Генпрокуратура была бы не против досудебного доступа к данным телефонов россиян. Так быстрее искались бы пропавшие без вести и лица в уголовном розыске, заявил генпрокурор Александр Гуцан, на выступлении в Совфеде. Речь не о досмотре содержимого смартфонов, а скорее о поиске устройств по геолокации. Сейчас эта процедура проходит только после решения суда.

Судя по заголовкам в СМИ и постам в соцсетях, многие восприняли слова генпрокурора как попытку правоохранителей закрепить за собой право досматривать смартфоны граждан на предмет всякого запрещенного. МВД уже неоднократно такие слухи опровергало.

На деле же генпрокурор говорил не о содержимом смартфонов, а о сведениях о мобильных устройствах. Это большая разница — прокуратура высказывалась о поиске устройства по геолокации, через доступ к так называемой «центральной базе идентификаторов пользовательского оборудования». Это база уникальных номеров смартфонов и прочих мобильных устройств, с их привязкой к конкретным сим-картам. Операторов обязали ее вести во втором антифрод-пакете. Впрочем, неясно, зачем правоохранителям доступ к такой базе, говорит гендиректор группы компаний ComNews Леонид Коник:

Леонид Коник генеральный директор группы компаний ComNews «Судя по официальной информации, делается это действительно для поиска либо пропавших людей, либо скрывающихся преступников. Другое дело, что не очень понятно, зачем для этого нужен именно IMEI — уникальный номер самого мобильного устройства. Вполне достаточно мобильного номера телефона и содействия сотового оператора в определении геолокации. Все, что можно понять по этому номеру, это украден ли телефон и, если он украден, вдруг он в базе ворованных телефонов. Любая спецслужба или, например, генпрокуратура сможет получить по тому или иному разрешению, допустим, суда или по внесудебному решению информацию одновременно и о номере устройства IMEI, и о сим-карте, которая в этом конкретном устройстве установлена. Моей головы не хватает, чтобы понять, какая польза может быть от факта узнавания кода IMEI конкретного смартфона».

По словам экспертов, уже сейчас правоохранители могут отследить любое мобильное устройство, где есть работающая сим-карта. Делается это через решение суда — если есть уголовное дело, вопрос решается за пару суток, в экстренных случаях — еще быстрее. А генпрокуратура, судя по всему, хочет согласования с судами убрать вообще. О том, насколько такое отслеживание телефона точное, рассказывает эксперт по информационной безопасности, гендиректор Phishman Алексей Горелкин:

— Это не столько как геолокация, это больше как триангуляция. То есть у нас в сотовой сети твое устройство всегда как минимум ведут три вышки, поэтому по мощности излучения можно понять, где ты находишься. Точность такой триангуляции 10 метров, а может быть и два километра. Это зависит от того, какая сеть, где вы находитесь, в городе ли. Ну, конечно, геолокация в городе довольно хорошая. Естественно, вы не поймете этаж, но как минимум дом и подъезд вы точно будете знать.

— Как сейчас взаимодействуют органы с мобильными операторами по части запроса геолокации?

— Сейчас все решается по запросу суда. То есть просто так нельзя прийти сказать: «А где этот телефон?» Хотя, конечно, удивительно: в даркнете все равно можно эту информацию купить и без запроса суда. Вся информация пишется, по каждому из людей можно получить эту информацию, где именно было устройство и как оно передвигалось на три месяца точно. То есть, конечно, сначала надо прийти в суд, и суд инициирует прослушку, и так далее.

Как добавил генпрокурор в Совфеде, обсуждая такой вопрос, как досудебный доступ, главное — не нарушить конституционные права граждан. Эксперты восприняли это как сигнал о том, что от идеи такого доступа решено было, возможно, на время, но все же отказаться.