Тренд на познание подводного мира и экстремальные впечатления, похоже, вытесняет культуру коктейлей в шезлонге и предсказуемых вечеринок на борту
Фото: Van Oossanen/U-Boat Worx
Век великих географических открытий вернулся, и его новой движущей силой стали венчурный капитал и филантропы Кремниевой долины и Уолл-стрит. Гейб Ньюэлл (создатель компании Valve) разворачивает масштабную научную программу в рамках своего фонда InkFish и заказывает для нее экспедиционное судно за 500 млн долларов. Автор бестселлера «Принципы» финансист Рэй Далио отправляет свой 87-метровый OceanXplorer (бывшее судно снабжения, превращенное усилиями режиссера Джеймса Кэмерона в самую передовую плавучую лабораторию планеты) картографировать впадину Кермадек. Их примеры яркие, но далеко не единственные.
Весь мир в кармане
Тренды на исследования океана, сформированные ультрабогатыми первопроходцами, сегодня стремительно перенимаются классом владельцев куда более скромных серийных судов. Владельцы лодок «человеческого» размера массово заявляют брокерам, что им банально скучно просто дрейфовать вдоль Лазурного Берега, а интереснее познавать подводный мир.
Сухие цифры отчета Global Order Book от Boat International подтверждают этот разворот. По состоянию на начало года в мировом портфеле заказов числился 101 исследовательский эксплорер — это второй ежегодный показатель за всю историю наблюдений. Эксперты прогнозируют, что к 2030 году верфи сдадут до 315 судов экспедиционного класса, что означает прирост более чем на 80% по сравнению с прошлым — тоже рекордным — десятилетием. При этом так называемые pocket explorers (карманные эксплореры) длиной от 24 до 40 метров теперь формируют внушительные 72% всех поставок в этом сегменте.
Что делает эксплорер по-настоящему породистым? Не брутальный серый цвет корпуса, не инверсный форштевень. Породу выдает инженерия обводов корпуса, степень автономности и то, что скрыто в кормовом ангаре или выставлено на палубе. Экспедиционное оборудование.
Разумеется, классический арсенал бортовых развлечений никуда не исчезает. Скоростные гидроциклы, тендеры и водные игрушки остаются базовыми элементами. Но если они отвечают за развлечения на поверхности, то для погружения вглубь все чаще закупают частные обитаемые субмарины.
Это всегда вызов для морской архитектуры, особенно когда речь идет о жестких рамках длины в 30-40 метров. В отличие от стометровых исследовательских гигантов, где подлодки скрываются в недрах ангаров, на компактных судах субмарина требует не просто свободных квадратных метров, а регулировки систем распределения веса, установки усиленных гидравлических кран-балок или тяжелых тендер-лифтов. Но игра стоит свеч.
Прозрачные сферы
Рынок обитаемых подводных аппаратов (HOV), адаптированных для серийных эксплореров, сегодня четко сегментирован по весовому и функциональному признаку.
Главным ответом на вызов компактности стал голландский бестселлер U-Boat Worx Nemo (в одно- и двухместной конфигурациях), завоевавший высшую мировую дизайн-премию Red Dot: Best of the Best. Инженеры и стилисты бюро ABID проектировали эту машину по канонам суперкаров Ferrari и Lamborghini.
При весе 2500 килограммов и длине 2,8 метра этот легкий подводный болид по нагрузке на палубу сопоставим с обычным RIB-тендером. Nemo снял технические барьеры для владельцев 30-метровых судов — его спуск не требует перестройки продольного набора корпуса, а глубина погружения в 100 метров покрывает большинство любительских экспедиционных маршрутов.
В качестве американского инженерного стандарта выступает Triton 1650/3 LP. Конструкторам из Флориды удалось разместить трех человек на 12 часов в титановом коконe весом всего 4000 килограммов и высотой всего 1,8 метра. Это эффективный инструмент для семейных научных миссий, спроектированный так, чтобы идеально вписываться в габариты стандартных яхтенных гаражей без их предварительной модернизации.
