Онлайн-торговля через крупные маркетплейсы, которая еще в начале года была едва ли не самым быстрорастущим, модным и перспективным сектором российской экономики, теперь выглядит как самая уязвимая ее часть с рисками для самих компаний, десятков тысяч мелких предпринимателей-селлеров и банков-кредиторов
Семен Новопрудский. Фото: Татьяна Фролова
Государство готовится взять под временное управление крупные логистические склады маркетплейсов. Ozon с сентября собирается превратить в десятки тысяч маленьких логистических складов по всей стране стандартные пункты выдачи заказов. На фоне ударов по складам Wildberries и Ozon резко прибавил в клиентской базе свежеиспеченный маркетплейс «М.Видео» — до него пока не долетело. А россияне начинают резко сокращать расходы на онлайн-торговлю.
При этом крупным ретейлерам с сетью офлайн-магазинов едва ли стоит радоваться проблемам у конкурентов: супермаркеты и их склады, увы, тоже в любой момент могут стать мишенью и едва ли защищены лучше. У маленьких магазинов «возле дома», число которых в прошлом году впервые с начала века сократилось, неожиданно появляется новый шанс.
Главная проблема российской платформенной экономики прямо сейчас — полная неопределенность. Непонятно, кто и как будет управлять маркетплейсами, как и насколько быстро будет перестраиваться их логистика, как закредитованные маркетплейсы и селлеры будут возвращать кредиты.
Во исполнение указа президента о защите критической инфраструктуры Минпромторг во взаимодействии с представителями бизнеса подготовил список из 167 площадок для включения в перечень критически важных объектов. Тут важно то, что это список именно объектов, а не компаний.
Согласно указу, такие объекты при условии несвоевременного восстановления со стороны собственников могут переходить во временное управление государства. Как это будет выглядеть, пока непонятно. Неслучайно глава Российского союза промышленников и предпринимателей Александр Шохин заявил о необходимости доработки указа. Шохин просит разъяснить, что именно означает «несвоевременное восстановление» работы объекта критической инфраструктуры. По его мнению, нужно уточнить у профильного органа власти, какое восстановление функционирования будет считаться своевременным, исходя из типа объекта и нанесенного ущерба.
Но есть и другой неясный вопрос. Если речь идет о конкретных объектах, а не компаниях, может ли получиться так, что, например, одними логистическими складами Wildberries и Ozon управляют собственники, а другими — государство? При этом Wildberries хотя бы непубличная компания, а Ozon торгуется на бирже. Как определить, кто управляет и владеет компанией, если одна часть ее собственности находится во временном управлении государства, а другая — нет?
Кроме того, до сих пор в России едва ли можно найти прецеденты передачи какого бы то ни было бизнеса, в котором вводилось временное управление, прежнему собственнику. Будет ли государство восстанавливать взятые им в управление объекты критической инфраструктуры за свой счет? Где гарантии, что оно сможет защитить такие объекты от прилетов лучше, чем собственники?
Не меньше непонятного в идее трансформировать пункты выдачи заказов (так называемые ПВЗ) в логистические склады. «Главная идея: превратить 80 000+ наших пунктов выдачи по всей стране в небольшие логистические центры, где сможем безопасно размещать товары и продавать их прямо оттуда. Реализуем это в два этапа», — написал Ozon. Первый этап стартует 10 сентября. Компания будет оставлять отмены и невыкупы в ПВЗ, такие товары в пунктах выдачи обработают и разместят на полках, после чего они вернутся в продажу и будут видны на витрине Ozon.
Проблема не только в том, как организовать хранение отмененных и невыкупленных товаров в не всегда приспособленных для этого помещениях. И даже не только в том, что вся модель платформенной экономики строится именно на крупных складах, масштабных продажах через маленькие пункты выдачи в пешей доступности от жилья покупателей по всей стране или курьерской доставке. Отсутствие таких крупных складов сразу меняет саму суть этого бизнеса.
Проблема в том, что даже такой вариант не дает никаких гарантий ни селлерам, ни покупателям. Конечно, поразить более 80 тысяч маленьких пунктов выдачи дронами намного сложнее, чем 10-15 крупных логистических складов. Это практически нереально. Но мы живем в эпоху рекордного и быстрого медиаэффекта: шила в мешке не утаишь. Если в течение относительно короткого периода времени (достаточно пары недель — месяца) будут атаки на 10-15 маленьких пунктов выдачи заказов, но в разных регионах России, для селлеров и покупателей это станет сигналом: прилететь может в любой момент в любой пункт, надо искать другие способы продавать и покупать товары.
Покупатели начинают перестраиваться быстрее онлайн-продавцов. В августе, по оценке «Сбериндекса», расходы населения на маркетплейсах снизились на 15% в сравнении с июлем, заявил заместитель председателя правления Сбербанка Тарас Скворцов. По его словам, хотя этот показатель продолжает расти год к году, темп его роста замедлился вдвое. Онлайн-торговля на неопределенный срок теряет свои главные преимущества: надежность и быстроту. Товар может быть не доставлен по причинам, в которых не виноваты ни маркетплейс, ни конкретный продавец.
Мы видим, что объектами критической инфраструктуры, кроме вполне естественных — вроде электростанций, газокомпрессорных станций или НПЗ, запросто могут стать обычные товарные склады, любой крупный торговый центр или сетевой супермаркет. Экономические паллиативные решения этих проблем искать можно. Но при таких раскладах постоянно будут возникать новые.
Понятно, что у бизнеса нет возможностей ни самостоятельно защитить объекты, которые могут стать мишенью беспилотников, ни быстро восстановить их в случае повреждений — особенно когда постоянно существует риск повторной атаки. Банкам придется закладывать резервы на риски невозврата кредитов селлерами и маркетплейсами.
Но, главное, мы имеем дело с ситуацией, которую вряд ли можно исправить только экономическими решениями.
