Россия и Азербайджан закрыли вопрос о крушении самолета Azal. Москва и Баку договорились об урегулировании последствий, включая выплату компенсаций, говорится в совместном заявлении МИД двух стран. В документе отмечается, что причиной катастрофы азербайджанского лайнера Embraer в декабре 2024 года близ Актау стало «непреднамеренное срабатывание системы ПВО в воздушном пространстве Российской Федерации». МИД России и Азербайджана вновь выразили соболезнования семьям погибших и всем, кого затронула эта авиакатастрофа.

Принятые решения подтверждают настрой на дальнейшее развитие отношений двух стран на основе взаимного уважения, доверия и учета интересов сторон, говорится в заявлении.

Бизнес ФМ обсудила это с председателем президиума Совета по внешней и оборонной политике, главным редактором журнала «Россия в глобальной политике» Федором Лукьяновым:

— Как можно понимать совместное заявление МИД двух стран? Можно ли говорить, что эта тема больше не будет омрачать отношения России и Азербайджана?

— Я думаю, что тема в большей степени закрыта. Это произошло существенно позже, чем должно было быть и чем ожидалось. Но там, как мне представляется, было наслоение разных обстоятельств, эмоций, реакций не вполне правильных с обеих сторон. Изначально российская сторона, возможно, могла бы повести себя более, так сказать, кооперативно. И азербайджанская сторона, конечно, могла бы не использовать это немедленно как повод для взвинчивания эмоций в отношениях с Россией. Более того, с азербайджанской стороны, несмотря на жесты и заявления российского лидера, предпочитали обращать внимание на негативные стороны обстоятельств. Но, видимо, в конце концов возобладала точка зрения, что надо эту тему закрыть. Собственно, выхода и не было, поскольку сама по себе ситуация изначально была более или менее понятна. Ну и, в конце концов, видимо, достигли определенного компромисса. Насколько это означает качественное улучшение российско-азербайджанских отношений — здесь более сложный вопрос, потому что они омрачены и отягощены не только этой темой. Она, конечно, была очень важным, тяжелым таким грузом, но в целом Азербайджан проводит политику, скажем так мягко, весьма критическую в отношении России. И насколько это изменится сейчас? Возможно, несколько снизится тональность.

— Но у нас расследование как-то действительно долго проводилось. Вот это действительно связано с какими-то процедурами, которые невозможно ускорить, или оно почему-то по-другому так затягивалось и не делались какие-то определенные выводы? Почему так долго?

— Я не знаю, я могу только гадать. Я думаю, что механизм там был примерно такой: изначально, поскольку трагедия произошла из-за неких действий Российской Федерации, так сказать, была некоторая заминка с признанием вот этого факта. Ну не хотелось его признавать, и как-то было желание несколько размазать, что ли, этот процесс. А затем реакция Азербайджана на эти события — она продолжительная была. Эта реакция была настолько жесткой и местами просто агрессивной, что, мне кажется, российская сторона, как реакция вот уже на это, решила пойти абсолютно формальным путем. То есть то, что можно было бы урегулировать на уровне лидеров, например, это не получилось. Азербайджанская сторона на это не пошла. Раз так, тогда пойдем вот строго по протоколу. Ну и вот в результате это заняло достаточно долгое время.

— Ну и были еще последствия у этого ЧП, у этой трагедии, но, в частности, задержание сначала группы азербайджанцев этнических, причем в основном граждан России в России, причем такого достаточно жесткого задержания. Там были потом уголовные дела. Последовали не менее жесткие задержания россиян в Азербайджане. Но вот можно ли сказать, что эта тема тоже будет урегулирована?

— Это едва ли наступит сразу. То есть такого, что вот решили главный вопрос и дальше автоматически мы избавляемся от остальных, — такого не будет. Это тягостный, тяжелый торг. Я думаю, что по каждому вопросу и по каждому человеку — обмен, ну, если так можно сказать, заложниками. И это займет еще какое-то время. Но до того, как был бы решен вопрос с самолетом, я думаю, что все остальное тормозилось. Сейчас шанс появился, что как-то это будет урегулироваться постепенно.

— Но в целом возвращение к каким-то теплым и дружеским отношениям между Россией и Азербайджаном не ожидается?

— Насчет теплых и дружеских, думаю, тут сложно. Достаточно полистать, что писали и продолжают писать о России и персонально о руководстве России в Азербайджане. А это не та страна, где разгул свободы прессы и каждый пишет все, что хочет. Да, в общем, все более или менее санкционированно. И понятно, что теплоты и дружбы на политическом уровне ожидать нам не стоит. Но нормальных рациональных отношений, на которые руководство Азербайджана вполне способно — и это умные, расчетливые люди, — думаю, что вот это можно поправить, починить.

В совместном заявлении МИД России и Азербайджана также говорится, что урегулирование вопроса о крушении самолета Azal основано на договоренностях президентов двух стран, достигнутых на встрече в Душанбе в октябре прошлого года.