Если же владельцу эксплорера требуется максимальный объем обитаемой капсулы без увеличения веса самого судна, в игру вступает калифорнийская компания SEAmagine Hydrospace Corporation с ее серией Aurora. Их трех- и четырехместные аппараты спроектированы по схеме с вынесенной назад системой балласта. Такая компоновка убирает из поля зрения пассажиров массивные узлы двигателей и балластных систем, создавая эффект стопроцентного визуального присутствия в толще воды — это критически важно при проведении подводной фото- и видеофиксации через акриловую полусферу.
Субмарина Triton, разработанная совместно со студией Espen Oeino. Фото: Triton
Подводные гиперкары
По мере того как глубоководный тренд охватывает все больше владельцев, внутри этого движения наметился любопытный компромисс между покоем созерцателя, азартом исследователя и адреналином скорости.
Все, что оставалось исследователям бездны до недавнего времени, — это висеть в толще воды и ждать либо использовать стационарные скрытые камеры. Скорость для подводного аппарата — это не только адреналин. Она позволяет идти в едином темпе и маневрировать вместе со стаями тунцов, марлинов или дельфинов-афалин, фиксируя их естественное охотничье поведение без риска отстать в первые секунды.
Фото: DeepFlight
Романтичную, но в итоге утопическую философию движения в свое время предложил бренд DeepFlight. Его основатель, легендарный инженер Грэм Хоукс, полностью отказался от классической гидростатики в пользу авиационных принципов: его субмарины буквально «летели» в толще воды за счет гидродинамической подъемной силы крыльев. Однако этот подход столкнулся с жесткой практикой рынка. Из-за избыточной положительной плавучести ранние аппараты DeepFlight могли оставаться на глубине только в движении — стоило пилоту сбросить газ, чтобы рассмотреть риф, как машина устремлялась к поверхности. Поздняя модель Dragon получила систему вертикальных трастеров для зависания на месте, но спасти бизнес это уже не помогло.
Фото: DeepFlight
Окончательный приговор концепции вынесло увлечение Хоукса углепластиком: его экстремальный глубоководный аппарат Challenger, построенный для Стива Фоссетта и позже выкупленный Ричардом Брэнсоном для программы Virgin Oceanic, на основе компьютерного моделирования признали небезопасным для многократных миссий. Эксперты доказали, что композитный корпус стремительно теряет прочность после каждого сжатия бездной. Брэнсон закрыл программу, а Хоукс, увязнув в убытках, был вынужден отойти от дел. Бренд полностью перешел под контроль британского инвестора Джорджа Коэна, переориентировавшего «подводные истребители» на штучные курортные аттракционы при отелях премиум-класса.
Идею подводного полета довели до коммерческого и инженерного абсолюта голландцы из U-Boat Worx, выведя на рынок Super Sub — полноценный скоростной гиперкар, способный не только лететь, но и статично зависать на траектории.
На испытаниях возле Кюрасао аппарат подтвердил способность осуществлять динамические погружения и вертикальные подъемы под экстремальным углом в 45 градусов. Внутри каплевидного корпуса пилот и два пассажира удерживаются жесткими пятиточечными ремнями безопасности — необходимость при резких маневрах на течениях. Машина разгоняется под водой до 9 узлов (что сопоставимо с темпом движения дельфина). На такой скорости кастомная гидродинамическая навеска и хвостовые гидрофолы создают мощную подъемную силу, превращая погружение в управляемый трехмерный полет. Но за этот драйв приходится платить весом: 9 тонн массы и 5,3 метра длины требуют соответствующих габаритов судна-носителя и превращают каждую операцию по спуску на воду в нетривиальную инженерную процедуру.
Этот союз подводной скорости и исследовательской повестки наглядно демонстрирует: уходя на глубину, деловая элита не меняет свою природу. Она лишь переносит в бездну свои главные амбиции — страсть к технологическому доминированию, азарт первооткрывателей и жажду абсолютного суверенитета.
Будет ли эта идея востребована? Первая Super Sub уже передана владельцу и была благосклонно принята профильной прессой. Новый глубоководный арсенал позволяет бизнес-элите и соревноваться в амбициях, и получать те самые яркие впечатления, ради которых и стоит работать. Престиж не измеряется одной лишь длиной яхты — теперь его подтверждают трехзначные цифры глубины на экранах бортовой субмарины. Большие деньги действительно любят тишину — глубоко в толще воды.
