Аналитическая служба консалтинговой сети FinExpertiza на основе статистики Роструда и Росстата провела исследование состояния кадрового резерва в России. В 2025 году кадровый резерв сократился на 9%, или на 415 тысяч человек. Но за последние пять лет — более чем в полтора раза. В 2020-м в кадровом резерве находились 7 млн россиян. Более того, доля резерва по отношению к числу фактически занятых снизилась с 10% в 2021 году до 6% в 2025-м. То есть, даже если весь кадровый резерв вдруг дружно выйдет на работу, это будет оказывать все меньшее влияние на рынок труда.

Под кадровым резервом подразумеваются люди, которые пока не работают, но потенциально могут выйти на рынок труда. Обычно его принято делить на три сегмента. Это безработные, которые активно ищут работу и готовы работать немедленно: таких в стране (по официальным данным) 1,7 млн человек. Это люди, которые находятся в поиске, но не готовы выйти на работу прямо сейчас либо допускают такую возможность, но не ищут работу сами, — их 551 тысяча. И, наконец, это желающие работать, но не предпринимающие активных шагов по поиску работы и не готовые выходить на нее в данный момент — 2,2 млн человек. В кадровый резерв традиционно включаются студенты и женщины, находящиеся в декрете.

На днях большой резонанс вызвало заявление председателя Банка России Эльвиры Набиуллиной на Биржевом форуме Московской биржи о том, что впервые в своей современной истории российская экономика столкнулась с нехваткой и ограничениями по количеству рабочей силы. Но это не просто кадровый голод.

Главное ограничение для российского рынка труда — демография. Россиян, по всем демографическим сценариям, в ближайшие десятилетия будет становиться меньше. При этом продолжительность жизни растет и население стареет.

Однако пока число работающих граждан в стране продолжает увеличиваться. В 2025 году, по оценкам FinExpertiza, оно выросло с 72 млн до 75 млн. В экономику вовлекаются все больше людей, а доступных трудовых ресурсов становится все меньше.

Формально балансом на рынке труда принято считать примерное соответствие количества вакансий количеству соискателей. (Добавим в скобках — если речь идет об официальных поисках работы через биржу труда. Россияне по-прежнему крайне неохотно регистрируются на бирже и даже далеко не всегда ищут работу через размещение резюме на сайтах хедхантеров.)

По данным исследования FinExpertiza, в России на одну вакансию, размещенную через службу занятости, в прошлом году приходилось 2,6 человека из кадрового резерва. Но в регионах ситуация кардинально отличается. В Ингушетии потенциальных соискателей на одну вакансию — 282 человека, в Дагестане — 111, в Северной Осетии — 43, в Чечне — 33. Но есть регионы, где вакансий даже больше, чем кандидатов из кадрового резерва. В Амурской области на одного человека приходится 2,3 предложения, в Тульской — 2, в Ленинградской области — 1,8, в Кировской области — 1,6. Наконец, есть регионы, где предложение и спрос практически совпадают. В Магаданской области на одного соискателя приходится примерно 1,3 вакансии, а в Еврейской автономной области — одна вакансия на одного кандидата.

А теперь сопоставим эти данные с уровнем развития регионов. Ингушетия и Дагестан — исторические лидеры по безработице и одни из беднейших регионов России. Но и Амурскую, Кировскую или Еврейскую автономную области с их формально сбалансированным рынком труда не назовешь экономическими лидерами страны. Там, где вроде бы критически важно создавать рабочие места из-за большой безработицы, на это нет инвесторов и инвестиций. Там, где вроде есть работа, уже совсем не хватает населения. И не то чтобы миллионы россиян стремились переехать ради работы, например, в ту же Амурскую область.

Когда на пресс-конференции по итогам заседания совета директоров ЦБ по ключевой ставке Эльвира Набиуллина говорит, что «уменьшается доля предприятий, которые отмечают острый дефицит кадров», это не хорошо, а скорее плохо. Потому что, как отмечается в том же заявлении, «бизнес начал активнее пересматривать вниз планы по найму и росту заработных плат».

Рост безработицы в нынешних экономических условиях может означать скорее сжатие бизнесов и сокращение рабочих мест, а не решение проблемы дефицита кадров. То есть охлаждение экономики и прекращение роста или даже падение реальных доходов населения. А вот если начать активно инвестировать в новые производственные мощности и пытаться создавать новые рабочие места — тут проявит себя тот самый кадровый голод.

Трудовая миграция, которая в значительной мере держала на плаву российский рынок труда в 1990-2000-е годы, перестает быть таким значимым фактором — она постепенно сокращается. Количество мигрантов в России, по данным МВД, на начало 2026 года год к году уменьшилось с 6,3 млн до 5,7 млн, на 10%. И при ужесточении миграционной политики это станет трендом.

Из-за старения населения растет количество пенсионеров и предпенсионеров. Но главное — на пенсию в ближайшие годы будут выходить больше людей, чем входить в трудоспособный возраст.

Именно поэтому российские монетарные власти как мантру произносят слова, которые столь же часто произносили чиновники в последние два десятилетия жизни СССР, — «необходимо повышать производительность труда».

Необходимо, сомнений нет. За счет автоматизации процессов, ИИ и прочих модных технологий. Но эффективное использование человеческих трудовых ресурсов в масштабах всей экономики, отдельных регионов и конкретных бизнесов становится одним из ключевых факторов развития страны.