Средняя зарплата в РФ в пересчете по паритету покупательной способности превысила показатели Греции, Словакии и Венгрии, пишет Bloomberg. Что так, а что не так в рассуждениях агентства?
Георгий Бовт. Фото: Михаил Фомичев/ТАСС
Агентство Bloomberg подсчитало, что средняя зарплата в России в 2025 году в пересчете на паритет покупательной способности оказалась выше, чем в некоторых странах Евросоюза. Это указывает на то, что рост зарплат в России значительно опередил производительность труда и становится серьезным вызовом для экономики, отмечает агентство. Аналитики Bloomberg характеризуют происходящее в российской экономике как «голландскую болезнь». Среднемесячная зарплата, по данным Росстата, в 2025 году составила 101 784 рубля против 57 224 рублей в 2021 году. Это значит, что к 2025 году зарплата по паритету покупательной способности оказалась выше, чем в Греции, Словакии и Венгрии, пишет Bloomberg. Экономический эффект, при котором бурный рост одного сектора вызывает переток в него работников и капитала и ослабляет другие отрасли, называют «голландской болезнью». В российской версии масштабные военные расходы привлекают работников и капитал в оборонную промышленность, в том числе повышая стоимость труда, хотя и отчасти за счет снижения конкурентоспособности гражданского сектора. Что так, а что не так в рассуждениях Bloomberg?
Динамика роста оплаты труда отражает чрезвычайную ситуацию, когда за счет бюджета финансируется огромный оборонный заказ. При этом ВПК и армия конкурируют за тот же контингент, что и гражданские секторы. В условиях рекордно низкой безработицы — в районе 2,2-2,5% — рынок труда не имеет резерва, и любое увеличение спроса на рабочую силу тут же отражается в ее цене. Кстати, если в 2022 году довольствие контрактника превышало среднюю зарплату вчетверо, то теперь — лишь вдвое. Гражданский сектор догнал, посему удерживать набор контрактников приходится бонусами из бюджетов регионов. Издержки на труд растут быстрее роста выпуска продукции. А на фоне жесткой денежно-кредитной политики происходит еще и сжатие прибыли и вымывание инвестиционного ресурса на расширение производства.
А вот дальше с выводами агентства есть проблемы. Как говорится, не надо завидовать. Прежде всего показатель средней зарплаты по стране не вполне корректен. Ведь медианная зарплата за прошлый год составила всего 65 307 рублей — 64-65% от средней. В экономиках с плотным распределением заработков это соотношение держится в диапазоне 80-85%. При этом модальная зарплата — та, которую получает наибольшее число работников, — лежит еще ниже медианы.
К тому же Росстат публикует начисленную зарплату, до НДФЛ. И сюда не попадает неформальная занятость, где систематически более низкие заработки. А это миллионы людей. Помимо этого, российская средняя зарплата — это когда на одном полюсе Ямало-Ненецкий округ, Чукотка, Москва, Сахалин и Магадан, а на другом — Ингушетия, Дагестан и Кабардино-Балкария, и между ними примерно четырехкратный разрыв. Отраслевой разрыв бывает того же порядка: когда, с одной стороны, «богатые» добыча природных ресурсов и финансы, а с другой — текстильная промышленность, гостиничный бизнес и сельское хозяйство. В упомянутых Венгрии и Словакии региональный разброс — лишь около 1,8 раза. Посему при формально равных средних зарплатах медианный словак живет примерно так, как показывает статистика, а медианный россиянин — заметно хуже, чем показывает статистика.
Наконец, где сходство полностью заканчивается, так это в показателе неравенства, который в нашей стране в разы выше, чем в упомянутых бедных европейских странах. В России средние доходы верхних 10% превышают доходы нижних 10% в 15 раз. К тому же в ЕС свыше четверти медианного располагаемого дохода формируется социальными трансфертами: пенсиями, пособиями, семейными выплатами. Такой механизм выравнивания превращает высокое первичное неравенство в умеренное конечное. Все это делает экономики России и упомянутых Bloomberg стран совершенно разными, где средняя зарплата вообще мало что показывает.
Многие у нас любят также ссылаться, как делает Bloomberg, на паритет покупательной способности. Тут нужны пояснения. В прошлом году расчетный паритет составил около 27 рублей за доллар. Такое расхождение с рыночным курсом — одно из самых значительных среди крупных экономик, а чем больше разрыв, тем чувствительнее результат к структуре потребительской корзины. Структура эта у нас и в европейских странах тоже сильно разная. В России все еще сравнительно дешевы жилищно-коммунальные услуги, общественный транспорт, отечественное продовольствие и многие нерыночные услуги. Дорого — практически все импортное, начиная от автомобилей и электроники и заканчивая значительной частью лекарств и зарубежных поездок. Параллельный импорт добавляет к этому свои специфические наценки. В итоге получается, что паритет покупательной способности систематически недооценивает ту часть корзины, которая формирует потребление среднего класса, и переоценивает ту, которая формирует потребление бедных слоев населения. Чем выше доход, тем сильнее завышена его расчетная покупательная способность. Нет и коррекции на качество на фоне ряда неадекватных замен: китайский автопарк вместо европейского и японского, вытеснение оригинальных препаратов дженериками, сужение ассортимента. Формально цена сохранилась — фактически это уже другой товар.
Еще один, менее очевидный изъян расчетов по ППС: когда нерыночные услуги, такие как здравоохранение и образование, в сопоставлениях между странами оцениваются по издержкам, то есть прежде всего по зарплатам врачей и учителей. Чем ниже оплата труда в бюджетном секторе, тем «дешевле» выглядят услуги и тем выше расчетная покупательная способность населения. Бедность бюджетников конвертируется в статистическое преимущество страны, из-за чего подсчеты по ППС всегда льстят экономикам с низкой оплатой труда в госсекторе. Ну и, наконец, покупательная способность предполагает физическую доступность. Однако на деле дешевый в пересчете авиабилет не конвертируется в поездку без визы, работающую банковскую карту и прямой перелет. Часть потребительских возможностей сузилась не через цену, а через сокращение доступа, и в ППС это не отражается в принципе. Поэтому, если Bloomberg решил «хайпануть» и через такой «хайп» предречь нам «голландскую болезнь» в военном варианте, то ошибки в самой методике сравнения с какой-то там Венгрией не учитывают, что мы снова можем пойти и тут по своему «особому пути», который «аршином общим не измерить».
