Обновлено в 14:40

ЦБ допускает, что «дочки» маркетплейсов будут включены в список системно значимых банков. Это может произойти в ближайшие два-три года и будет означать выравнивание конкуренции, сказала глава регулятора Эльвира Набиуллина, выступая на форуме «Толк» Т-Банка. Она напомнила, что жесткость регулирования зависит от системной значимости финансовых институтов:

«То, что беспокоит, например, финансовый сектор, — равные условия конкуренции банков внутри платформ и вне платформ, тут были предложения со стороны участников рынка. Жесткость регулирования зависит в том числе от системной значимости финансового института. Более жесткие требования к тем финансовым институтам, которые имеют системные последствия, и мы будем учитывать роль банков на рынке платежей, встроенность в экосистему. По нашей оценке, через пару лет отдельные «дочки» маркетплейсов могут попасть в системно значимые банки с учетом и скорости их развития, но это будет означать как раз выравнивание условий конкуренции, потому что это тоже очень важно, когда вот эти границы размываются, не забывать аспект конкуренции».

На сегодня в список системно значимых входят 12 банков. ЦБ предъявляет к ним повышенные требования к капиталу, жестче контролирует риски, требует дополнительную отчетность. Заявление Набиуллиной особенно интересно в контексте конфликта крупных банков с маркетплейсами, который начался в прошлом году.

Тогда Герман Греф обвинял онлайн-площадки в том, что они недоплатили в бюджет полтора триллиона рублей налогов, а крупнейшие банки обратились в правительство и Госдуму с просьбой запретить платформам вводить скидки на товары в зависимости от способа оплаты.

И тогда эту идею Эльвира Набиуллина поддержала. Что означают ее новые заявления? Это «разворот» в споре или же ЦБ продолжает прежнюю линию? Мнение колумниста Бизнес ФМ Семена Новопрудского:

Семен Новопрудский независимый эксперт, колумнист делового портала BFM.ru «Гипотетические заявления пока не есть официальная позиция ЦБ. Мы видим, что правительство (ну, прежде всего правительство, хотя ЦБ отчасти тоже, поскольку у маркетплейсов появились достаточно крупные дочерние банки) ищет подходы к тому, чтобы вообще регулировать этот сектор, потому что этот сектор оказался в регуляторном зазоре. На самом деле его толком не регулировали ни правительство, которое создает правила функционирования торговли, ни Банк России, который отвечает за регулирование финансовых институтов. Так или иначе, онлайн-торговля стала важнейшим сектором экономики, а масштабы бизнеса крупнейших маркетплейсов таковы, что их финансовые «дочки» тоже стали важными игроками банковского рынка. Банки на самом деле хотели, чтобы финансовые маркетплейсы не имели преимуществ с точки зрения того, чтобы использовать «дочки» для больших скидок покупателям. В принципе, банкам все равно, как развивается остальной бизнес маркетплейсов. С точки зрения Банка России, им важно выработать какой-то механизм регулирования «дочек» маркетплейсов как банков. То есть на самом деле то, о чем говорит Набиуллина, — это попытка вывести финансовые «дочки» маркетплейсов для Банка России, в его понимании, в некий отдельный бизнес. Поскольку сами торговые маркетплейсы — это очень крупные компании, то системную значимость их «дочкам» придает не размер этих банков, а именно размер самих маркетплейсов. То есть в этом отношении Банк России говорит: мы просто ужесточим регулирование финансовых «дочек» маркетплейсов, сделав их системно значимыми банками. На самом деле именно системно значимые банки возражали против таких скидок, которые дают торговые маркетплейсы. Фактически Набиуллина в каком-то смысле даже встает на сторону банков. Если идея будет реализована, это будет означать, что финансовые «дочки» маркетплейсов окажутся в тех же условиях, что и, соответственно, системно значимые банки. А именно системно значимые банки писали письмо, где протестовали против таких скидок. То есть вполне возможно, что это означает, что у финансовых «дочек» маркетплейсов исчезнет возможность давать такие преференции, какие они дают сейчас покупателям своих торговых площадок».

Другое яркое заявление на форуме прозвучало от замруководителя администрации президента Максима Орешкина. По его мнению, «банки в традиционном виде должны на самом деле умереть». Он напомнил о высокой стоимости финансового посредничества для экономики и общества и привел в пример американскую финансовую систему, которая, по его оценке, «сжирает 2% мирового ВВП». Орешкин назвал это «слишком большим платежом человечества за довольно простую услугу по управлению средствами». По его мнению, теперь конкуренция строится на качестве алгоритмов и сервисов.

— Давайте вернемся все-таки к потребителю и к вот этим открытым данным. А как изменится жизнь потребителя, если все откроют свои данные?

— Будет то, о чем я сказал. Это появление конкуренции реальное между монополиями данных различных. Вот у меня есть этот кусок данных, я к нему доступ не даю, и за счет этого я на нем паразитирую. Конкуренция за счет алгоритмов и качества сервисов, которые благодаря доступу к данным оказываются у конечного потребителя. И в конце концов банки в традиционном виде должны на самом деле умереть. Если смотреть на американскую финансовую систему, то она сжирает 2% мирового ВВП. Это слишком большой платеж человечества за такую довольно простую услугу по управлению средствами. Я как человек, поработавший в банковской системе, всегда удивлялся: за что в банковской системе такие высокие зарплаты платят? Я, прости господи, получал высокую зарплату. Не понимаю, почему она гораздо больше, чем у инженера, изобретающего самолет или автомобиль.

Максим Орешкин ранее работал управляющим директором Росбанка, руководителем аналитического блока «Креди Агриколь корпоративный и инвестиционный банк» по России и СНГ, также был главным экономистом по России «ВТБ Капитала». Потом он перешел в Минфин и в 2016 году возглавил министерство, а с 2024 года занимает пост замруководителя администрации президента.