, он начал изыскивать возможность получения товара от поставщика. Так как маркетплейсы некоторое время назад банки еще не умели анализировать, получить селлеру кредит было очень тяжело. Поэтому селлеры договаривались с поставщиками об отсрочке платежей. Но поставщики такие отсрочки предоставляют не ИП, а ООО. А эти селлеры начинали работать как ИП. Они создали юрлицо, где учредитель и ИП совпадает в одном лице. На это юрлицо происходила отгрузка товара с отсрочкой платежа. Дальше этот товар отгружался на ИП, и ИП реализовывал его на маркетплейсе. А банки считают, что если индивидуальный предприниматель является еще и учредителем юрлица и между ними есть постоянные денежные перетоки, то это внутренний офшор и основание для блокировки. В итоге банк «положил» бизнес одного крупного селлера. Когда клиент сам попытался объяснить, почему он так сделал, сотрудник банка просто не поверил, и счет был заблокирован. И нам с большими усилиями удалось в данном банке потом уже повторно выйти на согласование и доказать банку, что это логичная схема.
С чем чаще всего приходят к вам представители бизнеса, когда речь идет о блокировках, что из этого можно как-то решить и какова цена такого решения — на что придется пойти? А что не решается в принципе и почему?
Ренат Хилажев: Если бизнес работает с теневыми площадками, с обнальными конторами, то такого клиента защитить не получится. Потому что это все сейчас лежит на поверхности, оно очевидно, и с этим работать бесполезно.
С чем мы сталкиваемся? Когда предприниматель запускает бизнес, его задача не обложиться бумажками со всех сторон, а организовать процесс и получить прибыль. Зачастую до сих пор многие договоренности формируются устно. Договоренность сформирована, начался денежный поток, и предприниматели некачественно оформляют договоры, скачивают их из интернета, безалаберно подходят к первичной документации. Когда от банка приходит запрос, в ряде случаев, если мы говорим о малом и среднем бизнесе, у них первичной документации нет вообще — там просто два собственника договорились и начали друг другу оказывать услуги, и деньги ходят, при том что это реальный бизнес. Банк считает, что это все либо обналичивание, либо какая-то оптимизация, либо еще что-то. Так как бизнес не понимает, насколько нужно тщательно подходить к этим вопросам, они делают это поверхностно и получают блокировки.
Как вы считаете, банки могут сами принять какой-то кодекс борьбы с необоснованными блокировками? И вообще ЦБ в этом должен как-то участвовать или нет?
Ренат Хилажев: До ЦБ мы дотянуться не можем, но с банковским сообществом мы регулярно об этом говорим на разных круглых столах. Говорим о проблемах блокировок и рассказываем банкам, как их политика выглядит глазами бизнеса. Крупные банки собирают рабочие группы, приглашают предпринимателей для того, чтобы понять логику, как это движется, получить обратную связь и внести у себя изменения. Но это делают социально ответственные банки. А есть и социально безответственные банки, которым это безразлично. Хорошее явление — что крупнейшие банки, которые во многом являются отраслевыми стандартами, этим озаботились и свою комплаенс-политику делают прозрачной.